"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Судя по тому, что вытворяла под утро с моим телом пара компаньонок, укрепляющие плетения не помешали бы и некоторым другим частям моего тела: перед подобным напором пасовала даже молодость.
Чёрная и Белая едва ли не с боем отобрали меня у прочих женщин, среди которых преобладали гостьи салона. Не позволили тем проследовать в апартаменты следом за нами. Действовали слаженно, точно отрабатывали защиту клиенток на специальных тренировках. Подозреваю, что, вновь очутившись вместе со мной на кровати, компаньонки восприняли меня, как отвоёванный у прочих приз.
Не стал их в этом разубеждать.
Получал удовольствие от их стараний, теперь совсем не походивших на то деловитое «обучение», которому мы посвятили начало вечера.
Полдюжины раз за остаток ночи кастовал на себя и своих партнёрш «бодрость». Несколько раз заживлял раны там, где моё непривыкшее к столь интенсивному использованию тело давало слабину.
А когда небо за окном посветлело, объявил жрицам любви, что хочу взять паузу на сон — невероятно, но работниц борделя мои слова опечалили.
* * *Делал вид, что сплю. Посапывал. С закрытыми глазами в одиночку лежал на кровати, прислушивался к разговору компаньонок.
Те разместились на диване, обсуждали моё ночное выступление. То и дело слышал, как они перебивали друг друга. Спрашивали: «А ты видела?.. А ты помнишь?..»
Чёрная вдруг сменила тему.
— Как думаешь, — сказала компаньонка, — может она и правда… мужчина?
Интересный поворот.
Из-под прикрытых век взглянул на женщин.
— В смысле? — сказала Белая.
— Ну… она ведь сама себя так называла. И эта её… штуковина…
Обе посмотрели в мою сторону.
— Не говори ерунду, подруга. Ты слишком много выпила: что-то мы с тобой сегодня расслабились.
Белая ухмыльнулась.
— Но… причём тут это? — сказала Чёрная. — Она сама говорила…
— Говорила! — перебила блондинка. — Будь у тебя такое безобразие в штанах, ты тоже много о чём стала бы говорить. Кем угодно себя назвала, только бы тебя не посчитали уродкой.
— Но… я слышала, что у мужчин такая же…
— Такая, не такая — какая разница? Ты рассуждаешь, как ребёнок. Знаешь вообще, чем отличаются мужчины от женщин?
— У мужиков есть этот, как его…
— Причём тут их штуковина?! — сказала Белая. — Наше главное отличие в том, что у нас есть женская энергия. А у мужчин её нет. Совсем нет. Сообразила? Любой из них сразу подохнет, стоит нам только выплеснуть на него нашу женскую силу — никакая штуковина их не спасёт.
— Я… выплеснулась сегодня дважды, — сказала Чёрная.
— Не ты одна, подруга. Давно со мной такого не случалось. Расскажу кому-то — не поверят.
— Это точно.
Компаньонки рассмеялись.
— Так что не выдумывай глупости, — сказала Белая. — Девочке просто не повезло родиться уродкой. Представляю, сколько она из-за этого натерпелась. Но это не значит, что она не такая же, как мы. Понимаешь? А как она поёт! И эти её летающие картинки — в жизни ничего подобного не видела! Да только за это я готова простить ей любые штуковины между ног!
— Как думаешь, если она опять придёт в наш салон, выберет нас снова?
— Не знаю, подруга. Желающих с ней поработать теперь будет, хоть отбавляй. Как бы хозяйка нас не задвинула и не подсунула ей в следующий раз своих любимиц.
— Но ведь девчонка может потребовать именно нас, — сказала Чёрная.
— Может, — сказала Белая. — Но ради этого, подруга, утром нам придётся хорошенько постараться.
Брюнетка не успела ей ответить: я бросил в компаньонок «сон».
Мне было интересно слушать их откровения.
Но я планировал немного поспать.
Заклинание подействовало мгновенно. Женщины закрыли глаза, растянулись на диване. Нужно было бы встать, уложить их в удобные позы. Но мне было лень это делать. Пару часов полежат и так.
Бросил плетение на дверь — не захотел, чтобы нас беспокоили.
По привычке проверил количество маны в ауре. Резерв был заполнен почти полностью. Недоставало лишь тех крох, что я потратил ночью — уже после возвращения в комнату. И это несмотря на то, что во время своего выступления я полтора часа почти без перерывов разбрасывался иллюзиями!
Интересно, сколько бы увидел сейчас маны в резерве, если бы вчера не поленился и слил часть магической энергии в семурит?
Улыбнулся.
Ладно. Проверю в следующий раз. И без того всё прошло замечательно.
Мой ночной эксперимент увенчался успехом.
Глава 19
Утром Чёрная и Белая доказали, что не пропустили мимо ушей то, чему учил их вечером. Порадовали меня своей активностью. Опыта в работе с мужчинами им, конечно, пока недоставало. Но есть ли на острове женщины, чьи навыки лучше? Я в этом сомневался.
Поощрил компаньонок «бодростью», накормил завтраком.
Бросил на себя отрезвляющее плетение: развлечения закончились.
* * *У выхода из «Дома ласки и удовольствий» меня встретила госпожа Барелла — румяная и улыбчивая. Хозяйка борделя велела компаньонкам, что вели меня под руки, возвращаться на рабочие места. На куклу не смотрела — только мне в глаза. Представляю, чего ей это стоило.
Поинтересовалась, всё ли мне понравилось в её салоне, получилось ли у её тружениц исполнить мои фантазии. Заверила, что она и её «девочки» будут рады меня видеть вновь в любой день, в любое время. Что двери салона для меня всегда открыты.
Обращение ко мне в её утренней речи сменилась с покровительственного «дорогая» на уважительное и даже слегка заискивающее «госпожа».
Понял причину перемены в поведении хозяйки борделя, когда женщина заговорила о моём ночном выступлении. Госпожа Барелла долго восхваляла мой талант. Выразила восхищение теми чудными видениями, что я оживлял при помощи своего голоса. Сожалела, что не владела языком, на котором я пел, но заверила, что каждое слово моих песен нашло место в её сердце.
Она так долго меня превозносила, что невольно стал ждать от неё предложения руки и сердца. По моему опыту именно таким поворотом обычно завершаются длинные восторженно льстивые женские речи. Много раз проходил и такое. Слушая госпожу Бареллу, воскрешал в памяти стандартные отговорки: зачем придумывать новое, если есть доводы, проверенные временем.
Но хозяйка борделя не снизошла до крайностей. За что был ей премного благодарен. Ограничилась лишь заискивающими речами, влюблённым взглядом и тем, что, глядя на меня, раскраснелась, точно неопытная девица. Обнялась со мной на прощание.
— До сегодняшнего дня я старалась каждые пять-семь дней наведываться в наш Городской театр, — сказала она. — Но после того, что видела и слышала этой ночью, вряд ли заставлю себя пойти туда снова. Сомневаюсь, что увижу и услышу там что-то, подобное вашему выступлению, госпожа. Со мной согласятся всё, кому улыбнулась удача оказаться сегодня в моём салоне.
Хозяйка борделя огляделась.
И добавила, понизив голос:
— Госпожа, я буду безмерно рада, если вы посетите мой салон снова. Если мне посчастливится вновь услышать вашу музыку, насладиться вашим пением, увидеть те чудные картинки, что точно живые кружат в воздухе, обещаю: две любые мои девочки будут обслуживать вас всю ночь… бесплатно. Ужин и завтрак — тоже за счёт заведения. Возвращайтесь, госпожа. Когда захотите. Знайте: не только вы нас, но и мы вас тоже сможем порадовать.
* * *Я решил отвезти Мышке подарок до того, как займусь поисками временного жилья в общей части города. Уже убедился, что на куклу многие женщины неверно реагируют: та мешала им воспринимать меня всерьёз. Потому до встреч с хозяйками съемных квартир и комнат задумал избавиться от игрушки.
Забрался в экипаж к дежурившей неподалёку от борделя извозчице, велел той ехать в семнадцатый квадрат — так называли квартал, где жила семья Варлаи Силаевой. Настроение у меня после ночи в «Доме ласки и удовольствий» было самое распрекрасное. А отношение к миру, в котором довелось воскреснуть, стало уже не столь однозначно негативным.