"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
* * *На то, что в постельных игрищах нужно сделать перерыв, намекнул мой желудок. Сейчас мне казалось, что после предыдущего принятия пищи миновала целая вечность. Аппетит разгулялся вновь. Я уже чувствовал, что пора бы восполнить потраченные калории. Хотя ужинал я недавно — перед тем, как приступил к «обучению» своих сегодняшних партнёрш.
Заказанными тогда блюдами остался доволен. Признал, что работницы салона уж точно готовили ничуть не хуже умелиц, что трудились в доме Силаевых. Пусть они и не могли сравниться в искусстве приготовления блюд с поварами той же «Ракушки», где я столовался, будучи учеником Акрильской академии. Но я понимал, что шедевры кулинарии без применения магии едва ли возможно приготовить. Странно, что местные повара, имея магическую энергию, не находят той должного применения. Как и прочие жительницы Кординии.
Объявил компаньонкам перерыв.
Может быть мне это показалось, но женщины встретили мои слова без особого восторга. Почудилось, что они даже расстроились, получив время на передышку. Замечательные актрисы.
Повёл их вниз, в общий зал, откуда доносились многочисленные женские голоса.
Я улыбнулся возникшей у нас на пути госпоже Барелле — та ответила мне тем же. Пропетлял, обходя в разной степени обнаженных женщин. Выбрал стол вблизи барной стойки. Повинуясь привычке из прошлых жизней, помог занять места компаньонкам, чем удивил тех. Сделал заказ возникшей у моего плеча миловидной разносчице — в расчёте не только на себя, но и на своих спутниц.
В ожидании, пока принесут холодные закуски и спиртное, огляделся.
Похоже, далеко не всем клиенткам борделя нравилось уединяться с компаньонками в комнатах. Некоторые предпочитали миловаться со жрицами любви в общем зале. Кто-то придавался любовным ласкам, заняв отдельный стол или усевшись на мягкие подушки — кое-кто, сбившись в большие шумные компании. Я увидел и такие пары, что просто беседовали, с ногами забравшись на диваны, и попивали напитки. И даже тех, кто, подобно нам, спустился из своих апартаментов, чтобы перекусить.
Я смотрел на женские тела, лица, без стеснения рассматривал особенно интересные экземпляры. Выплеснув скопившуюся в теле за десятки дней энергию, я стал более разборчив и пристрастен в оценке женской красоты. Теперь уже далеко не каждая женщина казалась мне аватаром богини любви.
И мне это не понравилось.
Как только принесли спиртное, я тут же налил себе полный стакан зеленоватого напитка. Залпом опустошил его. Ещё не привык к крепкому алкоголю — на глазах выступили слёзы.
И вдруг мой взгляд, продолжавший исследовать зал, замер. Но не на длинноногой красотке, а на стуле около пустого столика. Я увидел там… карауку. Точно такую же, как та, что осталась в доме Силаевых: десятиструнную, чуть потрёпанную, но на вид в хорошем состоянии. Вспомнил, что слышал звуки музыки, когда явился в бордель — наигрывали простенькую мелодию. Вот только не обратил тогда внимание на музыкантшу.
Выпитый алкоголь хорошо выполнял свою функцию: приглушал голос разума. Мне это нравилось. Я не спешил избавляться от его воздействия. Ведь для того и пришёл в бордель: творить всевозможные забавные глупости, которые не мог позволить себе совершить в другом месте.
То, чего вдруг захотел, именно такой глупостью и являлось.
Я завертел головой, силясь определить хозяйку инструмента. Никто, кроме Чёрной и Белой, не смотрел в мою сторону. И не следил за караукой.
Не найдя, у кого спросить разрешения, перенёс её на свой стол. Исследовал руками корпус инструмента, проверил настройку струн.
— Ты умеешь бренчать на карауке? — спросила Белая.
Её стакан наполовину опустел. Чёрная не отставала от коллеги — тоже хорошо приложилась к своей порции местного аналога гномьего самогона.
Обе компаньонки с любопытством следили за моими действиями.
«Бренчать» — это слово напомнило мне о Мышке. Да и спутницы уставились на меня с тем же детским удивлением, с каким тогда, в кафе, смотрела мелкая.
Перед мысленным взором почему-то предстало лицо моей старшей эльфийской жены — той, из далёкого прошлого. Странно, что вспомнил о ней. Тем более сейчас: вряд ли бы она одобрила то, чем я тут занимался. Улыбнулся, представив выражение её лица после того, как она увидела бы меня в борделе.
Знатный получился бы скандал! В порыве гнева, под воздействием ревности эльфийка превращалась в настоящую фурию! Но не менее бурным вышло бы и наверняка последовавшее за этим примирение — ни одна жрица любви не смогла бы выплеснуть на меня столько страсти.
Пока предавался воспоминаниям, оставленные без присмотра руки завершили вступительный проигрыш «Гимна весны». В воздухе над моим столом распустился прозрачный бежевый цветок афонии — такие цвели рядом с водопадом Обновления. Над его лепестками, размахивая разноцветными крыльями, кружила призрачная фигурка крохотной цветочной феи.
Струны притихли.
Поздно.
В мою сторону уже смотрели десятки работниц и клиенток салона. Все, кто находился в зале. Даже госпожа Барелла вытянула шею, выглядывая из-за спин компаньонок.
Женщины замерли, замолчали. Ждали, как я понял, продолжение мелодии. И следили за феей, что бесшумно наворачивала круги над нашим столом.
Развеять непроизвольно скастованную иллюзию мне не позволил по-детски искренний восторг, что я увидел в глазах своих спутниц. Обе компаньонки застыли с приоткрытыми ртами — ну точно, как тогда Мышка. Они сейчас выглядели не жрицами любви — наивными девчонками.
Не захотел их разочаровывать. Продолжил перебирать струны.
С удивлением обнаружил, что разволновался. Странно. Это в мои-то годы! И с моим опытом выступлений перед людскими массами! Неужели это последствие того, что мой талант певца не признали ни в одной из прошлых жизней?
Заглянул в свою ауру.
Резерв на девять десятых заполнен маной — с прошедшей ночи почти не тратил энергию.
Окинул взглядом собравшихся вокруг меня женщин.
Интересно, что если…
Бурливший в крови алкоголь подбивал на авантюры. Я не сопротивлялся ему.
На полу, на столах одна за другой появлялись призрачные афонии. Покачивались, словно на ветру. Превращали зал в цветочную поляну. Над головами женщин замелькали маленькие, облачённые в яркие разноцветные платья фигурки. Феи гонялись друг за другом, дурачились, беззвучно смеялись. Точь в точь, как настоящие. Именно такими я их и помнил.
В зале кто-то взвизгнул. Кто-то охнул. Кто-то хлопнул в ладоши.
Все прочие звуки в салоне стихли, когда я запел.
* * *В апартаменты мы вернулись ещё ночью.
Поднимаясь по ступенькам на свой этаж, я заметил у своих спутниц тот самый взгляд, каким в последние дни одаривала меня Рослевалда Силаева. И в очередной раз подивился, насколько велика сила искусства. В воздействии на умы и чувства женщин вряд ли с ним сможет тягаться даже магия.
Я знал об этом давно. Но на собственном опыте проверил свою догадку лишь в нынешней жизни. И то, что я обнаружил, мне определённо нравилось.
Как и то, что устроили мне Чёрная и Белая, едва вслед за мной переступили порог комнаты.
До самого рассвета я пожинал плоды своего двухчасового выступления.
Сколько я спел песен там, в общем зале борделя? Вспомнил не меньше десятка. Хотя собирался ограничиться «Гимном весны».
Но толпа женщин, неистово вопившая всякий раз, когда я умолкал, долго не позволяла мне остановиться. Сулили деньги, угрожали, умоляли. В какой-то момент я обнаружил, что собравшиеся в салоне женщины готовы были пойти на что угодно, лишь бы я не прекращал выступление.
Столько мне ещё не доводилось петь — ни в этой, ни в прошлых жизнях. Как и играть так долго на музыкальном инструменте.
Кончики пальцев то и дело немели. В недолгих перерывах восстанавливал их чувствительность магией.
Но голос не подвёл. Выдержал: не зря я вчера вложил в голосовые связки столько укрепляющих заклинаний.