"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

Он направился к судейской ложе, у которой уже стоял командир зелёных в окружении пятерых богато одетых людей.
Вар Брен сказал:
— Возвращайся в нашу комнату. Жди меня там.
И командир поспешил за глашатаем.
* * *
Я никак не реагировал на оглушительный рёв трибун, громогласно повторявших моё прозвище.
Не отвечал на поздравления встретившихся мне на пути людей.
Покинув Арену, вытряхнул из сандалий песок. И зашагал по уже ставшему мне привычным за сегодняшний день тёмному проходу.
Идущий мне навстречу отряд рабов разделился на две неравные части, освободил мне путь в центе коридора. Я вдохнул запах немытых тел. Тот добавился к аппетитному аромату моей сгоревшей плоти. А еще в него влился уже узнаваемый смрад, что царил в комнате, куда я направлялся. В комнате, где ещё недавно меня дожидался Гор.
Я напомнил себе о том, что Гора больше нет. Нет Первого, нет Седьмой, нет весельчака Тринадцатого. Из всего нашего отряда остался только я.
И Двадцатая.
Похоже, она тоже жива. И всё ещё любит меня — я уверен в этом. А иначе не объяснить то везение, что сопутствовало мне в финальном поединке.
За всё время, что я участвовал в одиночных боях огоньков (в том числе и тренировочных) щиты-браслеты не ломались ни разу. Ни у меня, ни у других бойцов моего отряда. Даже не знал раньше, что такое возможно!
Усталость я почти не ощущал. Уверен, при необходимости, сумел бы провести еще десяток поединков. Вот только не испытывал желания сражаться.
Скольких людей я сегодня убил, стоя с ними лицом к лицу? Не считал. Я убивал и раньше. Много. Когда атаковал указанные командиром цели.
Но сегодня было иначе. На Арене передо мной стояли не цели — огоньки, такие же, как я. Они тоже пытались меня убить.
Некоторые поединки напомнили мне охоту на ночных зверей. На опасных хищников, способных наказать за любую ошибку — убить. Особенно последний.
Он не походил на казнь беззащитного. Если не называть беззащитным меня. Бой с сильным противником даже доставил мне удовольствие. Не только тем, что я сумел победить — именно в этом сражении я понял, на что способен; что мои возможности не беспредельны; почувствовал, где именно находятся те границы, преступить которые пока не в силах.
Уверен, я не раз вспомню сегодняшние бои. Но думать о них сейчас не хотел. В голове вертелись лишь обрывки мыслей — клочки тех планов, которые я придумал для финального поединка.
Возможности соперника превзошли худшие предположения — планы не пригодились. Но вытеснять их остатки нечем: новые планы не появлялись.
Я выжил. Хотя утром допускал, что не доживу до темноты. И победил в Битве Огней.
Чего хотеть теперь — пока не представлял.
Знал только, что должен выполнить распоряжение вар Брена — вернуться туда, где провел большую часть дня. Ждать командира.
И терпеть боль — активно напоминал о себе полученный в схватке с Вулканом ожог.
Но мысли о боли вдруг исчезли. Словно кто-то спугнул их.
Я остановился.
Осмотрелся.
Ни позади, ни впереди себя никого не увидел.
Но я был уверен, что мне не показалось.
Её запах не спрятался от меня даже за вонью человеческих испражнений. Знакомый запах — тот, который я не ожидал когда-либо почувствовать снова.
Тем более, здесь и сейчас.
А значит…
Свернув в комнату, я знал, кого там увижу.
И не ошибся. На лавке у самого входа сидела маленькая седая женщина — в сером халате с капюшоном (такие носили работники Арены). Улыбалась.
— Здравствуй, Хорки, — сказала она. — Поздравляю тебя с победой. Не сомневалась, что ты обставишь всех этих людишек. Жаль, твой триумф не видела моя мама. Она была бы в восторге от того, что её младший братец снова утер всем нос.
— Мираша? — сказал я. — Что ты здесь делаешь?
— Не мог придумать вопрос глупее? Сижу. Жду тебя. Ну и воняет тут у вас!
— Да. Запашок мерзкий. Как ты узнала, что я буду драться на Арене?
— Узнала. После всё расскажу.
Она встала.
 
— Видела, тебе поджарили голову, — сказала она. — Вот, принесла лекарство. Оно снимет боль.
Мираша вынула из кармана небольшой тёмный предмет.
— Покажи голову.
Я послушно наклонился.
Женщина сжала мне виски пальцами. Встала на носочки.
— Выглядит жутковато, — сказала она. — Тебе повезло, что мозги не поджарились. Сверху ещё ничего. А вот на затылке… Повернись-ка.
Выполнил её просьбу. Повернулся к Мираше спиной. Приоткрыл рот, чтобы рассказать, как быстро жезл регенерации излечивает раны, подобные моей — лучше, чем любое лекарство!
Но не успел.
Заметил мелькнувшую на стене тень. Звук удара не услышал. Но почувствовал в затылке вспышку боли. Она звоном отозвалась в ушах.
Словно дерево упало мне на голову.
Пол под ногами покачнулся.
Прежде чем провалился в темноту, услышал голос Мираши:
— Прости, Хорки.
Конец первой части
  
Федин Андрей Анатольевич
 
Одиночка (МНДО-2)
   
Глава 17
 
Почувствовал знакомый смрад (я всё в той же комнате). Во рту — привкус крови (прикусил язык?). Отметил, что к боли от ожога на макушке добавились два новых очага — на затылке и на груди. Солома колола спину (лежу на полу?).
— Давай, Хорки, поднимайся!
Я открыл глаза.
Поморгал, прогоняя пелену слёз. Повернул голову, увидел Мирашу. Та сидела на лавке, вытирала тканью лезвие ножа.
— Вставай, вставай!
Я приподнялся на локтях. Боль в затылке усилилась. Картинка перед глазами помутнела — в глазах вновь появилась влага.
— Ты меня ударила, — сказал я. — Похоже, проломила голову. Зачем?
— Так было нужно, Хорки, — сказала Мираша. — Я не нашла другого способа тебя вылечить.
— Вылечить?
Я сел. Вцепился рукой в лавку, чтобы не упасть — комната перед глазами покачивалась.
— Да. Только не от ожогов. С ними ты справишься сам. Я излечила тебя от другого недуга.
Женщина бросила на солому рядом со мной испачканный кровью клочок ткани.
— Вот, полюбуйся. Я ведь не только проломила тебе голову, Хорки. Ещё и шкуру с тебя сняла. Оставь её себе на память.
Я прикоснулся к клочку, развернул его. Увидел на нём два знакомых рисунка — эмблему клана Лизран и знак подчинения. Сообразил, что старуха бросила мне не ткань — кожу. Необработанную, человеческую. Мою.
Я прикоснулся к груди.
И тут же отдернул руку. Сумел не поморщиться от боли.
Увидел на пальцах кровь.
— Сейчас в тебе точно не узнать охотника, Хорки, — сказала Мираша. — Рожа тёмная. Кожа в шрамах и ранах. Башка в крови и ожогах. Ты стал неотличим от человека.
Старуха усмехнулась.
— Жаль, что придется избавиться от такой замечательной маскировки. Приводи себя в порядок, Хорки — обращайся. И поскорее. У нас мало времени.
— Я не могу…
Не договорил.
Взглянул на клочок кожи: на знак подчинения на нём. На нём — не на мне.
Знак лежал на полу — я не сразу понял, что это значит.
А когда осознал, посмотрел на Мирашу и произнёс:
— Спасибо.
— Пожалуйста, Хорки. Поторопись!
Придвинулся к лавке, опёрся об неё локтем. Прикрыл глаза. Почувствовал, как по коже пробежала волна тепла. Она растворила боль.
Такое знакомое, приятное и подзабытое ощущение!
Я обращался в охотника.
Я свободен!
* * *
Комната изменилась. Больше не казалась мне пустой и тёмной. Пусть я и раньше прекрасно видел в темноте, но теперь в облике охотника мог рассмотреть каждую трещину на стене, каждую соломинку на полу.
Царившее здесь зловоние распалось на составляющие. Я чётко знал, где сидел, дожидаясь моей победы в полуфинальном поединке Гор. Где мой приятель припрятал сигарету. Уловил запах печёного теста — Мираша недавно ела свежую выпечку.