"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— Нормально!
Хотя синяк у него будет знатный! Но благодаря нашей Федерации дворового бокса такие отметины на мужчинах самого разного положения теперь стали явлением довольно обыденным. Бить друг другу хлебальники — это развлечение нынче здорово теснило посиделки на кухне за бутылкой беленькой или алкогольные прятки в гаражах и на рыбалке от благоверных. Впрочем, дражайшие супруги наших бойцов в большинстве своем Федерацию считали филилалом ацкого ада на Земле, а тех, кто ее придумал — не менее ацкими сотонами. Ну да — резоны у лучшей половины человечества были: случались у боксеров и серьезные травмы, типа сотрясения или перелома носа. Но мужикам нравилось! И по сравнению с регулярным употреблением спиртного всё-таки вреда для здоровья было куда как меньше. Ну да, о победе спортивного мордобоя над пьянством говорить пока было преждевременно, но тенденция в целом радовала. По крайней мере, директор БелАЗа и ректор Минского институты культуры на этой неделе щеголяли конкретными бланшами, и нашим фотокорам приходилось здорово изгаляться, чтобы сделать приличный снимок. Так что третий секретарь с синяком на скуле — это так, пустяки, дело житейское.
В общем, мы с Владимиром Александровичем были вполне довольны друг другом. Я понял, что в целом форму не растерял, и даже наоборот — кажется, в плане дыхания и выносливости стало полегче: отказ от алкоголя всё-таки сыграл свою роль. А Исаков отвлекся от своих партократических будней и получил заряд бодрости — в скулу.
— Значит, смотри. В кулуарах витает такая идея… Но это всё — слухи, домыслы, понимаешь? Это мы, молодые ее двигаем, — он горделиво тряхнул шевелюрой и белозубо оскалился.
Тоже мне — молодой… Сколько ему — сорок? Ну да, для нынешних коммунистов это можно сказать юность! Даже давно разменявший седьмой десяток Машеров по сравнению с безвременно почившими в результате странной авиакатастрофы вершителями судеб Союза казался мужчиной в самом расцвете сил, что уж о Исакове говорить?
— Ну, ну, и что за идея? — поторопил его я. — В духе Модернизации, конечно?
Желудок урчал, требуя калорий, и мы двигали к «Потсдаму» — Исаков любил жить красиво, и в нормальную столовку идти отказывался.
— А то! Сколько партий в Корейской народно-демократической республике? — спросил он.
— А? — удивился я, а потом напряг память и выдал. — Три!
— Неправильно! — он выпалил это не думая, а потом несколько раз моргнул, осознавая мой ответ. — То есть — правильно… Никто не знает, а Белозор — знает! Ты какого хрена такой умный сукин сын?
— Я не умный, я эрудированный. Так что там с партиями?
— Так вот — у товарища Кима целых три партии в кармане. Трудовая партия Кореи — про нее все знают, а еще — Социал-демократическая партия Кореи и Партия молодых друзей небесного пути. Все три партии входят в Единый демократический отечественный фронт КНДР. При этом в Конституции страны закреплена руководящая и направляющая роль Трудовой партии Кореи, которую признают две другие партии. В парламенте страны — Верховном народном собрании КНДР — Трудовая партия Кореи имеет что-то около шестисот мест, социал-демократы — примерно полсотни, а Партия молодых друзей небесного пути — двадцать или около того. Еще чуть более десятка мест занимают беспартийные.
— И что, мы теперь будем строить чучхе? — скривился я.
— Да не корчи ты рожи! Мы вермонтского отшельника позовем на родину вернутся! Это будет совсем, совсем не чучхе…
— Ого! А нахрен нам тут Иван Денисович? Бр-р-р-р, то есть как его там… Ну, не важно. Главное — зачем?
— Ну вот смотри: три партии. Одна Коммунистическая… Или там — Социалистическая, это будет несколько более приближено к реальности, у нас ведь развитой социализм, верно? А коммунизм у нас в перспективе… В общем — вся старая партократия, партийный бетон, как говорят поляки — это будут коммунисты-социалисты. Дальше — молодые, дерзкие, резкие, агрессивные — это у нас будет Радикальная партия. Популисты. Ну там — выкрики с трибуны на злобу дня! Есть для этой цели один парень — Володя. То ли еврей, то ли русский… В ИнЮрколлегии работает. Он сейчас инициативную группу организовал, заваливает бумагами все инстанции… Мы с ним общались — оратор прекрасный, но человек очень, очень экстравагантный. Он берет на себя Москву, Ленинград, Сибирь, Среднюю Азию… Я — Минск, Киев, Прибалтику… Развернемся! А бородатый затворник из Вермонта будет отыгрывать совесть нации и призывать ко всему хорошему и выступать против всего плохого. Какая-нибудь христианско-демократическая… Нет, это, пожалуй, слишком. Ну, например, просто Демократическая партия. Будут за права человека бороться, природу защищать от загрязнений, в тюрьмы передачки собирать и на адвокатов для всяких вырожденцев сбрасываться деньгами. Это наш Иван Денисович… Тьфу, черт… Исаевич, и никакой не Иван, конечно! Он ведь и так этим занимается! Пусть тут своей благообразной бородой всему просвещенному миру сигнализирует — времена меняются!
— Листья дубовые падают с ясеня… — в последнее время поговорку эту я повторял всё чаще.
— Погоди ты с листьями! — мы поднимались на крыльцо «Потсдама», и Исаков явно выдал еще не всё. — У нас ведь в Верховном Совете будут еще места для беспартийных! И тут, Гера, зазвучит цыганочка с выходом и появится товарищ Белозор — великий и ужасный, главный всесоюзный чудила!
—…Вот нихера себе так нихера себе! — закончил я.
Одуреть какие умные у нас нынче власть имущие завелись! На фоне всего это цирка с конями, который из себя будет представлять будущий Верховный Совет, Машеров с Романовым станут смотреться просто оплотом адекватности и стабильности! На них одни молиться будут, только б радикалы к власти не пришли и ядерную войну пополам с новым тридцать седьмым годом не развязали, а другие — начнут кланяться в пояс, чтобы «дерьмократы и либерасты» страну не просрали (или какая там мантра самая любимая у турбопатриотов?). И при этом всём и радикалы, и демократы буду кушать у Инженера с Учителем с руки, ибо кто, как не тандем двух великих вождей пошел на такой мощный шаг в сторону построения настоящего советского народовластия, альтернативных выборов и многопартийности? А учитывая, что Исаков плотно работает с Волковым — радикалы скорее всего будут плясать под дудку Службы активных мероприятий. Демократов, наверняка будет употреблять Аквариум — многие из диссидентов, которых под эту марку пригласят вернуться, сидят на крючке Главного разведывательного управления. А уж КГБ традиционно окучит коммунистическо-социалистическую делянку… Расклады великолепные просто! Система сдержек и противовесов во всей красе!
Ну, как говорится — нашему теляти вашего бы волка забодати… Пупок бы не развязался от попыток объять необъятное. Эх, узнать бы что по этому поводу Петр Миронович думает! Он-то наверняка все ниточки в руках держит, мог бы пояснить в какую сторону мне воевать, что ли?
Шикарный потсдамовский обед не лез в глотку. Элегантные интерьеры — не радовали. Я механически жевал, заставлял себя глотать еду и с ужасом думал, что, похоже, придется-таки становиться депутатом… Или — бежать из страны хоть к черту на рога. А куда бежать-то? Ну да, убивать меня вроде как не станут: я их давно предупредил о списке из предсказаний, которые отправлю, например, Брозу Тито или еще кому-нибудь из более-менее приличных лидеров. Но — всё что я могу, всё что я умею связано с русским языком! Ну да, с белорусским тоже, но от этого суть проблемы не меняется. Некуда мне бежать! Мое отечество — от Бреста до Владивостока, от Мурманска до Термеза, а всё остальное… Остальное — это для туризма, для путешествий, для… Доживания. Это будет уже не жизнь, если я сбегу.
А потому — сосредоточиться следовало на конкретных вещах. Нехрен бороться с ветряными мельницами, которых, к тому же, еще и в природе нет, и невесть когда они появятся.
— Что делать думаешь в связи со всем вот этим? — спросил Исаков, рассматривая оливку на вилке. — Есть озарения по этому поводу?
Оливку! В СССР! Я не знаю, были ли в Минске оливки в 1981 году, но в моей Дубровице они появились только в начале двухтысячных! С яростью я набросился на забугорный деликатес и запихал в рот сразу пять штук, прожевал их, ощущая, как рот наполняется давно забытым вкусом, проглотил и сказал: