Ловцы фортуны

Это она, подумала Лора, узнав спутницу Филипа на Восьмой неделе.
Неужели, — Джулия, вспомнив венецианский бал, повернулась так, чтобы видеть Рэйфа.
Тиффани, — Рэйф не знал, что она приглашена, и на какой-то миг выражение лица выдало его.
— Тиффани! Дорогая! — Мэтью пошел в атаку, приветствуя ее, и пока представлял гостям, покровительственно держал под руку на отцовский манер.
Беседы возобновились, но уже не так громко, как прежде, поэтому Лора расслышала замечание Тиффани: — С капитанам Девериллом мы знакомы, — когда их представляли друг другу. О Боже, подумала она, снова придя в отчаяние, ясно видя, как хорошо, как гармонично они смотрятся вместе… и заметив, что ее правоту подтверждают злобные взгляды Джулии и жалкий, приниженный вид Элис Палмер. Тиффани села, приняла чашку чая, но от сэндвича вежливо отказалась. Ее манеры были безупречны, сохраняя внешнюю сдержанность, свидетельствующую о понесенной ею тяжкой утрате, но выказывая при этом достаточно живости, чтобы избежать впечатления уныния. Красота ее затмевала день и покоряла мужчин, в особенности Эдварда, который явно был сражен. И снова Лора испытала чувство, что перед ней разворачивается, некое представление, идет пьеса, причем, как сильно подозревала она, скорее трагедия, чем комедия, и где Тиффани — несомненная звезда труппы.
Лора, как это было ей свойственно, не ощущала ревности из-за внимания Мэтью к девушке, не удивилась его уверениям о дружбе с Кортом, о которой она прежде никогда не слышала, но принудила себя помочь другим почувствовать себя свободнее. «Джулия, ты будешь осторожна, не правда ли? Я знаю, как сильно ты сочувствуешь суфражисткам, но пожалуйста, не доводи дело до ареста…», «Элис, что за прелестное платье, какой очаровательный оттенок небесно-голубого. Когда вы с Рэйфом… ну, я надеюсь, что очень скоро мы будем видеть вас чаще». И наконец «Рэйф, вы счастливы? Действительно счастливы?»
Он улыбнулся и вынул из кармана портсигар работы Фаберже.
— Можно?
— Конечно.
Он закурил сигарету, но портсигар не убрал. Напротив, он вертел его в руках, несомненно, стремясь привлечь к нему внимание.
— Разумеется, я счастлив, а как же иначе. Вам нравится этот портсигар? Подарок от моей нареченной — гравировка и все такое, — и он снова открыл, чтобы показать ей, что там написано.
— Он очарователен… как и она. — Лора помедлила. — Простите, я просто не уверена в верности вашего выбора… портсигар прекрасен, но как-то не для вас.
— А, вы имеете в виду, что я продался? Принимаю дорогие подарки от будущей жены, вместо того, чтобы делать их самому? Младшие сыновья должны продаваться, Лора, это единственный путь к выживанию, и лишь так они могут поймать фортуну… ну, скажем, на алмазных копях.
— Я просто хочу, чтобы вы были счастливы, — Лора мягко коснулась гибкой белой рукой его плеча. — Я желаю вам счастья… как и всем людям.
— И я буду счастлив. В любом случае, жребий брошен. Я уже дал слово, и отступление невозможно, даже если бы я его искал, а я не ищу.
— Иногда, — медленно произнесла Лора, — я чувствую, что совсем вас не знаю.
— Если бы вы не были замужем и счастливы в браке, у вас была бы возможность узнать меня ближе.
С бьющимся сердцем и спазмом в горле, которые он всегда вызывал в ней, Лора с облегчением устремилась навстречу детям, пришедшим пожелать доброй ночи отцу и гостям. За Мирандой бежал большой датский дог, и Рэйф подошел, чтобы потрепать собаку по голове.
— Она порядком выросла, с тех пор, как я в последний раз ее видел! Ты можешь слышать, как она лает?
Миранда улыбнулась.
— Думаю, весь Беркшир слышит ее лай!
— Ей сейчас семь лет, правда? У нее были щенки?
Миранда покачала головой, и Рэйф заметил печаль в ее тазах.
— Собаки живут не так долго, как люди, — мягко сказал он, — и я уверен, что когда ее не будет, ты бы хотела иметь при себе сына или дочку Ричи. У меня есть пес, которого я могу с ней познакомить.
Лицо девочки просияло, и Миранда, тихая, застенчивая Миранда, бросилась к Рэйфу и обняла его. Он засмеялся и ласково сказал: — Я буду оказывать тебе и другие услуги, если захочешь. Но ты должна спросить у отца разрешения на щенков. — Он обернулся, глянул в помрачневшее лицо Мэтью.
 
— Довольно, Миранда, — резко сказал тот. — Иди, попрощайся с остальными гостями.
Но в этот момент Миранда увидела Тиффани и поспешила покинуть комнату.
Лора была занята организацией вечерних развлечений.
— Мэтью оказывается Тиффани — это та самая девушка, о которой я тебе говорила. Она была с Филипом в Бампсе два года назад. Какое совпадение.
— Да, конечно. Жаль, что Филипа нет здесь, чтобы возобновить знакомство.
— Думаю, это как раз хорошо — опасных подводных течений и камней сегодня более, чем достаточно. Джулия и Элис вне себя из-за того, что Рэйф не может отвести от нее взгляда.
— Только что Деверилл смотрел вовсе не на Тиффани. Он проявил исключительное внимание к тебе, а затем и к Миранде. — Резкость его тона была довольно заметна, хоть он и улыбался. — Но не загружай свою прелестную головку, дорогая. Предоставь весь этот замечательный квартет мне.
Но сам ограничился лишь тем, что проводил Элис Палмер к столу для бриджа в Красную гостиную, где они присоединились к Элизабет и Чарльзу. Два других стола тоже были заняты, и Рэйф, Альфред и Эдвард удалились в бильярдную, оставив Лору беседовать с Тиффани (которая не играла в бридж), Джулией и женой Чарльза — довольно вульгарной актрисой. Боже, подумала она, что за странный подбор гостей! И вздохнула с облегчением, когда пробило семь тридцать и все разошлись, чтобы переодеться к обеду.
Они собрались снова часом позже в Голубом зале. Тиффани снова появилась последней, одетая в черное кружевное платье. Низкий вырез подчеркивал великолепие ее алебастровой кожи и лебединую шею. Роскошные бриллианты блистали на ее труди, запястьях и в ушах — к счастью, грушевидного кулона на ней не было, иссиня-черные волосы были высоко зачесаны. За обедом она сидела между Чарльзом, чьи подчеркнуто косые взгляды она игнорировала, и лордом Эмблсайдом, на которого обратила все свое очарование. Вдобавок она находилась достаточно близко к Мэтью, чтобы поддерживать с ним беседу об алмазном бизнесе, благодаря чему до конца обеда оставалась в центре внимания восхищенных мужчин. Она отчасти польстила Мэтью, коснувшись его участия в приобретении алмаза «Куллинан» трансваальским правительством за его номинальную стоимость в 125 000 фунтов для подарка королю ко дню рождения. Она обсуждала различные аспекты так называемого «рабского труда» китайцев в южно-африканских штатах и планов правительства либералов насчет самоуправления Объединенных южно-африканских территорий. Короче, Тиффани Корт беседовала только с мужчинами и казалась уместнее в их обществе, чем в дамском, настолько, что когда Лора подала женщинам знак удалиться, у нее осталось неуютное ощущение, что вернее было бы оставить Тиффани потягивать портвейн. Тиффани чинно восседала среди дам в галерее, но беседа как-то незаметно увяла, и никто не удивился, что мужчины присоединились к ним уже через пятнадцать минут вместо принятых получаса, когда никто не выказал большого желания к возобновлению бриджа.
Лора заметила, что Тиффани распределяет свои милости равномерно, как на весах отмеряя порции своего внимания каждому — за исключением Рэйфа. Они совсем не разговаривали, исключая короткое приветствие при встрече. Рэйф также не принимал участия в общей беседе за столом, даже тогда, когда обсуждались обычно интересовавшие его темы. Тогда откуда, гадала Лора, взялось у нее отчетливое впечатление, что эти двое постоянно сознают присутствие друг друга, что Рэйф — ведущий актер происходящей драмы?
Прекрати, — приказала она себе, — ведь Мэтью сказал, что тебя не должно все это беспокоить. Предоставь их ему.
Вторая партия в бридж началась поздно, около одиннадцати, когда женщины вновь оставили своих спутников в Красной гостиной. Тиффани подошла к Лоре.