Нехрупкая Лилия (СИ)

— Надо же, — смотрит в свой телефон Фил, наш режиссёр. — Интернет тянет плохо, но связь имеется, можно будет дозвониться до дома. Вышка где-то? — выглядывает в окно.
— Ага, на сосне приколочена, — стекаю по сиденью в полулежащее положение.
Мелкими глотками потягиваю воду. В животе громко урчит от голода.
— Лиль, бутербродик? — протягивает он мне бумажный свёрток.
— Хотите ещё одну остановку?
— Нет…
— Тогда убери. Доедем, тогда и поем.
Плетёмся мы ещё около часа, я задремать успеваю. Приезжаем в деревню в сумерках.
Нас замечают несколько мальчишек, молча и шустро исчезают, возвращаются уже с тремя бородатыми седовласыми мужчинами. Один староста Архип, второй батюшка Евлампий, третий местный знахарь Митрофан.
— Добро пожаловать! — встречают рукопожатиями мужчин. — А мы вас по светлу ждали.
— Форс мажор у нас по дороге случился, — косится на меня Фил.
Дать бы тебе по лысой башке! Я вообще-то здесь главная.
— Здравствуйте! — выхожу вперёд. — Лилия Антипова, руководитель и продюсер, — подаю руку старосте.
Смотрит с недоверием и долей пренебрежения.
Баба потому что! В их среде женщины нужны детей рожать и за хозяйством следить. Больше ни на что не способны.
— Мы вас по домам расселим, — так и не жмёт руки, а отворачивается к нашим мужчинам.
Ладно! Я вам тут устрою эмансипацию. Охренеете.
Нас с Полиной подселяют к вдове Меланье, а Свету и Маню к бабушке Прасковеи.
— Зря девушек молодых к ней поселили, — бурчит вдовушка, накрывая на стол.
— Почему это? — выглядываю в окно.
Собака лает громко.
Удивительно, но тут есть электричество. Не при лучинах люди живут. И связь на телефоне хреновенькая, но имеется.
— Ведьма она. Колдует по ночам.
— У вас же вроде нельзя, — смотрю на иконы в красном углу дома.
Старые очень. Века семнадцатого или восемнадцатого.
— Так кто ж ей запретит? Все боятся. И внучку свою ворожить учит. Целыми днями по лесу травки да корешки собирают.
— Так это ж хорошо. Натур продукт!
— Эко, — хихикает рядом за столом Поля.
— Надо обязательно к ней заглянуть, вдруг она рецепт вечной молодости знает, — подмигиваю ей.
— Я бы с ней не связывалась. Если чего не так, то хворь сразу настигает. Ефросинья на прошлой неделе пособачилась с бабкой, а на следующее утро у неё корова теленочка скинула.
Переглядываемся с Полиной.
— Совпадение возможно…
— Каждый раз, что ли совпадение?! Ой, давайте, не будем про бесовщину эту? Кушайте. Проголодались, поди, с дороги.
Еда простая: картошка, помидорчики и огурчики маринованные, сало солёное с чесноком. У меня слюна побежала.
— Под такую закуску водочки бы не мешало, — потираю руки.
— Нельзя у нас пить. Грех это! — крестится.
Двумя пальцами…
Ах, ну да! Староверы.
— Нет, так нет! И так вкусно. Спасибо! — пробую огурец. — Ммм… Язык проглотить можно!
За ужином Меланья рассказывает немного о каждом жителе деревни. Полина делает пометки в блокноте. Молодец девчонка! Пригодится.
— А не появлялся ли у вас в деревне кто-то новый? — задаю вопрос хозяйке дома. — Года три назад? Молодой парень, например?
Полина заинтересованно смотрит на меня, сдув кудрявую прядь с лица.
Меланья сразу меняется в лице и отводит глаза.
— Нет. У нас чужаков нет. Все свои.
— Ясно…
Врёт. Меня не проведёшь, я людей насквозь вижу. За годы работы на телевидении научилась. Если Стас здесь, то они его не спрячут.
Начинаю зевать. И не понятно от усталости, или связка срабатывает.
— Можете показать, где я буду спать? — чувствую, как начинаю засыпать.
— А в комнате, за занавеской, — показывает рукой.
Успеваю упасть на кровать и отключаюсь, погружаясь в сон.
Над озером поднимается полная луна. Свет от неё дорожкой идёт до самого берега. Кидаю в воду камешек.
— Раз, два, три, четыре… — считаю отскоки от водной глади прежде чем он утонет.
Я теперь не я, а Стас.
Это он сидит на берегу. Жутко болит голова, отвары трав не помогают. Мочу полотенце в холодной воде и завязываю голову. Облегчает боль. Опускаюсь на траву и считаю звёзды на небе. Одна падает.
 
— Хочу, чтоб прекратилось… — загадываю желание.
Но боль не уходит, мне приходится её терпеть. Травма сказывается.
— Стас… — слышится тихий шёпот.
Поднимаюсь и осматриваюсь. Никого.
Почему это имя мне так знакомо? Словно меня позвали. Но меня же не так зовут. Я не помню, как было три года назад, но мне мою жизнь всю рассказали от рождения до моего падения в реку. Вот его я иногда вижу во снах.
Снова ложусь и без мыслей рассматриваю тёмное небо. Усталость наливает тело свинцом. Весь день рубили лес на дрова. На руках кровавые мозоли от топора. Мышцы гудят.
Будит голос орущего за окном петуха.
— Чтоб тебя, тварина, в супе сварили, — закрываю голову подушкой.
Четыре часа! Сдурели тут все что ли в такую рань вставать?!
Хозяйки уже нет в доме.
Полинка безмятежно спит, провалившись в мягкую перину. Я их отродясь не видела, а тут поспать на ней пришлось. Словно в облако проваливаешься. Но душно.
Выхожу на порог дома. Случайно наступаю на развалившегося посреди дороги кота. Взвывает, пытается укусить.
— Ага, счас! — получает ногой поджопник.
Смывается, разогнав на пути курей. Те громко кудахчут, петух начинает кукарекать.
— Да, заткнись ты уже! — кидаю в него стоящий на пороге тапок.
С недовольством залетает на забор и орёт уже оттуда.
— Вот же скотина неугомонная.
— Разбудили вас? — идёт со стороны сарая Меланья с ведром молока. — А ну пошёл! — замахивается на петуха хворостиной.
Тот поквохтав, сбегает в курятник.
— Давно бы его уже зарубила, но курей хорошо топчет. Даже соседи одалживают. Молочка хотите? Парное.
— Нет, спасибо! У меня непереносимость лактозы, — морщу нос.
— Чего?
— Расстройство желудка у меня от молока. Умыться где можно?
— Так вот умывальник, — показывает рукой на железное ведро с пипкой. — Я рушник принесу.
И как этим пользуются? — осматриваю вещь ранее мной неведомую. Нажимаю на пипку, она поднимается и из ёмкости течёт вода. Холодная.
Мда…
Главное, Лиля, электричество есть. Не дремучие уже люди-то в деревне.
Подставляю руки и умываюсь. Меланья приносит красивое полотенце с ручной вышивкой.
— А попроще ничего нет? Жалко такую красоту портить, — рассматриваю узоры.
— Я ещё вышью, — отмахивается.
Вытираюсь тем куском, где нет вышивки. Жалко, правда.
— Меланья, а у вас озеро где-нибудь поблизости есть? — вспоминаю свой сон.
— Имеется. Недалеко. У заимки. Только вода там и летом холодная. Никто не купается. А вам зачем?
— Интересно очень. Поснимать хотим.
— Ага… Поснимайте, конечно… Там красиво.
  
Глава 4
 
— Не так я себе деревню староверов представлял, — оглядывает Фил аккуратные бревенчатые домики под железными крышами.
— Думал, здесь ещё девятнадцатый век? — посмеиваюсь над ним.
— Примерно.
— А вот и облом, не кибердеревня, конечно, но вполне себе. Как и многие в стране. Но молятся они и работают как обычно. Хозяйка, у которой нас поселили, час на коленях перед иконами утром стояла. Мои бы такого не выдержали.
— Сегодня поснимаем людей за работой, возьмём интервью коротенькие про жизнь. Слышь, Лиль? — пихает локтём.
— Ага… — отвлекаю внимание на девушку, идущую в нашу сторону.
Красивая, с длинной русой косой. И грудь… Та самая. Это её я рядом со Стасом видела во снах. Значит, здесь он.
Кручусь на месте, вглядываясь в лица зевак на улице, которые собрались вокруг нашего трейлера. Его нет.
Девушка равняется с нами и останавливается.
— Доброе утро! — журчащий знакомый голос.
Точно она!
— Здравствуйте! — оживляется Фил, заценив местную красавицу. — Девушка, а вы куда идёте?