Сны

Потом, повесив трубку, долго лежала в постели, разглядывала потолок и заново прогоняла в памяти детали нашего разговора: слова, интонации, паузы. В такие минуты где-то внутри появлялось гадкое ощущение совершаемой ошибки, которое буквально давило на виски.
А потом Эд звонить перестал.
Некоторое время я невольно поглядывала на экран своего мобильного, надеясь увидеть пропущенный вызов с его номера, однако звонков от Райли больше не было. Это обстоятельство почему-то жутко меня расстраивало. В какой-то момент я даже решила позвонить ему сама – просто, чтобы убедиться, что с ним все в порядке. Потом, правда, передумала.
Не я ли сама убеждала Эда оставить меня в покое? Он оставил. Чем же я недовольна?
Почти месяц я ходила мрачная, как туча, заедая успокоительными таблетками внезапно возникшую сердечную пустоту. А затем жизнь начала возвращаться в привычное русло – на работе захватили новые проекты, дома тоже все было относительно спокойно, хотя и мне, и мужу было понятно, что развод в нашем случае неминуем и является только вопросом времени.
Это обстоятельство не радовало, но уже и не угнетало. Последние недели я вообще начала ко всему относиться ровно и безразлично. До тех пор, пока меня не отправили в Нортон.
***
Я неторопливо дошла до перекрестка и, свернув налево, вышла на набережную одной из местных речушек. Вдоль нее тянулся ряд уютных кофеен и ресторанчиков. Помнится, в самом последнем из них очень любил обедать Эдуард.
Ну да, именно здесь он угощал меня сливовыми пирожными. По его мнению, тут их готовили лучше, чем в любом другом заведении города.
А там, за узким мостиком с коваными перилами, раскинулся Центральный городской парк.
Один из наших операторов рассказывал, что у Эда в этом парке была собственная скамейка, на которой он обожал отдыхать и пить кофе, купленный в одной из пресловутых кофеен.
Мне вдруг захотелось перейти через мост и увидеть эту самую скамейку. Очень захотелось.
Хотя, конечно, это было глупо. Лавку-то я найду – если верить рассказам, она стоит прямо у ограды, однако на дворе зима, и ее наверняка замело снегом. Сомневаюсь, что местные коммунальщики чистят что-то кроме пешеходных дорожек.
Да и зачем мне эта скамейка? Ее «обожатель» сейчас наверняка греется на южных пляжах (зная тягу Эда к путешествиям, это было бы неудивительно), а без него она – всего лишь доска на ножках.
Я размышляла, а ноги сами несли меня вперед, через мост, через узкий тротуар и пешеходный переход.
Заходить в парк я не стала, и медленно направилась вдоль его длинного низенького забора.
Ветки деревьев уже укрылись белой пушистой шалью, однако на земле сугробы были невелики, и обзору ничего не мешало.
Я прошла еще пару метров и остановилась. Метрах в десяти от меня действительно обнаружилась скамья – обычная парковая, на черных металлических ногах. В том, что это та самая лавочка, сомнений не возникало. Потому что на ней сидел Эдуард.
Я невольно затаила дыхание, с жадностью вглядываясь в мужскую фигуру по ту сторону ограды.
Да, это он. Широкоплечий, с копной непослушных волос и легкой небритостью на щеках.
Эд с аппетитом отхлебывал кофе из большого бумажного стакана и разговаривал с кем-то по телефону.
Разговор, судя по всему, был приятным, ибо мужчина широко улыбался и что-то воодушевленно рассказывал своему невидимому собеседнику. Выглядел он таким веселым и живым, что я откровенно им залюбовалась.
Наверное, я прилетела сюда именно для этого – убедиться, что у господина каскадера все хорошо.
Но отчего же он сидит в парке, а не в одной из своих любимых кофеен? На улице морозец, и доски у скамейки наверняка очень холодные.
Эдуард же на мороз совсем не обращал внимания. Объясняя что-то своему собеседнику, он вдруг засмеялся, выбросил в урну пустой стакан, повернул голову и – увидел меня.
Возможно, в другой ситуации я бы осталась незамеченной, однако улица была пустынна, а мое красное пальто здорово выделялось среди белых деревьев и кустов.
 
С лица Эдуарда сползла улыбка, а глаза изумленно расширились. Он отнял телефон от уха, сбросил вызов и буквально в два прыжка оказался возле меня.
Это произошло так быстро, что я не успела даже охнуть. Только что Райли находился в десятке метров, и вот уже совершенно обалдевшим взглядом смотрит на меня сверху вниз.
Первым моим порывом было сбежать. Просто развернуться и дать стрекача. Однако я подавила его усилием воли – появилось подозрение, что Эд схватит меня за шиворот и побег накроется медным тазом.
Поэтому я растянула губы в улыбке и тихо сказала:
– Привет.
Он глубоко вздохнул.
– Как ты здесь оказалась, Алиса?
– Проходила мимо, – развела я руками.
– Мимо? – Эд вопросительно поднял бровь. – Проходила мимо нортонского парка?
– Да. Я прилетела сегодня утром по делам фирмы и освободилась раньше, чем планировала. До моего обратного рейса еще куча времени, поэтому я решила немного прогуляться, – снова улыбнулась. – Я побеспокоила тебя, извини. Наверное, будет лучше, если я уйду. Всего доброго, Эд.
Не дожидаясь ответа, я отвернулась и уже хотела сделать шаг в сторону, однако Эдуард цепко ухватил меня за локоть.
– Тебе нравится издеваться надо мной, да? – поинтересовался он. – Появляться в моей жизни и исчезать из нее по собственному желанию, смеяться над чувствами? Я ведь только начал забывать тебя, Алиса. Только вернулся к нормальной жизни. И вдруг ты снова тут, передо мной. Совершенно случайно.
– Отпусти, Эд, – тихо попросила я. – Клянусь, ты больше никогда меня не увидишь.
– Ну уж нет, – усмехнулся Райли. – Ты уже убегала от меня на край света. Второй раз этот номер не пройдет.
Он резко потянул мой локоть на себя, и я буквально упала в его объятия. Эд тут же обхватил меня руками, крепко прижал к груди. Я не сопротивлялась. Наоборот, обняла в ответ и уткнулась лицом в его синюю куртку.
– Не отпущу, – сказал Эдуард. – Считай, что это судьба. Ты проходила мимо, я снова оказался на твоем пути. Такие случайности не случайны, Алиса.
Я кивнула, положила ему голову на плечо.
– А что скажет твой муж? – вдруг спросил Эд.
Тихо фыркнула.
– Скорее всего, ничего. Он сейчас отдыхает в теплой веселой компании. Есть подозрения, что ему глубоко плевать, где и с кем я провожу время.
Эд осторожно взял меня за подбородок и, наклонившись, нежно припал губами к моим губам.
От его ласки по телу разлилось блаженное тепло, будто от кружки вкусного глинтвейна, выпитого в морозный день. Я потянулась и с чувством ответила на поцелуй.
Когда наши губы разомкнулись, Эдуард нежно провел пальцем по моей щеке.
– Я ведь правда тебя не отпущу, – сказал он. – Я чуть не свихнулся здесь за эти месяцы. Мне будет проще прослыть маньяком-похитителем, чем снова проверять на прочность свою печень.
– Прости меня, – ответила ему. – Я очень перед тобой виновата.
– В чем? В том, что не ответила тогда на мои чувства? Разве за это просят прощения, Алиса? Сердцу-то не прикажешь.
– Не прикажешь, – согласилась я. – А я вот пыталась приказать. И здорово ошиблась. Сердце – очень мудрый орган, Эд, его не обманешь. Если бы я послушалась его несколько месяцев назад, мы бы с тобой сэкономили кучу нервов.
Райли коротко усмехнулся.
– Когда у тебя самолет, Алиса?
– Завтра вечером.
– Значит, у нас есть время, чтобы сдать твой билет.
Я снова спрятала голову у него на груди.
Конечно, мне стоило возразить. Сказать, что я должна вернуться домой в срок как минимум для того, чтобы привезти начальнику подписанные документы. А еще чтобы сделать множество мелких предновогодних дел.
Но Эд прав, я уже убегала. И кому от этого было хорошо?
Да и не хочется мне возвращаться домой. Вот совсем не хочется.
Поэтому я просто кивнула, позволила взять себя за руку, и мы вместе пошли вперед по заснеженному тротуару…