Сны

В путь я выдвинулась ранним утром следующего дня, выпив перед отправлением дилижанса лошадиную дозу успокоительных капель. Очень уж не хотелось напоследок уронить лицо и прослыть припадочной истеричкой.
Пока я собирала деньги и паковала чемоданы, у меня не было времени ни анализировать странное поведение Фредерика, ни выть от животной боли, которой взорвалось мое сердце, когда слуга закрыл за мной центральную дверь королевского дворца. Теперь же слезы и стоны рвались наружу, а я категорически не желала давать им воли.
То, что выдвинутые Урром обвинения беспочвенны, было ясно, как светлый июньский день, в который я покидала столицу. Более того, мой любимый король, без сомнения, тоже прекрасно это понимал. Не удивлюсь, если меня использовали в качестве разменной монеты: влиятельный советник мог оказать своему слабому внушаемому самодержцу какую-нибудь услугу, а в качестве платы потребовать убрать из дворца безродную Румм.
Однако самым ужасным было то, что Фредерик на это согласился. Несмотря на наши чувства и отношения, несмотря на все то, что я делала для него на протяжении всех этих лет.
Честно говоря, я надеялась, что перемены в моей жизни будут временными, что король подыграет честолюбивому чиновнику, а потом найдет способ вернуть мне доброе имя или хотя бы поддержит материально, ведь в вольное плавание я отправилась, имея при себе сравнительно небольшие средства.
Вот только ничего этого не произошло – с момента своего отъезда я не получила от бывшего возлюбленного ни одной весточки.
Впрочем, бедствовать я в любом случае не собиралась. Тот, кто хоть раз хлебнул нищеты, ни за что не захочет возвращаться к ней снова. Арестовав столичные счета, старый лис лишил меня лишь части накопленных сбережений. Почти половина того, что я заработала во время службы во дворце, хранилась в двух заграничных банках, доступа к которым у хитрого Урра не было.
В качестве места своего обитания Адер я выбрала не случайно. Во-первых, этот забытый Богом уголок находился так далеко от главного города страны, что я могла спокойно жить в нем по своим документам (поменять их мне все равно бы не позволили) и гулять по улицам, не боясь, что кто-либо узнает во мне бывшую королевскую фаворитку. Во-вторых, Адер находился в нескольких верстах от границы с Мединой, а потому был удобен для получения денежных переводов – многие горожане, имеющие заграничных родственников, активно пользовались подобными пересылками.
Оставаться здесь навсегда я не планировала, однако мне требовалось тихое спокойное место, чтобы залечить душевные раны и хорошенько подумать о том, как жить дальше. Для этого я сняла в одном из районов города небольшой кирпичный дом и устроилась в местную школу учительницей истории – стабильный доход был по-прежнему важен, да и отличаться от жителей Адера тоже было не с руки…
***
День королевской свадьбы выдался необыкновенно светлым и погожим. Ветер, докучавший горожанам целую неделю, стих, а солнце было таким ярким, будто на дворе не ноябрь, а середина апреля.
В честь торжества, Адер украсили флагами и пестрыми лентами. Его жители, разодетые в пух и прах, с самого утра спешили на главную торговую площадь, где трактирщики бесплатно наливали вино, а местный любительский театр должен был весь день играть в открытом павильоне короткие спектакли.
У меня не было ни малейшего желания веселиться, поэтому я решила остаться дома и посвятить день хозяйственным хлопотам. Однако ровно в десять часов утра надела теплые чулки и пальто, взяла большую белую булку, купленную у местного пекаря, и отправилась к городскому пруду кормить уток. Грудь и голова ныли от тупой тяжелой боли, а потому подышать свежим воздухом было попросту необходимо.
У пруда, кроме меня и уток, не было ни души. Я кидала в воду хлебный мякиш и изо всех сил старалась ни о чем не думать. Рыдать в голос уже не хотелось, но на душе было так погано, что в какой-то момент подумалось: не нырнуть ли мне в пруд вслед за ароматными белыми комочками?
 
Я вздохнула, бросила уткам остатки булки, уселась на скамейку и закрыла глаза.
Это все равно должно было однажды случиться – Фредерик должен был найти себе подходящую жену, а я – остаться не у дел. Более того, сейчас мне положено негодовать, топать ногами, грязно ругаться, но только не сидеть в одиночестве, малодушно распустив нюни.
Вот только как это сделать? Как взять саму себя за волосы и убедить, что свадьба Фредерика – это пустяк, не стоящий моего драгоценного внимания?!
– Неужели ты до сих пор его любишь?
Вздрогнула и открыла глаза. Рядом с моей скамейкой стоял Эдвин Деливир.
О! Он ведь обещал зайти в гости, чтобы что-то обсудить. Я совсем об этом забыла…
– Ты меня напугал, – тихо сказала мединцу.
– Неужели тебе не противно? – спросил Деливир, усаживаясь рядом со мной. – Фредерик ведь вышвырнул тебя из дворца, как ненужную вещь, закрыв глаза на все твои заслуги! Благополучно забыл, что никогда бы не стал таким уважаемым и влиятельным монархом, если б за его спиной не стояла ты! Стоит ли страдать из-за такого подлеца, Малена?!
Я медленно выдохнула.
– Ты хотел поговорить со мной о короле, Эдвин?
Он поморщился.
– Нет. Просто мне неприятно видеть, как ты убиваешься из-за человека, который столь мерзко с тобой поступил.
– Мерзко поступил не только он, – криво улыбнулась ему. – Я твердо уверена, что главным инициатором перемен в моей жизни был твой господин. Когда Урр готовил против меня свои козни, тебе тоже было неприятно?
– Я ничего об этом не знал, – мрачно сказал Деливир. – Я провел несколько месяцев в Медине, а в Горилу приехал всего четыре недели назад. И да – Урр мне больше не хозяин. Я покинул королевский двор и собираюсь навсегда вернуться домой.
– Погоди-ка, – я подняла на него удивленный взгляд. – Если ты больше не служишь короне, какой тебе интерес инспектировать горилуйские школы?
– Никакого, – подтвердил Эдвин. – Я приехал в Адер из-за тебя. Инспекцию пришлось выдумать, чтобы мое появление в этом городе ни у кого не вызвало вопросов. Видишь ли, Малена, господин Урр считает, что совершил большую глупость, согласившись сохранить тебе жизнь. Он уверен – рано или поздно ты вернешься в столицу, да не просто так, а подняв какое-нибудь восстание или приготовив грандиозную подлость, чтобы отомстить и королю, и ему самому.
– Старый параноик в своем репертуаре, – усмехнулась в ответ. – Заговоры и интриги ему мерещатся на каждом шагу. Я угадаю, Эд. Урр решил подослать ко мне убийц?
– Да, – кивнул мединец. – Он бы прислал их раньше, но король приказал тебя не трогать. Полгода Урр вел себя тихо, однако теперь его терпение на исходе. Он убедил короля приставить к тебе наблюдателей – им надлежит следить, чтобы госпожа Румм не рассказывала посторонним людям государственные секреты. По факту же эти люди должны стать твоими палачами. Ты умрешь до конца этой недели, Малена – тихо и очень незаметно. Отравишься несвежим пирожком, случайно ударишься головой о дверной косяк или же просто уснешь и не проснешься. Сегодня тебя не тронут – советник не станет омрачать Фредерику светлые впечатления от его свадьбы. Но доживешь ли ты хотя бы до послезавтра? Я в этом не уверен.
Я сглотнула колючий ком, внезапно образовавшийся в моем горле. Как же это отвратительно – чувствовать себя слабой и беспомощной!
– Зачем ты все это рассказываешь, Эд?
– Хочу тебя спасти. Ради этого я сюда и приехал.
– Спасти? Каким образом?
– Я увезу тебя в Медину. А оттуда в Рейн или в Диккерт.
– Ничего не выйдет. Я не смогу выехать за границу. Приказом короля мне запрещено покидать пределы Горилу.
Эдвин улыбнулся.
– Граница закрыта только для госпожи Румм, Малена. А для госпожи Деливир – нет.
Я удивленно моргнула.
– Я предлагаю тебе стать моей женой, – серьезно сказал мединец. – Если мы обвенчаемся прямо сейчас, уже после обеда будут готовы твои новые документы. Менять фамилию по собственному желанию тебе нельзя, зато выходить замуж – можно. Пара часов на сбор багажа, и вечером мы будем в другом государстве.