"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)

— У вас были очень хорошие рекомендации, да и книга — стоящая! Это я как филолог и литературный критик говорю! С меня — рецензия, — вернула улыбку она. — Ну, раз с делами закончено — может быть, чаю?
Я заозирался в поисках Гериловича. Он, показав свое «вездеходное» удостоверение, оккупировал какой-то телефон, и очень вежливо матерился в трубку последние полчаса, выбивая мне встречу с каким-нибудь значительным специалистом в области вирусологии прямо сегодня. И вот теперь его лихая физиономия мелькнула в дверном проеме.
— Смородинцев в Институте гриппа, — заявил полковник. — Сегодня он уезжает в Москву, в Боткинскую больницу, но через час сможет уделить время, минут двадцать. Тут волей-неволей в высшие силы поверишь — такое совпадение! Нам очень повезло, это — уникальный человек!
Я ничего не слыхал про Смородинцева, но Гериловичу не доверять не мог. Наверняка был одобрямс от Волкова, или еще от кого — повыше. Редактор Татьяна смотрела на нас во все глаза:
— Вы ведь — полковник К.? — спросила она у Казимира Стефановича, и тот расцвел аки одуванчик под майским солнцем. — Вы вправду так и живете, как Белозор в статьях писал? А Бирилова он не с вас срисовал? И прямо сейчас вы снова мчитесь спасать мир?
— Не мир… Скорее — пятьдесять миллионов наркоманов, проституток, гомосексуалистов. И десять миллионов нормальных людей, — кивнул на меня Герилович, но было видно, что ему зверски приятно.
А я что? Я про шестьдесят миллионов зараженных СПИДом на 2011 год помнил. Других данных у меня не было. Вот буду стараться вспомнить всё что смогу и зафиксировать в письменном виде, пока таинственного Смородинцева ждем. А потом записи ему передам — это всяко эффективнее будет, чем бестолку языком молоть.
* * *
Анатолий Александрович Смородинцев был личностью легендарной. Вирусолог, бактериолог, иммунолог, инфекционист — именно он разрабатывал вместе с другим известным ученым и медиком Михаилом Чумаковым вакцину от полиомиелита, а еще — против гриппа, клещевого энцефалита, кори, эпидемического паротита… Работал над противовирусными лекарствами, например — ремантадин, как выяснилось, оказался именно его творением.
Полиомиелит, который был настоящим детским кошмаром, был побежден благодаря интеллекту и воле этого человека. Так, например, чтобы доказать безвредность вакцины от полиомиелита, Смородинцев вместе с другими вирусологами выпил жидкость, содержавшую вакцинные штаммы. Однако, следующим этапом было испытания на детях, у которых нет иммунитета к страшной болезни. Но попробуй-ка найди семью, которая согласиться Затем вакцину следовало испробовать на маленьких детях, не имевших иммунитета к заболеванию. Тогда Смородинцев предложил испытать вакцину на своей пятилетней внучке. Две недели контрольного срока прошли, иммунный ответ был получен, антитела появились, девочка не заболела. Тогда вакцину дали детям других сотрудников отдела, и этот этап тоже стал успешным.
— Они стали помещать живую вакцину в конфетки, драже! Никаких уколов для детей! — Герилович рассказывал мне всё это с горящими глазами, он явно гордился тем, что все эти люди — наши, советские ученые. — Но были и забавные случаи: это самое драже продавали в отделах со сладостями, в магазинах! А один из детишек наших вирусологов распробовал вакцину и вытащил из холодильника и съел целую пачку: штук сто! Говорят, бабуля от ужаса в обморок упала, но больше никто не пострадал.
— Одуреть, — сказал я. — Вот это — прогрессоры! А не всякие там командирские башенки и промежуточный патрон…
— Что говоришь? — переспросил Казимир Стефанович.
— Ничего, ничего. К правильному человеку меня везешь.
Вез он меня на Аптекарский остров, и ехали мы по проспекту Медиков. Очень символично!
Наше восторженное состояние от предвкушения встречи с правильным человеком было быстро остужено: Смородинцев был хмур, сосредоточен, конкретен. Бегло просмотрев мои заметки про ВИЧ, он, не уточняя источников информации, задавал очень много дотошных вопросов. На большинство из которых я ответить, конечно, не мог. Антиретровирусная терапия, группы риска, способы заражения, профилактика — а что еще? Что вообще обыватель знает о вирусах? Ну да, ну да, в 2020 мы все вдруг стали вирусологами, но по большому счету — пшик.
 
— Что ж, молодой человек… Это всё очень интересно и настораживающе, но данных маловато,- Смородинцев поправил очки и еще сильнее нахмурился. — Но если вы говорите, что в Соединенных штатах уже начаты исследования, и пневмоцистная пневмония и саркома Капоши — это оппортунистические заболевания…
— Доктор, — я беспомощно поднял вверх руки. — Я — обычный журналист. Не медик, не ученый. Считайте — ко мне попали обрывочные сведения, я услышал некую информацию в которой я вообще не разбираюсь, но в правдивости их сомневаться не имею права. Если мы сможем спасти от этой заразы наших, советских людей и еще одного американского фантаста, просто уделив внимание профилактике и стерилизации…
— Просто уделив внимание? — из хмурого Смородинцев стал печальным. — Если бы вы знали, как у нас обстоят дела со стерилизацией и средствами индивидуальной защиты в обычных районных больницах… Да и вообще — самая серьезная проблема — это тестирование, диагностика болезни!
— А я сам — из района! — про дефицит резиновых перчаток и многоразовые шприцы вида ужасного мне рассказывать было не нужно. — Послушайте, доктор… Вы хотите помочь, я — тоже. Я не смыслю в медицине, не смогу помочь с тестированием, но могу сделать так, чтобы вас услышали на самом верху.
Смородинцев недоверчиво откинулся на стуле.
— Я понимаю, что у вас солидная протекция, молодой человек, но…
— Петр Миронович точно прочитает то, что ему на стол положат от меня, — сказал я. — И точно постарается сделать всё возможное.
— Фабрику по производству резиновых перчаток? — невесело усмехнулся Смородинцев. — Лабораторию для разработки экспресс-тестов на этот ваш ВИЧ?
— А хоть и фабрику! — улыбнулся я. — Батька Петр — может!
— Ну, дай Бог, дай Бог… — Смородинцев скрипнул стулом, вставая. — В любом случае — спасибо вам за… Небезразличие.
— Вам спасибо, доктор! — я был гораздо выше и крупнее этого удивительного человека, но чувствовал себя школьником, который помог учителю вытереть доску и жутко этим гордился. — От всех нас — спасибо!
Он рассеяно махнул рукой, развернулся, полы его белого халата взметнулись, подобно крыльям птицы, и Смородинцев вышел прочь.
Я посидел еще немного в этом казенном кабинете, на неудобном стуле, погруженный в собственные мысли, а потом пошел искать Гериловича: пора было играть в шпионские игры.
  
Глава 18 в которой три писателя пролетают
 
В Шереметьево мы ехали на автобусе с большой надписью «INTOURIST» на борту. Я к интуристам никакого отношения не имел, а вот молодой чех Яхим и взрослый поляк Анджей — очень даже. Вообще-то они оба были мне знакомы — как писатели, сорок лет спустя. По одному из них я даже фанфики писал, а второй был постмодернист. И в этой реальности, похоже, они оба обратились к писательскому делу на несколько лет раньше, чем в моей. И это было хорошо, ребята-то были очень талантливые!
Мы втроем должны были лететь из Москвы в Гавану, а оттуда уже на легкомоторном самолете нас обещали доставить к месту проведения форума. Форум на тропическом острове? Это что-то новенькое…
Исла де Мона относится к Пуэрто-Рико, а Пуэрто-Рико — зависимая от США территория со статусом «неинкорпорированной организованной территории». По факту американцы просто оттяпали его у Испании в свое время и плевать хотели на международные нормы и условности. Почти сто лет уже мутили гешефты и закрывали гештальты в этом протекторате, пользуясь дырами в законодательстве и насквозь коррумпированой администрацией вот и всё.
Например, очень мутный литературный форум тут тоже провести можно. В Свободно ассоциированном государстве, а не на благословенной земле Соединенных штатов. Видимо, схема была отработанной: студенты из университета Брауна, что в Род-Айленде, на этой самой тропической Моне имели что-то вроде летнего творческого лагеря — туда мы и направлялись.