Сны

День, когда дилижанс увез меня из поместья родственников, я до сих пор считаю самым счастливым в своей жизни. Это при том, что четыре года, проведенные в Школе прилежных барышень, едва ли можно назвать веселыми и беззаботными. Во-первых, из всех учениц своего курса я оказалась самой старшей (на момент поступления в Школу моим однокашницам было не больше пятнадцати лет), во-вторых, самой грубой и необразованной. Пришлось приложить немало стараний, чтобы доказать и им, и преподавателям, и самой себе: провинциальная девица, явившаяся в обитель наук и благородства в стоптанных башмаках и заштопанном платье, может быть и умной, и красивой, и утонченной.
К третьему курсу среди педагогов я уже слыла умной, талантливой девушкой с прекрасным аналитическим мышлением, а среди учениц – хитрой змеей, с которой лучше дружить, чем враждовать, ибо она умеет делать правильные выводы даже из самых незначительных мелочей и в случае чего может использовать полученную информацию против кого угодно.
В конце четвертого курса в Школу прилежных барышень с официальным визитом приехала Мария Эрилейская, и это стало очередным подарком судьбы. Невероятным образом королева узнала меня среди прочих девиц. У нас состоялся милый приватный разговор, после которого я была зачислена в штат личных фрейлин ее величества и переехала в королевский дворец.
С этого момента в моей жизни началась новая эпоха, полная блестящих балов, гадких сплетен и тонких интриг. Обитель самых знатных и влиятельных людей нашей страны на поверку оказалась грязным болотом, способным поглотить любого, кто не сумеет приспособиться к его условиям.
Благодаря поддержке королевы, я к этим условиям приспособилась очень хорошо. Мы с Марией мгновенно нашли общий язык и до самой ее смерти оставались хорошими подругами, если не сказать сообщницами. Благодаря особым поручения ее величества, я быстро завоевала при дворе авторитет, а также приобрела целую кучу недоброжелателей. Впрочем, надо быть честной: все наши старания были направлены на то, чтобы ставить на место особенно зарвавшихся интриганов и оберегать от возможных опасностей Фредерика Эрилейского – будущего повелителя Горилу.
С Фредериком у меня сложились особенно близкие и трепетные отношения. Да что там, я влюбилась в наследного принца, как кошка, причем с самого первого взгляда. Да и как в него было не влюбиться? Этот мужчина – живое воплощение сказочного королевича, о котором мечтает каждая женщина. Необыкновенно добрый, красивый, образованный, смелый – одной своей улыбкой он мог очаровать даже замшелую каменную статую.
К моей неземной радости, Фредерик почти сразу ответил мне взаимностью, а спустя еще некоторое время мы разделили постель.
Королева-мать ничего против нашей связи не имела. Более того, всячески ее поддерживала. Она была умной женщиной и прекрасно понимала: ее сын никогда не отведет меня к алтарю – принцы должны жениться на принцессах и с этим ничего не поделать, зато выказывая мне свою благосклонность, Фредерик получит отличного союзника, который пойдет за него и в огонь, и в воду.
Мария, конечно же, оказалась права. Ради своего королевича я готова была абсолютно на все. Это было очень кстати, ведь друг и защитник ему требовался, как воздух – при всех чудесных качествах своего характера политиком принц оказался никудышным. Он слабо разбирался в хитросплетениях внутренних и международных отношений, а потому серьезно зависел от мнения окружавших его чиновников. Королева-мать опасалась, что после ее смерти принц либо окажется свергнутым с престола, либо станет марионеткой в чьих-нибудь грязных руках.
Я ее опасения полностью разделяла, а потому пристально следила за всем, что происходило вокруг Фредерика.
После того, как Мария умерла, а голову ее сына украсил обруч монаршей короны, наши отношения из спальни переместились в рабочий кабинет. Злые языки шептались, что страной на самом деле управляет не король, а его безродная любовница Малена Румм.
Фактически они были правы. Все, с чем приходилось сталкиваться Фредерику, проходило через мои руки: приказы и документы, отчеты чиновников, переписка с самодержцами соседних государств и многое другое. В течение нескольких лет я лично дергала ниточки паутины служебных интриг, придумывала те или иные хитрые ходы и даже отдавала распоряжения главе секретной королевской службы.
 
Разумеется, при дворе такое положение дел нравилось не всем. Самым ярым моим противником оказался тот, кто должен был стать главным союзником – Александр Урр, первый советник Фредерика.
Старому лису категорически не нравилось, что все важные государственные дела монарх в первую очередь обсуждает не с ним, а со своей фавориткой, и решения принимает, исходя не из его, а из ее советов. Вместе со своим приспешником – мединцем Эдвином Деливиром Урр неоднократно пытался подложить мне жирную свинью, скомпрометировать в глазах короля и вообще «задать такую трепку», чтобы «сопливая шлюха поняла, наконец, где ее место».
Надо отдать этим двоим должное – свои гадости они творили виртуозно, а потому играть с ними в кошки-мышки было очень интересно. До тех пор, пока в отношениях Урра и Фредерика что-то не произошло.
Остается гадать, что старый интриган наплел моему сказочному королевичу, а только в какой-то момент меня вызвали в кабинет к королю и в присутствии монарха и первого министра обвинили в государственной измене.
– В нашем распоряжении оказались неоспоримые доказательства того, что вы, дорогая Малена, на протяжении года шпионили в пользу Гумграда – нашего главного противника на политической арене, – сладким голосом заявил тогда Александр Урр.
– Это бред, – холодно ответила ему. – Я верна и своей стране, и своему королю. Если у вас действительно есть «доказательства» моей вины, предъявите их.
– Достаточно того, что с ними ознакомился его величество, – мерзко улыбнулся Урр. – И убедился в их подлинности и правомерности.
Он взял со стола лист бумаги и продемонстрировал приказ с подписью и печатью короля, который гласил, что баронесса Малена Румм признается изменницей родины, лишается всех своих титулов и регалий, а ее банковские счета, движимое и недвижимое имущество переходят в собственность короны.
– Теперь по закону мне следовало бы заключить вас под стражу, а потом отправить на плаху, – продолжил первый советник, – однако наш добрый и великодушный государь, помня о былой преданности, решил сохранить вам жизнь. Но при условии, что в течение суток вы покинете столицу и больше никогда сюда не вернетесь. Вам разрешается взять с собой столько личных вещей, сколько вы сможете увезти на почтовом дилижансе, а также поселиться в любом городе нашей страны. Выезд за границу, по понятным причинам, запрещен. Пожизненно.
Я слушала Урра с каменным лицом, не отрывая взгляда от Фредерика. Мой возлюбленный король стоял у окна, засунув руки в карманы, и с интересом рассматривал проплывавшие по небу облака. За все время аудиенции он не сказал ни слова и ни разу не повернул в мою сторону головы. И это было ужаснее любых обвинений.
– Я ни в чем не виновата, – медленно произнесла я. – Каждый из вас это знает.
– Каждый из нас знает, что вы – государственная преступница, Малена, – жестко ответил первый советник. – Более того, совсем скоро об этом узнают и остальные жители города. Настоятельно рекомендую последовать королевскому приказу и уехать из столицы. Впрочем, если вы против, я готов лично проводить вас в тюремные казематы, дабы в комфортных подземных условиях вы могли дождаться суда и отстоять свою репутацию.
Ждать правосудия в подземных казематах я не хотела, а потому, бросив последний взгляд на прямую спину Фредерика, развернулась и молча вышла из кабинета.
Остаток дня посвятила сборам в дорогу. Оказалось, что на момент зачтения королевского приказа мои банковские счета уже были арестованы, а потому надежды на то, что, покидая столицу, я смогу взять с собой часть сбережений, быстро превратились в прах. Дабы не отправляться на новое место без денег, пришлось срочно вынимать из тайников городского дома имеющуюся наличность и продавать драгоценные украшения.