Нехрупкая Лилия (СИ)
— Ты без Дарьи? — понимаю, что её здесь нет.
— Без. Держи, — подаёт мне букетик спелой земляники.
— Спасибо…
Ягоду в букетах мне ещё никто не дарил. Необычно и приятно. Запах очень яркий и натуральный. Отрываю одну ягодку и закидываю в рот.
— Сладкая.
— Угу… — смотрит на воду.
— Будешь? — отрывают ещё одну, и подаю ему.
Смотрит сначала, не отрываясь, а потом резко губами выхватывает из моих пальцев земляничку.
Взвизгиваю со смехом от испуга.
— Дурак! — взмахиваю руками и теряю равновесие.
Стас успевает меня подхватить за талию, прежде чем я свалюсь в воду.
Я очень неприлично прижимаюсь к нему грудью. Даже покалывать начинает. Кровь бьётся в висках, а дыхание сбивается.
— Не нужно падать, — шепчет у моих губ. — Я боюсь воды.
Вздёргиваю бровь.
— Три года назад я упал с утёса в реку. Октябрь. Ударился головой, еле выплыл, судорогой сводило тело. Теперь я почти ничего не помню до этого.
— Совсем ничего?
— Какие-то моменты всплывают, когда мне рассказывают про моё детство, например. Но в основном ничего. Иногда я даже не уверен, что меня зовут Андрей.
Ещё бы! Стас Воронин тебя зовут.
— То есть ты припоминаешь, что вырос здесь?
— Да… — ведёт носом по моей щеке.
Так, стоп! Что за бред! — опираюсь рукой о его грудь и надавливаю, чтобы перестал меня щекотать.
Не можешь ты этого помнить. Ты вырос в Москве, с детства играл в футбол с мальчишками во дворе. Отец заметил твои способности и отвёл в детскую секцию клуба " Динамо". И понеслось. Сначала любитель, потом попал в профессиональный. Но на одной из игр поскользнулся на мокрой траве и разорвал связки на правой ноге. После этого тебя списали. Гасанов младший пристроил работать водителем к своему брату.
Всё это я рассказываю сама себе, не озвучивая.
Как сломать матрицу, которая уже построилась в его голове за три года? Надо Алиске звонить, она точно знает. И всё-таки лучше, чтобы сюда сама приехала.
А что если? — рождается в голове дурацкая идея.
В тот момент, когда он меня пытается поцеловать, я делаю захват за шею и разворот. Оба падаем в воду. Ну, а что, блин? Клин клином вышибают. Вдруг сработает.
Ледяная вода сковывает тело, мышцы становятся каменными. Выныриваю.
— Твою мать! — протерев глаза, не нахожу Стаса. — Воронин!
Тихо.
Какой Воронин, ебобо!
— Андрей! — ударяю по воде рукой. — Хватит игр!
Громкий всплеск за спиной. Выныривает с шумным вдохом. Глаза как у бешеной собаки. И не понятно от злости или от страха. Идёт медленно на меня. Я пячусь назад.
— Я просто хотела проверить теорию… — заикаясь.
— Какую? — с рычанием.
— В кино показывают, что память от удара теряют, потом опять башкой стук и всё на место становится. Вдруг и у тебя бы так же…
— Думаешь, я не проверял?
— У вас же здесь ни кино, ни телевизоров. Откуда тебе знать?
Дышит глубоко, так что видно как движется грудная клетка под облепившей тело рубахой. И молчит.
Становится не по себе.
Вообще-то Воронин по натуре хищник. С виду только милый парень. Но он ещё и охотник. Ловко управляется с оружием. И видимо здесь его способности очень пригодились, оставив печать на характере.
Вот сейчас он на меня смотрит как какой-нибудь тигр или медведь, готовый наброситься и сожрать.
— Ты меня пугаешь, — обхватываю себя руками.
От холода тело бьёт крупная дрожь, и зуб на зуб не попадает.
В мгновение его отпускает.
— Пойдём, — хватает за руку и тащит за собой из воды. — Снимай одежду, — приказывает на берегу.
— Совсем? — удивлённо распахиваю глаза.
Вопросительный наклон головы и одна бровь вниз, другая вверх.
Понятно. Совсем…
Снимаю мокрые рубашку и брюки. Под ними у меня бикини. Его оставлю, сохнет быстро.
Наблюдаю, как он снимает рубаху, задержав дыхание. Я от откровенного порно так не возбуждаюсь, как от созерцания оголённого торса Воронина. Красивый, сука, потрогать хочется.
Незаметно бью себя по руке, чтоб не сорваться и не пощупать мышцы красавчика.
Держись, Лилька, ты кремень! Тебя столько раз соблазняли, но ты не велась. А тут… Ох, растекаюсь лужицей.
Воронин тем временем уже разделся, оставаясь лишь в…
Мля, я не могу. Меня разбирает смех. И это отлично!
— Ситцевые трусы — это круто, — ржу, поднимая палец вверх.
— А что не так? — игриво щёлкает резинкой. — Ты ещё у наших портков не видела, — поддерживает моё веселье.
— Можно вопрос? — давлю смех. — А женщины в панталонах ходят? С рюшечками? А сверху что?
— Не знаю. Я им под юбки не заглядывал.
— В смысле? — меня отпускает. — А Дарья? Неужели ни разу…
— Нет. До свадьбы нельзя.
— Ой, да ладно! Скажи, что не тискал её в тёмном уголке? Вы же целовались, я видела, — вырывается у меня.
— Когда? — удивлённо вскидывает брови.
Язык мой — враг мой.
Что мне ему ответить? Что мне каждую ночь кусочки из его жизни во снах транслируют, как по телеку. Так он не поверит. Возможно, ведьма обманула, и только я их вижу. Он же даже не намекнул на это. Хотя и ведёт себя странно.
Но с мужиками такое бывает. Им ведь хватает всего двадцати секунд чтобы "влюбиться". Вернее понять, что женщина ему подходит. Внешность, запах. Больше второе, конечно. Ведь все мы в какой-то степени животные. И биохимия у нас похожая.
И я придумываю в голове варианты, как вывернуться.
— Ты тоже их видишь, да? Ты тоже видишь сны? — подходит ко мне.
— Уууу… Бляха муха…
Глава 10
— Какие сны? — делает вид, что не понимает о чём я.
— Яркие, живые. Словно я в них. Только в твоём теле. Я вижу, что ты делаешь, что думаешь. Вижу людей, с которыми общаешься. Полину, например, твою ассистентку. Ты её считаешь миленькой, но глупенькой, иногда признаёшь — есть в ней стремление к достижению своих амбиций. Как ты говоришь — далеко пойдёт, если…
— Если будет продолжать в том же направлении, — продолжает за меня.
Не один я вижу сны… Она тоже. По глазам видно. Они у неё более красноречивые, чем слова. Хитрая женщина, сама себе на уме, умеет прятать эмоции и включать абсолютное равнодушие. Но если читать язык тела, то она сдерживает себя, юлит и выкручивается, чтобы не поймали. Её дыхание, зрачки, жесты. Всё выдаёт.
Откуда я это знаю?
Понятия не имею, но читать людей я умею. И эти знания мне очень помогают, особенно сейчас, когда передо мной Лиля. Непростой человек.
— Мой поцелуй с Дарьей ты видеть не могла, никто не мог. А вот подсмотреть через сон — вполне, — нависаю над ней.
Она ниже на голову, и смотрит снизу вверх, не мигая. Ух, глаза, какие! Взгляд пронизывающий и жёсткий. Не по себе становится.
Змеюка по характеру. Ядом своим убить может. Но, сука, такая манящая. От неё такой энергией несёт, что меня тянет, как магнитом. Внутри крутит всего от одной мысли о ней. Я её видеть постоянно хочу. Просто хочу… Прямо здесь и сейчас.
Когда очнулся в лесном домике и увидел её сидящую рядом, думал, у меня крыша поехала. Как женщина из снов могла оказаться посреди глухой тайги?! Невообразимо. Но как-то оказалась. Живая и настоящая. И именно такая, как я видел. Тот же голос и манера говорить немного плавно, будто обдумывает каждое слово. Немного хрипотцы в голосе. И матерится. Очень яркая черта, подчёркивающая её статус. Женщины от власти грубеют и часто ведут себя, как мужчины. Им нужно каждый день доказывать, что они не зря занимают своё место.
У Лили немного другое. Она четко знает, что кроме неё никто не справится с тем, чем она занимается. Тот редкий случай, когда человек незаменим. Её уважают, с ней считаются. Её хотят порой убить, но и трепещут в присутствии.
— Не молчи, — наклоняюсь к ней.
Меня кроет. Никогда не думал, что так можно хотеть женщину. У меня ломка. Я к Дарье ничего подобного не чувствовал никогда, а она моложе и попышнее местами. Скольжу глазами вниз, на грудь, под небольшими треугольниками лифчика от купальника.