Край чужих земель (СИ)

— Иди, я к вечеру буду, - стараясь не выказывать грусти после ее рассказа, проводила ее я и вышла в зал, где Лидия, до этого сидевшая на лавке, моментально встала.
— Госпожа? Не иначе, вы в деревню собрались? Тогда нужно и Бирка заставить нас сопроводить, и братьев, потому как одной негоже, - завела она опять пластинку про «гоже» и «негоже».
— Лидия, завтра, пока меня не будет, Мариса девчонок пришлет. Отмойте комнату, где старый граф жил. Теперь я там буду жить. А ту, где до этого спала, вам с Карисой оставлю. Не обижай ее. Корми, как нас кормишь. Нужна она нам.
— Хорошо, госпожа, только на что она нам нужна-то? Лишний рот, а помощи – только сказки сказывать.
— Вот и пусть сказывает, а из дома ее не выпускай.
— У нее за деревней дом, госпожа, вы же знаете. Коли что, можем и послать за ней.
— Посланцев у нас сейчас – ты да я, поэтому здесь она нужнее. Коли заболеет кто, где ее искать. Она забывается, ты видела? Уйдет в лес и заблудится.
— Значит, боги так рассудили, госпожа, нельзя богам наперекор идти.
— Если боги решат тебя голодом морить, ты смиришься? – понимая, что начинаю закипать, спросила я.
— Смирюсь, госпожа, - ответила Лидия, и мне стало страшновато.
— Ладно, пока никто умирать не собирается, приготовь ужин. Бирк мясо должен принести. Возьми крупы, сделай что можешь, - настроения самой идти в кухню не было, да и в комнате меня ждали письма, которые могли открыть историю этого дома и этих людей хоть чуточку, чем несказанно помогли бы мне.
— Ты собираешь всех в дом, но не забывай, что всех придется кормить, - голос Истана застал меня на лестнице,и я закрыла глаза, выдохнула, чтобы не налететь на него и не дать по циничной физиономии чем-то, похожим на сковороду.
— Именно. Кормить, поить, может быть, даже одеть, если это потребуется. А тебе советую прикусить язык и не обижать людей, - я обернулась и начала спускаться. Незачем ему было знать, для чего я пошла в те комнаты.
— И чем же они помогут тебе, сестра? – он стоял у изножья лестницы, опершись локтем на перила, и смотрел на меня, как старшеклассники смотрят на первоклассников.
— Тем, чем ты пока не смог помочь, дорогой брат, - я не собиралась сейчас тратить время на разговоры, но все складывалось так, словно судьба оттаскивала меня от заветного сундучка.
— Чем ты планируешь заниматься, госпожа Крайних земель? – не без издевки спросил Истан. Мне вдруг стало понятно, чего он добивается! Вывести меня из себя. Но зачем?
— Не я, а мы, Истан. Мы все будем прилагать силы и терпение для того, чтобы этот, так называемый «Край», стал одним из лучших в королевстве, - ответила я и вдруг вспомнила слова Карисы, мол, если бы король знал, как сейчас живут дети его лорда – одного из самых известных рыцарей, что вели своих людей.
— Поля уже поздно засевать, да и нечем. В лесу нет столько ягод и трав, чтобы нам хватило пережить зиму…
— До зимы еще много времени, - ответила я и, чтобы не реализовать свою идею по выщипыванию его дурацких усов, шагнула мимо него с последней ступени и направилась в кухню, моля про себя своего привычного и родного Бога, чтобы он не увязался за мной.
Лидия суетилась на кухне. Бирк крутил над углями ногу то ли барашка, то ли косули. Я присела на лавку, не обращая внимания на слуг. К моей радости они молчали. Мне вдруг стало страшно: а вдруг Истан прав, и я не смогу ничего, да еще и людям наобещаю золотых гор.
Если Грегори все это не придумал, выходит, Алисия была не такой уж и нежной фиалкой. Либо она сама так горевала, что перестала замечать ближних, утонув в своем горе, либо ей изначально было ни до кого. Варис хотел стать хозяином? Значит, он не так уж и беспомощен, как кажется? Почему сестра отвернулась от него, когда он открыл свои планы?
— Бирк, а чем занимается Варис весь день? Он совсем не выходит из комнаты? – я представила, как парнишка весь день сидит перед окном и смотрит в одну точку. Сегодняшние диалоги дали много информации для размышления. Выходило так, что здесь практически все страдали, а не жили в последние годы.
 
— Он просит приносить ему дерево. И что-то мастерит весь день, - ответил Бирк вполне обыденно.
— Дерево? – я вдруг вспомнила ту стружку возле камней. – А он выходит на улицу? Ну, ты или братья, вы выносите его?
— Редко, госпожа. Я все приношу в его комнату.
— А как он встает с кровати?
— Он сам перебирается на табурет, а потом на другой, и так до стола.
Значит, парень пытается быть хоть сколько-то самостоятельным. Я видела его тощие ноги в брюках, когда Бирк нес его по лестнице. Руки в рубашке могли быть совсем не слабыми, раз они заменяют ему ноги.
— Ладно, Лидия, накрывай на стол. Я вижу, мясо уже готово. После ужина мы идем в деревню.
— Госпожа, жена рассказала мне о ваших планах, - не особо радостно вдруг заметил слуга.
— И?
— Мы не оставим вас. Только вот, я не знаю, что можно сделать сейчас. Много думал, но так ничего в голову и не пришло, - слуга сейчас говорил со мной не как с госпожой, а как с человеком, который находился с ним по одну сторону. На другой стороне была беда.
***
После ужина, на котором все молчали как рыбы, мы с Лидией собрались в деревню. Выход за границы этого двора приравнивался мной к выходу в открытый космос. С трудом привыкнув к дому, где мне, видимо, придется теперь жить, нужно было освоить земли вокруг него. Как говорили окружающие, эти земли тоже были нашими. Страха перед ответственностью в прошлой жизни я не испытывала никогда, наверно, потому что все заботы, что взваливала на себя, можно было решить трудом и терпением. Здесь же нужно было что-то большее, чем привычный набор.
Бирк открыл ворота. За ними открылась дивная картина: мост из толстенных бревен на цепях, заложенных прямо в кладку стены, проселочная дорога, зарастающая травой, невысокие кустарники по обе стороны и начинающиеся метрах в двухстах домишки. Я не поленилась, вернулась внутрь двора и осмотрела стены. Не замеченные до этого отверстия с продернутой в них цепью, толщиной в мое запястье не пропустят и мухи. Как раз под цепь. Небольшие катушки на деревянном колесе эту самую цепь и накручивали.
Представив, что случись беда, и нам это придется делать, я поняла, что просто некому будет поднять ворота. Проще самим из крепости уйти в лес.
При слове «деревня» я представляла себе крепкие бревенчатые дома с огородами, ребятишек, играющих на дороге, женщин, носящих ведра с водой от колодца, крики петухов, протяжное мычание коров, возвращающихся с пастбища.
Открывшийся мне пейзаж с темными точками гнилых заваленных на бок соломенных крыш настроение не поднял. Никаких тебе довольных ребятишек, стариков на лавках, упитанных поросят, валяющихся в лужах.
Заросшие почти до крыши дома к осени должны были стать и вовсе незаметными. Тишина стояла такая, словно мы и правда вышли в космос. Если бы не птички, снующие в кустах и одинокое блеяние козы…
— Мариса там живет, - указала Лидия на ближайший дом. За ним и правда паслась коза. Девочка лет пяти, не больше, караулила, чтобы самое пакостное в мире животное не метнулось к небольшому огороду. Листья капусты начали уже округляться, но не спешили еще собираться в кочан.
- Так, если сравнить с нашим летом, такие листья в моем огороде уже в мае. Это если рассаду высадить пораньше. Ранняя капуста хрустит в салатах уже в начале июля, - размышляла я.
Что там насажено еще было не разобрать. Но мне очень хотелось пробраться и узнать все о местных культурах, благодаря которым можно было не окочуриться с голода.
— Госпожа, простите, не увидела вас сразу, хоть и караулила, - низко пригнув голову, чтобы не удариться, из избёнки вышла Мариса. Полные руки серых мокрых тряпок, потное и красное лицо. Стирала?
— Ничего, Марита. Мы только подошли.
— Это моя старшая внучка. Выросла уже, помощница, - мотнула она головой в сторону девочки, в руках которой вица[1] была раза в три больше ее самой. Она с серьезным видом держала оборону огорода. Наверное, здесь все дети понимают серьезность сбережения посадок. Наши в этом возрасте предпочитают еще не расставаться с колясками. Ну, если вспомнить, то и бабка моя рассказывала, что в семь лет уже оставалась на хозяйстве с тремя братьями, младшему из которых было несколько месяцев. Легкая жизнь расхолаживает и взрослых, и детей.