Наоборот (СИ)

Свет из хранилища плохо проникал в комнату, поэтому, войдя, Миранда оказалась вынуждена сощуриться, чтобы быстрее привыкнуть к мраку. Помещение было вытянутым и небольшим, навскидку где-то три на пять метров, с голыми стенами и очень пыльным, из-за чего пришлось прикрыть нос рукавом, чтобы не закашляться. Под ногами то и дело мешалась какая-то мелочь вроде винтиков, огрызков проволоки, обрывков бумаги… Удивительно, как такой неряшливый предок вообще смог адаптироваться к жизни после П.П.
«Вероятно, ему промывали мозги. Очень сильно промывали…» — поморщившись, подумала Миранда, чудом не наступив на гвоздь. Складывалось ощущение, что перед тем, как закрыть комнату, Рейндис намеренно выкинул на пол всё, что попалось под руку.
У дальней стены стоял шкаф, хотя вернее было бы назвать это сейфом. Он идеально вписывался, касаясь и стен, и потолка так, что в пробелы можно было просунуть только нож. Так как дверцы его напоминали спрятанную в капсуле дверь, найти замки (их оказалось два) получилось почти сразу. Хуже дело обстояло с пластинками, потому что буквы, предположительно указывавшие на правый и левый замки, были очень похожи. Наверное, именно поэтому снизу Рейндис подрисовал стрелочки, которые сразу и не удалось заметить — они были серебряными и практически сливались по цвету с поверхностью.
Дверцы шкафа-сейфа открылись гораздо охотнее и без нежелательных последствий в лице падений, зато на Миранду упали два старомодных, пластмассовых и ничем непримечательных тубуса, которые, видимо, были кое-как закинуты не верхнюю полку. Тенеан упоминал о том, что его создатель предпочитал бумагу, но Мира и не подозревала, что любовь к старине окажется настолько сильной. Уж что-что, а такие тубусы даже прадеды Рейндиса вряд ли использовали.
— Гении явно не от мира сего, — пробубнила она, садясь на корточки и рассматривая крупный ящик, занимавший всю нижнюю полку. — А в нём явно было что-то от гения. Чудак вы были, Рейндис, чудак.
В ящике лежали связанные почти развалившимися резинками пакетики со странным порошком, шприцы, иголки, какие-то склянки и инструкция. Выглядело это всё подозрительно и не слишком приятно (а ещё довольно нелегально), однако другого ожидать и не стоило. Взяв инструкцию, написанную, очевидно, самим Рейндисом, чернила на которой уже отчасти выцвели, Миранда вернулась к выходу и начала изучать её.
«Принимать не чаще раза в две недели, как минимум за полчаса до обследований. Эффект от лекарства длится двенадцать часов.
Не рекомендуется использовать, если чувствительность начала спадать по естественным причинам; в случае особой надобности уменьшать дозу, соотнося с состоянием.
Один пакетик растворять в литре физиологического раствора, хранить в холодном и тёмном месте (до двух месяцев).
Доза на взрослого человека (от 50 кг) — 3 мл. Вкалывать в вену».
Написанное далее, по мнению Миранды, было либо не актуально (перечисленных лекарств уже почти не существовало), либо не касалось её (аллергий и каких-либо непереносимостей за ней не значилось), либо можно было просмотреть попозже при лучшем освещении. Например, при свете ламп мастерской, куда и отправилась Мира, взяв с собой тубусы и инструкцию. Хотелось верить, что чертежи в нормально состоянии, а также что их удастся разобрать и верно перенести на компьютер.
Миранда уже сейчас, даже не посмотрев, догадывалась, что многое придётся поправлять, а то и вовсе переделывать — следовать старым технологиям не только неудобно и местами даже ненадёжно, но и достаточно проблематично. Даже если удастся найти аналоги — те могут оказаться настолько устаревшими, что нормально не подключишь. Хотя, честно, это скорее отговорки. Была другая, более веская причина постараться адаптировать находки под новые технологии: Миранда хотела, чтобы Тенеан стал ещё ближе к людям. У неё были возможности и стимул воплотить это, сделать прекрасного в человекоподобии своего облика андроида. Но случится это ещё очень нескоро, а вот какие проблемы припасло будущее — предстоит узнать и постараться со всем справиться, чтобы однажды снова увидеть ту улыбку и поймать удивительно живой взгляд.
   
Глава 8. Не одиноки
 
Темнота, темнота, темнота. Лишь темнота со звёздными вкраплениями снаружи, а впрочем, чего ещё ждать от космоса? Миранда впервые видела всё это вживую, но данная картина не расходилась с описаниями, которые она, естественно, знала. Было бы чему расходиться. Ещё дня четыре ей предстояло это наблюдать, а потом… Потом её ожидала встреча с родителями.
Сжав в кармане нелепый брелок, Мира отошла от иллюминатора. Кто же знал, что события так разовьются? С момента обнаружения тайника Рейндиса не прошло и месяца, за это время удалось оцифровать оставленную им информацию, а заодно перенести это всё на внешний носитель, к которому и был прицеплен брелок. И это, и резервную копию памяти Тенеана Миранда старалась держать при себе, словно опасаясь, что может что-то случиться. Опасения оказались не напрасными, а предосторожности — не лишними.
В тот день ей просто повезло. Она отправилась за город, потому как захотелось погулять, походить босиком по траве, тем более, что погода была расчудесной, а по возвращении оказалось, что в соседнем здании произошёл взрыв. В доме, где обитала Мира, сильнее всего пострадала мастерская. Да, конечно, её можно восстановить, но на это требовалось время, которое необходимо чем-то занять. После недолгих размышлений было принято решение подать запрос о месте работы родителей, чтобы отправиться туда. Ми-Эр ведь не единственный робототехник в городе, так что после происшествия её тут ничего не держало. Несколько дней на сборы — нельзя было допустить, чтобы кто-то узнал о наследии Рейндиса, отправить родственникам сообщение — нехорошо заявляться без предупреждения, и можно было отправляться.
Теперь же, бесцельно шатаясь по кораблю, Миранда размышляла о том, действительно ли это была хорошая идея. Если есть чувство, что ей нет места там, где она прожила всю свою сознательную жизнь, то где гарантии, что ей будет место на другой планете? Кто сказал, что там порядки лучше, а в людях также могут проскальзывать «ошибки»? И чем родители отличаются от всех прочих людей? Нет, конечно, ответ на последний вопрос Миранда знала, более того, она замечала, что чувствует к ним что-то особенное, но только при нынешнем раскладе нет большой разницы, находиться в обществе родственников или незнакомцев. И те, и другие могут оказаться одинаково чужими в своём поведении, занимаясь исключительно своими делами.
О том, что представляла собой семья раньше, удалось лучше узнать из книг, которые предок также передал при помощи фоторамки. Поначалу чтение не доставляло никакого удовольствия, так как Миранде казалось, что в тексте много ненужной, неуместной и бессмысленной информации, которая не имела никакого отношения к делу. Все эти описания, рассуждения, отхождения от темы, которая и без того не имела чёткого выражения, — всё это было слишком чуждо для людей нового времени. То, что они читали, в целом можно было охарактеризовать одним словом — инструкция, а там всё строго, никаких лирический отступлений и, тем более, никакого авторского «я». Кроме того, с написанным можно было или согласиться, или согласиться, потому что отсутствовали спорные моменты, тогда как некоторые эпизоды в литературе прошлого могли вызвать и недоумение, и возмущение, и откровенное непринятие. Но Мира втянулась в это дело, а вскоре заметила, что ей стало легче формулировать мысли в словах, речь стала складной, а ещё она начала перенимать некоторые привычки героев.
— Извините, — на автомате произнесла Миранда, задев кого-то плечом.
Задетый удивлённо кашлянул и застыл, что было понятно по отсутствию звука шагов. Мира тоже остановилась и обернулась. Сказанное ею вырвалось само собой и должно было остаться проигнорированным, потому что не в нынешних порядках возмущаться чужой неаккуратности. Как и извиняться за свою.