Край чужих земель (СИ)

Переночевав на своем привычном месте, утром позавтракала кашей с молоком, не дожидаясь братьев. Бирк уже запряг лошадку и ждал меня у входа. Телега оказалась вполне годной, крепкой – чувствовалась рука хозяйственного человека. Я уж думала, придется ехать на развалюхе.
С волосами этим утром я управилась сама. Высокий хвост завернула в пучок и прихватила шпильками. Пока Лидия помогала с платьем, велела ей приготовить комнату родителей, в которой я твердо решила жить сама.
Мы выкатили за ворота, проехали мимо деревни и резко повернули вправо. Дальше был деревянный мост через реку. И там я увидела нашу крепость с внешней стороны. Река и правда, будто подмывала стену, за которой виднелась лишь крыша.
Здесь, в низине, солнце уже палило. Я прикинула, что начинающее зарастать, как и дорога, поле слева вполне подойдет. Недалеко от деревни, рядом река, которая весной, скорее всего, разливается до края поля. Да и ближе к вечеру солнце спрячется за гору, и можно будет поливать урожай, уже не боясь, что через пару часов все пересохнет.
— Здесь сеяли свежие семена, не проверенные. Господин сам следил за ними. Старался выводить те, что лучший урожай дают, - заметив, что я внимательно рассматриваю место под посадки, вставил Бирк.
— Значит, отец сам интересовался этим?
— Да, и даже в плохой год у него был урожай. За семенами его ехали даже из дальних королевств, - не без гордости ответил слуга.
Через десять минут дома не было видно, потому что дорога начала спускаться с возвышенности. Река текла рядом с еле заметными, зарастающими травой полосками, накатанными когда-то. Еще в лучшие времена.
Бирк рассказывал, что здесь раньше пыль стояла столбом от телег, на которых везли зерно для посева, ехали люди в поля, а осенью везли богатый урожай.
— Чем пахали землю, Бирк? – надеясь, услышать, что приспособления все же имеются, спросила я.
— На волах, а теперь и их нет. Остались орала. Но не ребятишек же в них впрягать, - не без горечи сказал он.
— А соседние земли? Может, можно у кого-то взять пару волов, чтобы вспахать?
— Далеко, госпожа. Пока их приведешь, и лето закончится.
— Ладно, а лопаты у нас остались? Грабли?
— Это есть. Мы и сами можем починить кое-что, - уже повеселее продолжил Бирк.
— А река к середине лета не мелеет? – меня этот вопрос интересовал больше всего. Потому что руками поливать все это поле мы будем до морковкиного заговенья, как и ту самую морковку.
— Нет, госпожа. Это уже она до осени так и простоит. Весной половину поля заливает, а господин говорил, что и хорошо – ил намывает, от него пользы много.
Да, про ил я слышала. Это, считай, тот же самый навоз, только речной. В нем и фосфор, и влагу в почве помогает удерживать.
Первый столб высотой метра в три я заметила сильно после обеда. Выбитые по верху кольца говорили, что это не стоящее тут годы сухое дерево, а рукотворный памятник чему-то важному.
— Вот и достигли мы конца земель ваших, госпожа. Дальше, за столбом-то уже совсем другое королевство.
— А река? Она, получается, на нашей стороне?
Мы сошли с телеги, подошли к берегу. На другой стороне я рассмотрела не один, а целых три столба.
— Красить их надо, да руки не доходят. Раньше цветы специальные собирали. Ими и ткани красили, и на столбе полосы выводили. Значилось, что на той стороне уже охотиться ни-ни.
— А та сторона, значит, к этой реке не должна подходить, правильно?
— Воды напиться, лошадей напоить – пожалуйте, а рыбалить нет. Если дальше ехать, там леса, потом опять поля. Все ваше. А вот уже за полями река переходит на другую сторону границы. Там и мост есть. Дорога раньше проходила между королевствами. Граф подорожный сбор имел.
— А теперь? Не ездят по дороге?
— Ездят, но редко. Караулить не станешь. А когда земли графа заканчиваются, дорога становится королевской.
— А на наших землях? Не королевская? – уточнила я.
— Была, и если граф с нее брать будет подорожный налог, то и расчищать должен. Пару лет уже ее не вырубали. Молодые деревца быстро захватывают место под небом.
 
Мы напились воды из реки, и она оказалась прозрачной, чистой. Снующие у берега мальки рассыпались в разные стороны, как только я разувшись, вошла в воду. Бирк решил, что я собираюсь купаться и вернулся к карете. Река широкая. Наверно глубокая в середине.
Подоткнув платье, я забрела по колено. Умылась и всмотрелась в другой берег. там явно угадывались поля – ровное зеленое море колыхалось от движения ветра. Река давала жизнь этим землям, и рачительный хозяин ни за что не забросил бы их.
— Край моих земель, - прошептала я. – Край чужих земель, которые неожиданно оказались моими. Ну, ничего, подождите, отдохните год, а потом мы и вас причешем, удобрим, обработаем так, что краше вас и не найдется в этом мире.
— Обратно едем, или до моста хотите? Тогда там заночевать придется, госпожа.
— Нет, Бирк. То, что я хотела найти, я нашла. Едем обратно. Дел у нас с тобой невпроворот, - отозвалась я, выйдя на берег. Обсушила ноги, обулась и залезла в свою не совсем графскую карету.
— И чего вы нашли, госпожа?
— То поле, первое, как от деревни спустились. Сможешь сегодня выбрать лопаты покрепче, поточить?
— А чего не смогу? Мы еще засветло воротаемся.
— Завтра собери своих сыновей, да мальчонок постарше. Прямо с утра на это поле пойдем. Рыбы утром наловишь?
— Наловлю, - подозревая, что хозяйка задумала что-то совсем новое, неуверенно ответил Бирк.
—Рыбин шесть надо крупных, Бирк. Котел большой, соль, крупу даст Лидия. Миски деревянные, кружки, котелок под отвар и ложки на всех. Проследи, чтобы она ничего не забыла. Все это вместе с лопатами увезешь туда, где показывал поле под отцовы пробные засевы. У реки все выложишь.
— Зачем это, госпожа?
— Нам надо сначала небольшой кусок земли перекопать под посевы. Капусту посадим. А потом две хороших гряды поближе к дороге и реке. Там морковь. А со следующего дня будем копать не сплошь, а небольшими ямками. Потом навоз от конюшни надо перевезти и по этим ямкам разложить. Как капуста проклюнется, пару листов выбросит, так мы ее по этим унавоженным лункам и рассадим.
— Откуда вы это придумали, госпожа, - Бирк отпустил поводья и повернулся ко мне. Лошадка, почуяв дорогу домой, пошла потише, но останавливаться и не подумала.
— Посмотрела я на огород твоей жены и подумала, что успеем еще, коли дружно все возьмемся. А как с посадками разберемся, поедем на ту дорогу. Нам лишние монеты с налога подорожного тоже пригодны, Бирк. Больше надеяться не на что. Пока время есть, надо с этим разобраться, а к осени, как мне сказали, мужики в деревню возвернутся, кое-чего налога соберутся отдать, но мы не будем с них больше монетами требовать. Работой будем брать.
— Это хорошо бы. Коли они узнают, что госпожа не будет налог собирать, охотнее воротятся, - хмыкнув, еще теплее поддержал мое нововведение.
— А как подорожный собирали?
— Господин назначал троих – четверых. Они там и жили, по неделям. Менялись. Деньга небольшая, да частая. Считай, и человек там при деле – обходит дорогу за пару дней, повырубает где, где мостки в ямах подладит. Осенью в низинах топь. Так вот там бревна новые все время нужны. А кареты едут, кто и в домике останется на ночь, ежели ночь холодная или едут издали.
— Так там и дом есть? – удивилась я.
— Не постоялый двор. Без удобств, считай, но лучше, чем на улице.
— Как часто, говоришь, проезжают путники?
— Иногда и пятеро верхом, а когда и никого. В распутицу кареты редко, в основном телегами везут купцы.
— Так значит? А если дорогу не расчищали уже давно? Сами чистят, как могут, от того и едут подолгу.
— Вот и еще один доходный момент, - прошептала я себе под нос. Немного, но даст, как говорится: «С миру по нитке – нищему рубаха».
Вернулись мы до заката. По ощущению и чувству голода, не позднее восьми часов. Лидия бросилась накрывать на стол. Каша и запеченная рыба, которую теперь оценили дома все, дымились на столах. Братья спустились, как только мы вошли. Варис был уже за столом. Братья или сыновья Бирка ему помогали, я узнавать не стала. Но сам факт того, что мою просьбу о совместных ужинах они услышали, радовал.