Вечный путь (СИ)

Ближе к вечеру, в одном из самых глухих мест каменного лабиринта они обнаружили озерцо, скорее даже большую лужу, спрятанную под нависающим уступом размером с дом. Водоем полумесяцем окаймлял ровный пляж, усыпанный мелким щебнем и испещренный следами животных. Дальше расселина постепенно сужалась и уступами забирала вверх. Вдоль отвесной стены струился тоненький ручеек.
— Предлагаю остановиться тут на ночлег, — Робинс задрала голову. Правую кромку каньона на высоте тысячи футов золотили лучи заката. Слева лежала густая тень. — Через пару часов тут станет темно, как в моей замечательной черной жопе.
— Без интимных подробностей я вполне мог бы обойтись, — Килар едва заметно улыбнулся. Его губы как будто онемели и растягивались с трудом.
— Смотрите, какие мы нежные, — фыркнула Робинс, — Ты что из этих, из яйцеголовых? Или тебе не нравится моя жопа?
— Только в качестве скверной метафоры, — На этот раз Килар не улыбнулся, только передвинул винтовку с груди на левый бок. Сержант оскалила зубы.
— А не пойти ли тебе на хрен, тафу!
— Идти придется долго, учитывая обстоятельства.
Робинс недобро прищурилась. Ее так и распирало от желания воткнуть под кожу Странника очередную шпильку, но она не понимала, в чем прикол.
«Все правильно», — отметила про себя Линн, — «Только нулевой допуск позволяет свободно шутить на скользкие темы».
Короткие перепалки между Робинс и Киларом постепенно становились рутиной. Сержант без конца проверяла Странника на прочность, ощупывала со всех сторон в поисках слабого места. Порой, она становилась невыносима. В противоположность ей, Килар вел себя отстранено, без конца копаясь в собственных мыслях, но его ответы почти всегда попадали в цель и действовали на сержанта как ушат холодной воды. Между ними происходила замысловатая игра, но Линн не понимала ее смысла.
Робинс запалила газовую горелку и подогрела на огне консервы. Вокруг быстро темнело, и Странник достал из рюкзака пару раскладных магниевых фонарей. Их мягкий голубоватый свет размывал привычные цвета. Лица людей становились бледными как у покойников. Поодаль возилась какая-то мелкая живность, собравшейся у водопоя. Над головой в зеленовато-синем сумраке зажигались первые звезды.
Килар несколько минут изучал вечернее небо.
— Мне только кажется, или Валькирия с каждым днем поднимается над горизонтом все позже после заката и остается на небе дольше после восхода?
— Ага, так и есть, — ответила Линн. — Сейчас в этих краях позднее лето. Через пару месяцев ночи станут совсем темными, Валькирия будет висеть на небе весь день напролет, а в океане начнется сезон штормов.
— Ты ведь ни черта не знаешь о нашем мире, — вмешалась Робинс. — Совсем как юная овечка, отлученная от мамкиной титьки. Пора тебя просветить. Знаешь, что такое орбита или тебе нужен краткий курс астрономии?
— Я изучал астрономию в школе. — заверил ее Килар. — Я вообще много чего знаю, хоть глядя на мою гнусную бородатую харю, в это сложно поверить.
— Да уж, сложновато, — Робинс устроилась поудобнее, поджав под себя ноги и сложив руки на коленях. — Так вот, наша Терра, или, как говорили раньше — Иштар, совершает полный оборот вокруг Валькирии за четыреста двадцать шесть дней.
— Почему такая путаница с названиями?
— Древние любили прикрываться именами богов. У Валькирии помимо нас есть еще с десяток спутников. Например, Энлиль, Кали и Немезида. Люди когда-то прибыли сюда с Прима Терры — Земли Изначальной, а эту планету называли Терра Нова, то есть Новая Земля. Со временем Нова отпала сама собой, а Терра осталась. 
Килар пару минут переваривал услышанное, потом спросил:
— Значит, год у вас — это полный оборот вокруг Валькирии, а не Пальмиры.
— Терра вместе с Валькирией делают круг вокруг Пальмиры-А за двенадцать с половиной лет. Так было написано в умных книжках. Сейчас они по большей части под запретом, но запреты на то и созданы, чтобы их нарушать.
— До боли знакомая ситуация. Ничто не ново под Луной.
Робинс достала бумагу и свернула три самокрутки, затем так же ловко набила табак. Линн и Килар взяли готовые папиросы. Линн бесцельно вертела папиросу в руке. Странник курил с видимым удовольствием, смакуя каждую затяжку.
 
— Я не слишком хорошо разбираюсь в этой ученой зауми, — предупредила Робинс, — но пока служила в столице, нахваталась всякого.
— Ты служила в столице? — удивилась Линн.
— Я служила в гвардии, подруга. Охраняла храмовый комплекс, выполняла приказы лживых стервозин в белых хитонах пока меня не выперли коленом под зад.
— И ловила таких как он за Чертой, — Линн внезапно поняла про Робинс все, словно у них была одна память на двоих. Смутные догадки превратились в неоспоримый факт. Сержант нахмурилась и кивнула.
— Сестры использовали тафу в своих грязных играх, но им было мало хватать умеренных. Они требовали, чтобы им привозили настоящих дикарей. Мы охотились на них как на большерогов, но охотник и жертва легко могут поменяться местами. 
Ее темные глаза сузились. Губы сжались так плотно, что стали почти совсем не видны. Она уронила папиросу, подобрала, подула на кончик. Килар пристально наблюдал за ней, но у него хватило ума воздержаться от вопросов.
— Мы обсуждали движение небесных тел, — напомнил он. 
— Мне говорили, что эксцентриситет орбиты Валькирии равен 0,01 — Голос сержанта слегка задрожал, но быстро выровнялся. Набежавшая тень исчезла с лица. — Вот видишь, я даже такие умные словечки знаю. Ну не молодец ли я? Так вот, орбита Валькирии представляет из себя почти идеальный круг, а орбиту нашего шарика обычно рисуют в виде эллипса, вытянутого в сторону Пальмиры.
— Летом мы удалены от Валькирии на максимальное расстояние и ближе всего к звезде, — добавила Линн. — А в темный сезон — все наоборот.
— Темный?
— Темнее не бывает, — Робинс выпустила круглое облако дыма, казавшееся голубым в холодном свете магниевых ламп, — Расстояние между Террой и Валькирией сокращается вдвое, усиливается атмосферная люминесценция, приливы в океане становятся в несколько раз мощнее, ураганы и грозы следуют почти непрерывно. Насколько я понимаю, во всем виновата гравитация Валькирии. Но главное — большая мама частично перекрывает диск Пальмиры, а за восемь недель до праздника Рождения Жизни наступает полное затмение. Ты только представь: пятьдесят шесть дней почти абсолютной темноты. В небе светят только звезды и синяя корона Пальмиры. Люди в эту пору предпочитают отсиживаться по домам. Жрицы Прародительницы говорят, что в пору затмения открываются врата от кладезя бездны и демоны вырываются в мир живых. А потом светило сбрасывает оковы тьмы, и жизнь возрождается.
— Чушь собачья! — с раздражением буркнула Линн. — В жреческие сказки верят только тупые фермеры. Да и то лишь самые упоротые.
Робинс как-то странно посмотрела на нее исподлобья и промолчала.
— А температура? — Килар выдохнул дым сквозь сжатые зубы.
Сержант передернула плечами, словно освобождаясь от навязчивых мыслей.
— Понижается, но не сильно. Температура у нас вообще достаточно стабильна в течении всего года. Говорят, это связано с минимальным наклоном планетной оси. Пальмира-А яркая, активная звезда. Ее энергии хватает, чтобы Терра не остывала, а Валькирия дополнительно нас разогревает. Океаны отдают избыточное тепло, а бурление потоков в атмосфере разносит его повсюду. Ураганы поднимают с поверхности моря огромные массы воды и выплескивают их на сушу. С неба льет почти непрерывно, реки выходят из берегов, прерия превращается в болото.
Килар зажмурился, с наслаждением втягивая в себя ароматный дым.
— А вторая звезда, красный карлик? Я не астрофизик, но кажется ее гравитация должна как-то влиять на обе планеты, нарушать стабильность системы.
— Об этом ничего не могу сказать. Возможно кто-то из яйцеголовых дал бы тебе вразумительный ответ, но в армии такому не учат. Как по мне, это просто удивительное везение: когда Пальмира А и B сходятся вместе, Валькирия и мы вместе с ней оказываемся с противоположной стороны нашей звезды. Не знаю, кто это устроил — Прародительница в своей неизреченной мудрости или просто так легли кости. Сестры гуляют в обнимку всего полтора года, а потом разбегаются по разным квартирам печь пироги. Когда через семь лет мы завершим полуоборот, Пальмира-B успеет отойти на безопасное расстояние. Так было всегда, пока здесь живут люди.