Сны

Между тем, шуточки господина физика-каскадера-иллюзиониста стали откровенно надоедать. Попытки же урезонить «шутника» заканчивались очередным ведром сарказма, вылитого на мою голову.
Перемена в наших с Эдом отношениях наступила за полторы недели до окончания шоу.
В тот день для юных участников проекта была организована вечеринка с клоунами, фокусами и сладким столом. В этой вечеринке приняли участие все: и наставники, и технические работники, и даже гримеры со сценаристами.
Праздник удался на славу – было море шоколада, смеха, забавных конкурсов и мини-постановок. В одной из таких реприз приняла участие едва ли не половина присутствующих. По задумке весельчака-организатора, все мы должны были изобразить большую дружную семью, собравшуюся для того, чтобы сделать общее фото.
Мне досталась роль маленькой девочки, которую фотограф посадил на колени к папе. «Папой», как нетрудно догадаться, назначили Эдуарда.
Под общее хихиканье я взгромоздилась ему на колени, а Эд, следуя заявленным правилам, тут же обнял меня за талию руками. Так нам надлежало сидеть минут двадцать – до самого конца репризы.
Постановка получилась очень забавной, а ее действие разворачивалось так быстро и смешно, что я почти сразу забыла о том, где нахожусь и кто прижимает меня к себе.
Райли, впрочем, быстро мне об этом напомнил: примерно на середине нашей сценки моего полуобнаженного плеча вдруг коснулись горячие губы.
Я вздрогнула и замерла.
Вокруг шумели и смеялись люди, и никто из них неожиданного поступка Эда не увидел.
Стоило осознать, что хулиганство «папы» осталось незамеченным, как мою кожу обжег еще один поцелуй – теперь у основания шеи.
Я едва не задохнулась от возмущения. Он считает это смешным?..
Да, видимо, считает. Потому что конкретно сейчас я не могла ни пикнуть, ни крикнуть – стоило мне привлечь к нашей паре внимание, как я наверняка попала бы в очередную нелепую ситуацию – уж Райли бы об этом позаботился.
Попыталась осторожно освободиться, однако сильные руки крепче прижали к широкой груди, и я тут же ощутила, как часто бьется его сердце.
Я коротко выдохнула, а Эд, уже не стесняясь, принялся покрывать мою шею и плечи быстрыми поцелуями.
Провернулась в его руках, намереваясь сообщить, что шутка в этот раз оказалась дурацкой, и встретилась с таким горячим взглядом, что слова буквально застряли у меня в горле.
В глазах Эда не было ни насмешки, ни привычных озорных огоньков, зато имелось что-то, от чего по спине пробежал целый табун мурашек. К счастью, реприза подошла к концу, и я пружиной соскочила с колен своего странного коллеги.
Собственно, после этого случая наши отношения и изменились.
Рук и губ Эдуард больше не распускал, а общаться стал очень дружелюбно и даже попросил прощения за обидные слова, которые говорил раньше. Такая резкая перемена в его поведении меня, конечно, насторожила, однако извинения я приняла.
Обсуждать маленькое происшествие на вечеринке мы не стали – не сговариваясь сделали вид, что ничего особенного не произошло.
До самого окончания шоу я и Эд были «неразлучны» – он по-прежнему встречался мне на каждом шагу и обедал в моей компании.
Что интересно, при ближайшем рассмотрении Эдуард оказался даже более обаятельным, чем виделся раньше. А еще немного грустным и удивительно внимательным к окружающим.
У меня создалось впечатление, что этот человек способен держать в поле своего зрения все на свете: он всегда знал куда делась чья-либо пропавшая вещь, всегда приходил на помощь к тому, кто в этом нуждался, умел вовремя улыбнуться и похвалить.
Что же касается меня, то шутки коллег о том, что Эд сделает мне предложение, в какой-то момент переросли в уверенность. Райли угощал меня кофе и пирожными, решительно уводил от навязчивых респондентов и вообще вел себя так, что в его обществе я чувствовала себя хрустальной вазой – хрупкой и очень красивой.
Резкий переход от дразнилок к заботе, которой меня теперь окружал Эдуард, не мог остаться незамеченным, а потому породил множество слухов и подозрений. Что интересно, оснований для пересуд у сплетников не было вообще: наши с Эдом отношения ни на шаг не переходили черту простого дружеского общения. Даже в те моменты, когда мы оставались наедине, дальше простой болтовни об общих знакомых и забавных случаях из своей жизни, никто из нас не заходил.
 
Так продолжалось до последнего дня реализации нашего проекта. Завершился он, к слову сказать, ярким концертом, во время которого участники-инвалиды продемонстрировали публике свои таланты. Затем был шумный банкет с вкусным угощением, речами и дискотекой.
На следующий день все мы должны были разъехаться по домам, а потому устроили шумный прощальный праздник.
Эдуард в течение всего вечера вел себя напряженно: натянуто улыбался, глазами искал кого-то в толпе и на удивление много пил.
Когда стало понятно, что среди присутствующих он выискивает меня, появилось ощущение, что без приключений сегодня не обойдется.
Собственно, так и вышло.
Мы столкнулись с ним в пустынном коридоре – я возвращалась в общий зал из дамской комнаты, а он нетерпеливо прохаживался вдоль стены. Едва я вышла из-за поворота, как Эд просто прижал меня к стене и впился в губы страстным поцелуем.
Честное слово, так меня не целовали ни разу в жизни – неистово, будто желая выпить до дна. Это оказалось так потрясающе, так обескураживающе волшебно, что я не сделала ни одной попытки воспротивиться неожиданной ласке.
– Колдунья, – прошептал Эд, с трудом отрываясь от моих губ. – Что же ты со мной делаешь?..
Кожа от его прикосновений горела огнем, и больше всего на свете мне хотелось сейчас обхватить его руками и со всей возможной нежностью ответить на поцелуй.
Эта неожиданная реакция собственного тела немало меня испугала.
Что я, действительно, делаю?! Что ОН делает со МНОЙ? Я замужем! И не имею права вести себя так безнравственно и нечестно!
– Эд, перестань, – решительно отодвинула его от себя. – Ты сегодня много выпил. Держи себя в руках.
– Нет, – он покачал головой, снова прижимая меня к стене. – Я и так контролировал себя все эти дни. Теперь я хочу держать в руках тебя.
– Что с тобой случилось?! – все мои потуги обрести свободу пресекались на корню. – Немедленно отпусти меня!
– Я тебя люблю, – он наклонил голову и принялся покрывать мои плечи поцелуями. – Люблю, люблю…
– Эд, я закричу! Убери от меня руки!
Он дернулся, как от удара. Медленно разжал пальцы, отступил в сторону.
А дальше произошло то, что я пыталась забыть на протяжении всех последующих месяцев: и свои гневные, очень правильные слова о статусе и обязательствах замужней женщины, а также о грубых мужланах, которые возомнили о себе невесть что. И его горькую кривую усмешку, и горячее обещание, что просто так я от него не отделаюсь.
Что ж, Эдуард оказался человеком слова. Его совершенно не остановило, что на следующее утро я улетела на другой конец континента.
Он где-то раздобыл номер моего телефона и позвонил через час после того, как я сошла с трапа самолета. Извинился за свой резкий порыв («я, наверное, тебя испугал. Пожалуйста, не сердись»), а потом без малого 30 минут рассказывал, как сильно скучает и желает увидеть меня вновь.
– Мои слова не были пьяным бредом, Алиса, – серьезно сказал Эд. – Я безумно тебя люблю.
С тех пор он звонил каждый день. Расспрашивал о делах, просил позволения приехать и даже высказывал намерение познакомиться с моим мужем.
С супругом, к слову, наши отношения день ото дня становились холоднее и безразличнее. Причем дело тут было вовсе не в Эдуарде, а некоторых особенностях совместной жизни. Учитывая, что брак вдруг начал трещать по швам, и я была вынуждена прикладывать массу сил для того, чтобы сохранить семью, просьбы Райли казались издевательством.
Каждый раз, отвечая на его звонки, я вежливо просила Эда оставить меня в покое, со всей возможной деликатностью объясняла, что ответных чувств к нему не испытываю, а потому не вижу смысла поддерживать дальнейшие отношения.