Безжалостные люди (ЛП)

Я поцеловала его глубоко, прикусив его губу, прежде чем оторваться. Его рот открылся, когда до него дошли мои слова.
— Милая…
— Это тело теперь закрыто для тебя, муж. — Отойдя от него, я повернулась, чтобы пойти к своему гардеробу, но он оттащил меня назад.
— Давай не будем делать ничего опрометчивого, — ответил он, поднимая меня и бросая на кровать, заползая на меня сверху, когда зачесывал мои волосы назад.
— У нас нет времени. — Я улыбнулась, когда он поцеловал меня.
— Мы почетные гости. Мы можем найти время, — прошептал он, целуя мои губы, щеку, а затем шею.
Прижавшись к нему, я смогла перевернуть его на спину. Сидя у него на талии, я пристально смотрела ему в глаза.
— Ты сделал свой выбор, муж, теперь смирись с этим. — Я ухмыльнулась, прижимаясь к нему бедрами, прежде чем подняться, и, конечно же, его стояк был виден всему миру.
— Жена.
— Муж. — Я улыбнулась, и в тот момент, когда я направилась к своему гардеробу, он спрыгнул с кровати вслед за мной. К сожалению, Лиам был слишком медлителен, и я смогла запереться в своем гардеробе.
— Черт возьми! — Он забарабанил в дверь, а я засмеялась.
— Успокойся, черт возьми, и заканчивай одеваться, — крикнула я, пока искала туфли, которые хотела надеть.
— Сними свое нижнее белье. Сегодня оно тебе не понадобится!
— Какого хрена я буду это делать! Ты ни хрена от меня не получишь, — ответила я, хотя не могла перестать ухмыляться.
— Хорошо, тогда я сорву с тебя это чёртово белье. — Его голос затих, и я закатила на него глаза.
Услышав, как закрылась дверь, я улыбнулась про себя. За последние три недели мои отношения с Лиамом кардинально изменились. Мы больше не ссорились из-за личных вопросов. Вместо этого большинство наших проблем были связаны с работой, и даже они были редкими. Иногда наш план атаки не срабатывал, и единственный способ, которым мы могли его уладить, — это «послать все к черту». Хотя никто из нас не жаловался на это, и я была уверена, что иногда он не соглашался со мной просто для того, чтобы потом мы могли заняться сексом, маленький засранец. И все же я поймала себя на том, что все чаще улыбаюсь из-за него. Я была счастлива, и это просто казалось мне странным.
Он настоял, чтобы мы проводили наши «свидания» по крайней мере раз в неделю. Первое свидание было неловкое, потому что я ненавидела слово «свидание», и никто из нас на самом деле ничего не делал, кроме работы. Во второй раз он привел ко мне стукача, пешку низшего уровня, который находился в процессе переговоров с полицией, чтобы избежать тюремного срока. К сожалению для него, мы прослушивали телефоны всех наших людей. Чтобы показать пример всем, я дала ему выпить бальзамирующую жидкость, а когда он умер, мы позаботились о том, чтобы отправить его язык комиссару.
После этого мы с Лиамом два дня не выходили из нашей комнаты. Свидание, которое у нас было на этой неделе, состояло из того, что мы с Лиамом оба голые на нашей кровати смотрели местные новости. Мы запланировали нападение на трех офицеров и их семьи.
— Мэм, это Адриана. У меня ваше платье. — Адриана постучала. Открыв дверь, я вытащила платье из сумки.
— Идеально. — Я улыбнулась, дотрагиваясь до атласа.
ЛИАМ
Выйдя из нашей спальни, я попытался стереть ухмылку со своего лица. Однако это было почти невозможно. Раньше я не знал, что у меня не будет другого выбора, кроме как сказать, что я влюблен в Мелоди Никки Каллахан. Мне нравилось, как она разбивала людям носы, как она улыбалась всякий раз, когда мы кого-то убивали. Мне нравилось, как она стонала мое имя, пока мы занимались любовью, только для того, чтобы потом дать мне пощечину. Она была безжалостна во всем, что делала, и все же ей удавалось быть открытой со мной. Мы оба изменились. Мне казалось, что я знаю ее всю жизнь, а не всего несколько недель.
— Итак, я предполагаю по твоей улыбке, что в твоей чертовой стране чудес все хорошо? — спросил меня Седрик, когда я вошел в кабинет.
Он, как и я, казался взволнованным, несмотря на то, что он не знал ни о каких наших планах.
 
— Да, отец, — сказал я, входя в кабинет. — Все хорошо в нашей чертовой стране чудес. На самом деле, приключение только начинается.
Он вздохнул, садясь перед столом.
— Ты будешь мучить меня, мальчик, или скажешь мне, что происходит? Половина города залита кровью, а другая половина боится ее тени. И ты, и Мелоди настояли на том, чтобы мы присутствовали на этой пародии на свадьбу. Однако ни Нил, ни Деклан не будут там.
— Ты всегда говорил, что я нетерпеливый. Если так, то я вижу, откуда я это взял, — ответил я, наливая себе бокал вина.
— Я предполагаю, что вы с Мелоди больше не стреляете друг в друга.
— На данный момент. Мнение моей жены обо мне меняется чаще, чем прилив. Она может застрелить меня завтра, если я скажу ей, что мне не нравится ее коллекция оружия.
— Но сейчас…
— Ты спрашиваешь как мой отец или как Ceann na Conairte? — Я прервал его, откинувшись на спинку стула, потому что это был мой стул, а не его. Закинув ноги на стол, я наблюдал, как его глаза сузились, глядя на мои туфли. Раньше, когда я был подростком, он терпеть не мог, когда я клал ноги на его стол, но сейчас он ничего не мог сказать.
— Я спрашиваю как отец. Сынок, ты счастлив со своей женой?
— Да, отец, в гребаной стране чудес все хорошо и кроваво. — Я выпил еще немного. — Она… она Кровавая Мелоди и совершенна. Бог создал ее, а потом уничтожил себя, потому что мир не смог бы справиться с двумя такими, как она.
— Посмотрите, кто стал поэтом.
— Вряд ли, это был просто факт. — Моя жена была безжалостным животным, и это делало ее только сексуальнее.
— Значит, я могу ожидать, что на этой свадьбе что-то пойдет не так. — Он действительно хотел знать. Это было почти грустно.
— Я надеюсь, что когда у меня будет ребенок, я не окажусь в таком затруднительном положении, в каком находишься ты. — Я засмеялся.
— Зная тебя, я сомневаюсь, что ты позволишь своему сыну или дочери занять трон так же легко, как это сделал я. — Он пошутил. Отец, должно быть, шутил.
— Чушь собачья. Тот ад, через который ты заставил меня пройти…
— Я провел тебя через ад, чтобы ты мог сидеть на этом месте и призывать ад к себе. За три недели вы поставили этот город на колени. — В его голосе звучала почти ревность, но я также слышал гордость.
— Мы, Мелоди и я, поставили его на колени. Но полной покорности ещё нет. Комиссар полиции все еще надеется преодолеть этот беспорядок. Судья дал ему разрешение на прослушивание дома и наших телефонов. — Я хихикнул. Это было после первой недели.
— Когда это было?
— Это не имеет значения. — Я ухмыльнулся, снова выпивая. — Мы установили глушилки и частотные скремблеры по всему дому, а затем обновили все телефоны. Мелоди настояла, что мы должны припадать судьям пример.
Я ждал, пока он включится, после всего, что было во всех новостях на той неделе. Он покачал головой, когда осознание поразило его.
— Судья Рэндал. Они нашли его повешенным на мосту. Я догадывался, но не понимал почему.
— Я не думаю, что с тех пор комиссар получал какую-либо помощь в судах. — Потому что они были чертовски умны.
— И вы оба не хотите покончить с ним? — О, как все повернулось!
— И позволить другому подражателю занять его место? Он вот-вот сломается, и когда это произойдет, его моральный компас либо заставит его покончить с собой, либо он просто напьется до смерти. В любом случае, мне на это наплевать. — Он ввязался в войну, и теперь ему предстояло проиграть.
— Чертова страна чудес, — повторил отец с улыбкой. Раздался стук в дверь, прежде чем я успел ответить.
— Войдите, — позвал я, и вошла моя мама, одетая в красивое зеленое платье с длинными рукавами. — Ты прекрасно выглядишь, мама, — сказал я, вставая, чтобы поприветствовать ее.
Она поцеловала меня в щеку.
— Спасибо, сынок. Я пришла сказать вам, что у нашей двери стоят два офицера. Они просят разрешения поговорить с вами. Я подумала, что должна сообщить вам об этом лично. Это уже в третий раз, Лиам. Я недовольна.