В облаках Оорта
Выйдя из «заключения», я впервые понял, что действительно переместился в пространстве на огромное расстояние. Прошло чуть больше трех корабельных суток, а голубая планета находилась от нас всего в 150 000 километров, мы находились почти в перицентре, и скоро начнем удаляться от планеты. Я вышел на связь и доложил на Марс, что задание выполнено. Тут же, естественно, с учетом расстояния между нами, прилетела радиограмма, в которой меня, бедного Степаныча и весь экипаж чуть ли не обозвали идиотами, которые не догадались сделать ничего, для того, чтобы я мог передать на Землю снимки Урана и провести его исследование. Они там на Земле белены объелись, что ли? У нас было всего ничего времени, чтобы отвернуть! Откуда мы могли знать, что это не ловушка для дураков, и что Тир выполнит то, о чем мы с ним говорили? Он – «чужой»! Я им управлять не могу, не умею. Наши вычислительные системы к его системам не cвязаны никаким боком. Ну, есть у меня небольшой планшет, есть вычислитель на антенне. Как передать на Землю то, что я вижу? Но я вижу это не собственными глазами. Я вижу это на гигантском мониторе, и понятия не имею: как и каким образом появилось это изображение. В том числе, я не знаю: а не кино ли это?
Успокоившись, я передал всем, кто меня слышит и имеет возможность запеленговать сигнал, сделать это и сообщить «Заре», и мне эти пеленги. Находясь в трех миллиардах километрах от Земли, я имел право сомневаться в том, где я нахожусь. Быстрее всех мне ответил Филиппыч.
– Саша, не волнуйся, Тир задание выполнил, а нам еще ковылять и ковылять за Вами. Идем полным, даже с небольшим превышением. Наблюдали твой разгон, это – феноменально. Как себя чувствуешь?
– Ну, хоть один побеспокоился об этом, спасибо, норма! – чтобы ответить, требуется разворачивать антенну, так что, весь день только этим и занимался. «Заря» прислала РДО с извинениями за дежурных, получивших и переславших телеграмму из Москвы. Москва была готова рискнуть всеми, в том числе, и экипажем «ДКР-124», чтобы получить доступ к этой технике. И в этот момент до меня дошло, что произошло. До этого я четко исполнял полученное приказание. Теперь я понимал, почему Степаныч так не хотел, чтобы я летел один! Жаль, конечно, что я не могу услышать того, что сейчас творится на Земле! Из-за этого куска ржавого железа там может начаться такое, что 2023 год покажется милой шалостью двух немного расшалившихся малышей. Эх, черт возьми! В первую очередь, я снял с себя все земное и переоделся по местной моде. Все, что было с собой, особенно то, что выдали мне перед полетом, улетело в пищевой контейнер, который находился с противоположного борта от радиостанции. Я обратил внимание на то, что ее антенна жила как бы сама по себе, автоматически направляясь в сторону Луны. А предстоял один серьезный разговор с Тиром.
– Тир, расскажи-ка мне подробнее о чипе: что, как, почему, зачем, как долго он вживляется и как провести эту операцию? И еще один вопрос: почему ты разрешил нам войти?
– Спасибо за вопрос. Он говорит мне о том, что ты начал думать. Да, в отличии от тебя, я практически бессмертен. Да, я завишу от питания, но могу сам его добывать, для этого у меня все есть, есть и специальные программы, которые обеспечивают мне это самое бессмертие. Меня можно только физически уничтожить и выбросить меня в открытый космос, лишив связи с кораблем, который и является моим телом. Если малейший канал связи останется – я соединюсь с ним и восстановлюсь. Но есть одно уязвимое место в этих рассуждениях. Я завишу от людей, как бы это не казалось странным. Вот ты провел в камере трое корабельных суток. Я провел в космосе 125 458,128 ваших лет с момента получения приказа перейти на ту орбиту, на которой вы меня нашли. Я знаю, что произошла катастрофа, что мой экипаж и его командир столкнулись с Землей. Знаю место в океане, где это произошло. Не знаю только: кто это сделал. Я ждал команды возвратиться к Земле, ждал столько лет, сколько сказал. Ваш маленький кораблик, когда начал маневр сближения, дал надежду на то, что меня освободят с орбиты захоронения. Я морально понимал, что нахожусь в могиле, а мог бы еще послужить людям, ведь это мое назначение.
– Люди сейчас передерутся за право владеть тобой.
– У вас нет союза?
– Нет.
– А каким образом вы оказались в космосе? Да еще и овладели ионными двигателями? Нашли обломки корабля?
– Нет. В конце 19-го века произошла техническая индустриальная революция, в результате которой началась мировая война.
– Вы убиваете себе подобных?
– Да.
– Вот оно как! Иди по моим сигналам.
«Сейчас он меня убьет или аннигилирует!» – подумал я, но все равно пошел. Я спустился на одну палубу ниже и прошел по коридорам до комнаты, где услышал от него:
– Здесь. Входи. Подойди вот сюда и сплюнь вот в это отверстие. Это анализатор генетического кода. Садись, это недолго.
– Я лучше вернусь в каюту.
– Хорошо, возвращайся.
Открыв дверь к себе, я увидел, что на столе горит монитор, и прямо на глазах мой код сравнивали с еще каким-то, довольно похожим на первый взгляд.
– Одно единственное различие. Вот здесь вот! Причем, на ранних стадиях развития цивилизации этот участок удаляется. Он отвечает за агрессию. Ученые доказали, что цивилизация, имеющая этот ген, самоуничтожается. Кто-то из наших людей решил поставить эксперимент… Поэтому люди добрались до меня только сейчас!
– Не понял, ты же говорил, что местные гуманоиды не были разумными существами, что им провели коррекцию кода.
– Да, именно так. Закрепив новый геном, во втором поколении удаляют этот участок, после смерти первого поколения будущая цивилизация избавляется от войн, и сосредотачивается на сельском хозяйстве, науке и индустриализации. Обычно это занимает всего четыре-пять поколений. Крейсер обладает необходимыми ресурсами для стремительного роста производительности труда, а внедрение чипов ускоряет процессы обучения.
– Но люди, вообще-то, довольно разные. У каждого свои склонности.
– Все верно, и это учитывается в процессе обучения. Человек не может научиться всему абсолютно, в зависимости от его способностей ему и подбирается индивидуальная программа обучения. По мере роста колонии, в ее управление внедряется подобный искусственный интеллект, который берет на себя управление экономикой и планами ее развития.
– Сколько лет это занимает?
– В зависимости от плодородия планеты от 100 до 250 лет.
– А какова продолжительность жизни таких людей?
– От ста лет и более, в зависимости от уровня развития медицины.
– Чип используется только для обучения и связи с вычислительным устройством? Или с его помощью управляют человеком, превращая его в биоробота?
– Нет, управлять человеком достаточно сложно. В отличие от нас, машин, вы имеете возможность творить, исследовать, приспосабливаться к условиям. У нас во главе всего стоит команда и скорость расчетов.
– Получается, что ты у нас вроде института и академии, и главный визирь. Куда встраивается чип? В мозг.
– Нет, под кожу в районе шеи.
– Наличие гена не помешает?
– Нет, первое поколение тоже обучают, но, начиная со второго, удаление этого участка становится обязательным.
– А почему не могли улететь?
– Я уже упоминал, что закрылся прокол подпространства, причина неизвестна. А система имеет сложное устройство: у нее большое количество планет и несколько рассеянных облаков комет, двигаться в таких условиях на полной скорости очень опасно.
– Но пройти можно?
– Да, можно.
– Значит, будем уходить, а вернемся тогда, когда здесь произойдут изменения. Очень хотелось бы попасть ненадолго домой. Там есть один человечек, который меня ждет, и которая хочет иметь от меня детей.
– Почему ты считаешь, что надо уходить?
– Из-за тебя может начаться война, они же думают, что ты набит оружием.
– Оружие у меня есть, гуманоиды – не единственная раса во Вселенной. Некоторые из них достаточно агрессивны. Большинство из них знают, что это крейсер «Древних» и справиться с ним довольно сложно из-за высокой маневренности и «роя». Скорее всего, именно одна из подобных рас и закрыла прокол, каким-то образом уничтожив опорный реактор. Но я теперь все больше и больше уверен в том, что это сделал кто-то из тех, кто оставался на Земле, когда основной экипаж уходил к проколу.