Прикосновения зла (СИ)

— Какой из меня заседатель?
— Господин, — осмелился подать голос Нереус. — Прислушайтесь к словам сестры.
— В столице будут драки, дуэли… Вы хотите, чтобы я прослыл мямлей и трусом?!
— Сделай это ради меня, — напористо сказала Виола. — Дай слово, Мэйо.
— Хорошо.
— Дай слово!
— Даю слово.
Избежать наказания не получилось. Виола потребовала возмещения за опороченную служанку и Мэйо пришлось согласиться на выдвинутые сестрой условия.
С полудня и до заката Нереус переходил в полное распоряжение молодой госпожи.
— Мне жаль, — сказал нобиль, прощаясь с рабом. — Прими эту муку стойко, как тебя учили.
Сердито глянув на сестру, он добавил:
— Желаю хорошо повеселиться.
— И ты не скучай, братик! — ехидно ответила Виола.
Ровно в полдень отмытый, перекусивший и переодетый в чистое геллиец подошёл ко входу на женскую половину дома.
Невольника встретили четыре юные, хихикающие служанки. Девчонки со смехом и шутками потащили его через несколько богато украшенных комнат.
Островитянин понадеялся, что всё обойдётся какой-нибудь игрой или плясками, но не тут-то было.
Его завели в полутëмное помещение с завешенными окнами…
На полках, столах и накрытых тканью постаментах лежали всевозможные олисбы.
У Нереуса округлились глаза от такого разнообразия форм, цветов и размеров искусственных фаллосов.
Баубоны были длинные и короткие, гладкие и шершавые, тонкие и шириной с кулак, прямые и витые, как бараньи рога, с рукоятками и без… Из кости, дерева, камня и металла… Белее мрамора и чернее эбонита, медные, бронзовые, золоченые…
Геллиец сглотнул и покраснел так густо, как никогда прежде. Ему хотелось закрыть глаза ладонями и поскорее сбежать из этого жуткого царства женского разврата.
— Раздевайся! Приказ госпожи! — наперебой застрекотали рабыни. — Начнëм примерку!
Нереус очень медленно снял тунику, оставшись в сандалиях и набедренной повязке.
Мысли крутились разные, но в основном — тревожные.
О какой примерке идëт речь?
Можно ли отказаться?
Ему на плечи набросили зелёную полупрозрачную паллу, обернули вокруг талии, скрепив край с помощью короткой цепочки.
— Вытяни руки! — рассмеялись девчонки.
Геллиец послушно исполнил их требование. Красотки сновали вокруг него, как яркие рыбки.
От запаха духов и благовоний начала кружиться голова.
Рабыни повесили на его запястья тонкие, звенящие браслеты, украсили шею ожерельем из полудрагоценных камней.
— Такая красавица! — восхитились невольницы, поглаживая островитянина. — Госпожа будет в восторге.
Лихтиец счёл комплимент сомнительным, но прикосновения множества женских пальчиков были приятными и возбуждающими.
Разгорячëнная кровь прилила к паху.
Сгорая от стыда, раб подумал, что болтливые шалуньи вот-вот заметят, как единственный в этой комнате настоящий член взвился в полной готовности к действию.
Расслабиться не получалось.
Молодое тело, уже познавшее всю прелесть соитий, решительно отказывалось от навязанных оков воздержания.
К счастью, девчонки сосредоточили своё внимание на голове невольника, временно оставив его торс и живот в покое.
— А что с твоими волосами, бедняжка?
— Надо это поправить!
— Пусть останется блондинкой! И кудряшек побольше!
Нереус стиснул зубы, увидев торжественно извлечëнный из сундука парик, и понял, что долгий путь унижения придётся пройти до конца.
— Миленькая девочка! — рабыни аккуратно расправили завитые пряди, заструившиеся по широким плечам парня. — Дивная нимфа!
У геллийца нервно дёрнулся кадык.
Нимфа?!
Он предпочёл бы висеть на перекладине под пляшущим кнутом, чем такое надругательство над своей мужской природой.
Только никого не заботило мнение бесправного раба.
— Ты должна благоухать! Сладко-сладко! Как любимые розы госпожи!
Облитый благовониями с головы до пят островитянин с тоской размышлял, что до заката ещё очень-очень далеко…
— Теперь займëмся ногтями! Ой, ты совсем за ними не ухаживаешь! Нужно помассировать пальчики, смазать маслом и покрасить…
"Нет! — крикнул про себя Нереус, догадавшись, что выкрашенными в зелёный ногтями дело не ограничится. — Оставьте меня уже! Я — не кукла!"
— Лицо! Обветренное! Ужасный загар! Начнём с питательной маски! Садись! Закрой глаза! Нужны белила!
Островитянин терпел. Терпел настырные девичьи пальцы, щекочущие кожу кисточки, медные трубочки для выдавливания прыщей…
— Выделим глаза! Гуще! Не жалейте сурьмы! Рисуйте к вискам. Побольше теней на левое веко. Распуши ресницы. Где помада? Другая, в той меньше воска.
Довольные своей работой девушки восторженно захлопали в ладоши.
Нереус пытался свыкнуться с необычными ощущениями…
К чему вела эта долгая прелюдия?
Фантазия подсовывала картины, от которых делалось дурно.
В комнату вошла Йина с зеркалом в руках:
— Вы закончили готовить новую рабыню госпожи? Как она вела себя? Покорно или строптиво?
— Покорно! — дружно прыснули невольницы.
Геллиец не узнал себя в отражении. Кудрявая блондинка с размалëванным порочным лицом… Шлюха. Кинэд.
— Я обещала, что заставлю тебя пожалеть, глупая Нерри! Будешь теперь смирной и тихой.
Йина отдала подругам зеркало и взяла толстый витой олисб:
— Как тебе наша коллекция? Не желаешь рассмотреть получше?
— Нет, — раб старался сохранить остатки мужества.
— А придётся! Идëм, хозяйка кое-что выбрала на свой вкус. Большой. Гладкий. Ореховый. И ей нетерпится попробовать его в деле.
Нереус поплëлся за мстительной любовницей во внутренний дворик, залитый золотым солнечным светом.
Обычный дворик. Только украшен…
Оградами из каменных фаллосов.
Кустами в форме фаллосов.
Фонтаном со множеством струй, бьющих из эрегированных фаллосов.
Нереус почувствовал, как медленно сходит с ума. Словно весь мир собрался его жёстко поиметь!
— Встань на четвереньки, — приказала Йина. — И раздвинь ноги пошире. Теперь жди, Нерри. Обещаю, это будет незабываемый день!
Она ушла, а невольник застыл посреди двора в глупой собачьей позе, с дурацким париком на голове и размалëванным лицом.
Виола появилась нескоро. Госпожа вновь была облачена в мужскую одежду и несла два деревянных баубона с резными рукоятями.
Прямые, тонкие, длиной…
Усилием воли Нереус задушил рождавшийся в горле крик отчаянья.
Длиной больше, чем его бедро…
Большие.
Гладкие.
Ореховые.
Лихтиец окончательно уверился, что этот день он никогда не позабудет.
— Ты выполнишь всё, что я пожелаю!
— Да, хозяйка.
— Даже если это будет очень необычное желание.
— Да, хозяйка.
— И ни слова не доложишь моему брату!
— Клянусь, хозяйка.
— Теперь, — девушка заметно нервничала. — Встань и возьми это.
Геллиец принял из её рук тёмно-коричневый олисб.
— Ты хорошо обучен сражаться?
— Меня готовили лучшие наставники Гартиса.
— Представь, что я дала тебе… рудис. Не совсем обычной формы, но… Сочти его тренировочным мечом. И научи меня управляться с ним не хуже, чем это делает Мэйо!
  
Глава двенадцатая
 
Виола вращала в руке олисб:
— Я ни в чём не уступаю брату, кроме одного. Мне запрещено изучать искусство боя. Это будет наша с тобой тайна. Я не хочу, чтобы о ней узнали даже мои служанки.
— Госпожа…
— У нас мало времени. Начнём?
Девушка приняла подсмотренную у Мэйо стойку.
Нереус положил свой «клинок» на землю:
— Разрешите кое-что поправить.
— Делай всë, как посчитаешь нужным.
В мыслях помянув Дэйпо, раб взял Виолу за талию:
— Перенесите больше веса на левую ногу. Да, так хорошо. Теперь нужно слегка развернуть бедро.
— У меня получается?
— Вы — прекрасная ученица. Опустите локоть и расслабьте кисть. Не вцепляйтесь в рукоять. Рука должна быть свободна. Я покажу.