Медведь и русалка (СИ)

— Я сам сейчас расспрошу юную Саннию, — сказал господин Зираэль, и удалился в направлении раздевалки.
— Кто это у вас такой важный? — спросил старший господин Долле. — Понимаю, что морской, но не знаком.
— Это наш новый преподаватель, господин Зираэль, — сказала Финнея. — Госпожа Алисия, можно, я свяжусь с мамой, и попрошу её позаботиться о Саннии? Здесь ей… не слишком хорошо.
— Да, конечно, Финнея, но сначала мы всё же должны расспросить её. Вдруг твой соотечественник сможет узнать больше? — не стала спорить доктор Алисия.
— Может, и сможет, — вздохнула Финнея.
Оглянулась, поманила девочку.
— Санния, ты не вспомнила больше ничего о том, где ты была?
— А ты расскажи про русалочку! Потом я тебе тоже расскажу!
— Я уже рассказала тебе немного, — улыбнулась Финнея. — Теперь твоя очередь. Расскажи о маленькой русалочке Саннии. Русалочка Санния умеет подниматься на поверхность моря?
— Один раз, — вздохнула девочка. — Русалочка Санния хотела знать, куда уходит папа.
— И увязалась за ним?
— Да.
— А что было потом?
— Папа исчез куда-то, я не знаю, куда. А наверху было… такое! Я не знаю, что это!
Вода колыхнулась — крупное тело нырнуло за ними, аккуратно и без брызг.
— Кто ты? — девочка уставилась на господина Зираэля. — Ты такой большой! Ты больше папы!
— Я Зираэль, а ты кто? — очевидно, господин профессор умел говорить с детьми, потому что девочка подплыла и даже дотронулась до него.
— Я Санния!
— Хочешь к маме, Санния?
— Хочу-хочу!
— Закрой глаза, думай о ней. Я попробую помочь тебе.
Господин Зираэль положил ладонь на голову Саннии, та закрыла глаза и легла на воду. Он едва слышно что-то запел, и от его ладони распространилось зеленоватое сияние. Так продолжалось… сколько-то, от песни Финнея едва сама не уснула прямо здесь. Почему-то сразу вспомнилось, что спит она в последнее время очень мало, надо бы побольше.
Смешок вернул её к действительности — это господа Долле, старший и младший, что-то обсуждали меж собой и посмеялись. Финнея встрепенулась, кувыркнулась в воде и вернулась к господину Зираэлю и Саннии.
Тот как раз завершал магическое действие, как сказал бы профессор де ла Мотт. Пропел финальный элемент волшебной песни, и тихо-тихо — слова-точки, как сказали бы люди. И отпустил Саннию, а она мгновенно проснулась и завертелась.
— Где мама? Мы пойдём к маме? Сейчас? — спрашивала она господина Зираэля.
— Нет, дитя, ещё не сейчас. Но непременно.
— Что вы узнали, господин Зираэль? — спросила Финнея.
— Всё то, что она видела, но не может рассказать, потому что не знает подходящих слов, — сказал он.
Финнея в целом понимала, как он это сделал, это то, что люди называют менталкой, плюс специфические способности морского народа. Да, можно помочь другому разумному вспомнить и получить от него если не слова, то картинку. Вот он и получил.
— А я весьма желаю услышать, что вы узнали от девочки, — сказал детектив Долле.
— А вам нет до того никакого дела, — сообщил господин Зираэль.
— Ошибаетесь, — дядя Медведя обаятельно улыбнулся.
  
13. Кто кого
 
Медведь смотрел то на дядю, то на этого… хвостатого, который вылез из воды и перекинулся. Вот уж кого точно надо в море, и нечего оттуда высовываться! Нашёлся тут — командовать, и указывать магической полиции, что делать! Стоит такой в купальных трусах, вода с него капает, целая лужа с одних только волос натекла, и туда же!
С магической полицией имели дело почти только маги, но все соглашались — лучше не нарываться, потом будет сложно. Потому что, как твердили студентам все преподаватели, начиная с профессора де ла Мотта и заканчивая Рошем, занудным преподом по магической этике, которому они год назад сдавали правила поведения магов в обществе — магам больше дано, с них и спрос другой, не как с простецов.
А с пришлых рыб громадного роста и вовсе надо спрашивать по первое число!
Впрочем, дядя не терялся ни на мгновение, чем набрал у Медведя ещё больше очков, если это ещё вообще было возможно.
 
— Господин Зираэль, — улыбнулся он. — Подскажите, какая у вас виза? Рабочая?
Что? Виза? Этим вот, хвостатым, нужна какая-то виза? Он слышал, что у новенького — учебная виза, потому что он гражданин другого государства. Да что там, у Мизуки, которая в доску своя, тоже учебная виза, потому что она как бы не местная. Стоп, она ж откуда-то оттуда же, как и этот хрен чешуйчатый, вдруг она его знает? Нужно не забыть завтра спросить.
— Рабочая, — хвостатый вздёрнул свой пафосный нос высоко.
— И вы, конечно же, знаете правила.
— Надо полагать, знаю, — нос вздёрнулся ещё выше.
— Тогда, — голос дяди сделался совсем вкрадчивым, — я даже и напоминать вам не буду, в каком параграфе записано, что магические существа, прибывшие из других государств, на территории Франкии подчиняются тем же законам, что и магические существа, являющиеся гражданами. Нет такого — хочу, беседую с магической полицией о совершённом деянии, хочу — не беседую. Впрочем, если вас не устраивают наши правила, вы можете отправляться домой.
— Но это наш ребёнок! — хвостатый угрожающе навис над дядей.
— Это ребёнок, по отношению к которому было совершено преступление, верно? — дядя сощурился вроде госпожи декана и смотрел почти так же сурово.
— Людьми, — выплюнул хвостатый. — И я не доверю людям розыски себе подобных, и возмездие не доверю тоже.
— Вот именно — людьми, ещё наверное — местными людьми. Я бы сказал — идите, пробуйте. Вы так хорошо знаете местный преступный мир? Любопытно, откуда бы.
— А вдруг… это было преступление против морского народа? — продолжал отбиваться хвостатый.
— Если ребёнка похитили, чтобы шантажировать кого-то, об этом бы уже знали, и высказали бы какие-то требования. Что вы об этом знаете? Госпожа Финнея, вы слышали что-нибудь подобное?
— Нет, господин Долле, — покачала она головой из воды. — Я не слышала. И мои кузины не слышали тоже.
И повернулась к девочке, что-то ей прошептала. Та со смехом кувыркнулась в воде.
— Госпожа Финнея по морским меркам несамостоятельна, как и её кузины, с ними никто не станет обсуждать ничего подобного! — заявил рыб.
— А по законам того места, в котором вы сейчас находитесь — так вполне самостоятельна, — усмехнулся дядя. — И её слова имеют силу.
Рыб нахмурился ещё больше и что-то сказал Финнее на их рыбьем языке. Вот вообще ни слова не поймёшь! Поют себе да поют. Финнея же пожала плечами и ответила — на том же дурацком языке. Но Медведю на миг показалось, что он уловил суть — знать не знаю, помочь не могу.
— Господин Зираэль, — дядя перестал улыбаться и глянул сурово. — Я предлагаю вам сейчас отправиться со мной, вы расскажете, что вам удалось узнать у девочки, и мы вместе подумаем, как можно найти тех людей, которые причинили ей вред. Доктор Алисия, — он обернулся к родственнице Марианны, — девочка сможет пока остаться у вас?
— Я думаю, да, — кивнула та. — Мы создадим ей подходящие условия и присмотрим.
— Мы можем договориться с кузинами и приходить к ней по очереди, — влезла Финнея. — Ей нужен кто-то взрослый рядом, чтобы она не боялась, и могла говорить, что ей нужно.
— Благодарю вас, госпожа Финнея, это нам действительно необходимо, — согласилась доктор Алисия.
— А как только что-то станет понятно, девочку можно будет доставить к родным госпожи Финнеи, как она и предлагала, — завершил дядя. — Господин Зираэль, я подожду вас, и отправимся вместе.
Тот вроде хотел ещё что-то сказать против, но засветился портал, и из него пришёл профессор де ла Мотт — о как!
— Здравствуйте, — приветствовал он всех. — Детектив Долле, рад видеть. Алисия, деточка, рад вас видеть тоже. Клодетт сказала, у вас тут пожар?
Потоп, подумал Медведь. А рыб хвостатый заговорил с профессором на своём рыбьем языке! И профессор, подумать только, выслушал, а потом ответил ему точно так же! Ни хрена он умеет! Значит… значит люди так тоже могут? Можно, ну, напрячься, и выйдет?