"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
— А я говорю — не обдрищусь! Наоборот — очень полезно для организма!
— Слушай, — сказал Петрович, — Если ты залпом выпьешь стакан подсолнечного масла — я тебе куплю бутылку.
— Беленькой?
— Беленькой. Вот работу закончим — зайдем в сельпо и возьмем масла и водки. Бахнешь стакан — я тебе сразу бутылку.
Иван задумался и облизал пухлые губы.
— А Викторович что?
— А что Викторович? Я сейчас ему суть спора изложу, и он скажет, что ты идиот!
Дед возвращался из сельсовета мрачный:
— Ну что, хлопцы? Не судьба нам в Дубровицу вернуться — замыкание на Верхних Жарах. Ничего срочного, всё работает — но разобраться надо, — а потом повернулся ко мне: — Хотел, Гера, монтерского хлебца? Ну, вот. Еще и в будке заночуешь, почувствуешь нашу работу на своей шкуре...
Хлопцы поворчали и полезли за нехитрым ужином: у каждого с собой был тормозок. Сало с мясными прожилками, лучок, черный хлеб, вареная бульба, яйца и малосольные огурчики. Соль в спичечном коробке, чай из эмалированных кружек, нагретый на буржуйке. Быть нахлебником я не желал. А потому — потопал в сельпо.
На полках было не густо. Однако хлеб, плавленый сырок, пряники я взял. Тушенки не было — потому взял нечто весьма специфическое. Жестяная банка, а на оранжевой этикетке вместо головы коровенки — голова младенца и надпись "Консервы мясные детские". Бр-р-р-р! Пока я размышлял над особенностями советского маркетинга, в дверь вошли Петрович и Иван.
— Девушка! — сказал старый монтер, — Дайте бутылку подсолнечного масла, бутылку водки и стакан.
— Хех! — сказала девушка, — Это с чегой-то такой странный выбор? Вы б на закуску лучше кильку в томате взяли — все берут и всем нравится!
— Так тут такое дело... — почесал затылок Петрович, — Вот этот дурень говорит, что выпьет стакан подсолнечного масла залпом. А я ему за это бутылку водки обещал.
— Хе-хе! — бабенка за прилавком задорно усмехнулась, достала из-под прилавка стакан и масло в стеклянной бутылке, подставила стул и полезла за водкой.
Иван и Петрович, да и я тоже, завороженно наблюдали за ее роскошными формами под синим халатом. Немаленькая девочка, но и толстой ее не назовешь... В общем — есть женщины в русских... То есть — полесских селеньях!
Бутылок с водкой у нее было две. Коварная продавщица заглянула в глаза несчастного Ивана и загадочным голосом проговорила:
— А если два стакана выпьешь — я тебе и вторую бутылку подарю. И газету еще дам, пригодится.
Иван смотрел совсем не в ее глаза, а намного ниже и потому, или не потому — сглотнул.
— Чорт с вами. Наливайте!
Желтая густая жидкость забулькала в стакане. Толстые смуглые пальцы ухватились за его граненые стенки... Большими глотками этот невероятный человек выпил двести граммов масла, поставил и стукнул донышком по прилавку:
— Фе-е-е-е... Ещё!
— Ой дура-а-ак! — схватился за голову Петрович и сунул продавщице несколько монет, — Дайте еще одну газету.
Второй стакан заходил тяжело. Видно было, что Иван страдает и прикладывает массу усилий. Последние капли стекали в его рот совсем медленно.
— Всё! — победно выдохнул он и ухватился за живот обеими руками, — Где мой выигрыш?
Бутылки отправились в необъятные карманы брезентовых штанов, и толстенький монтер пошел на выход — очень странной походкой.
— Ну всё, теперь у вас не товарищ, а бомба замедленного действия, — предупредила девушка за прилавком, — Полтора часа максимум — и будет горе! Проходите, не создавайте очередь!
О женщины — имя вам коварство! Ну ладно, Иван — дядько очень странный, это сразу ясно. Ладно — Петрович, хочет дурака отучить от излишней самонадеянности и одновременно позлорадствовать из чисто хулиганских побуждений. Но ты-то, милая барышня, зачем про второй стакан сказала? Зачем несчастного соблазняла второй бутылкой?
Я расплатился и вышел на улицу.
Монтеры точили лясы с местными на небольшой площади, где стояли сельпо, сельсовет, клуб, библиотека и закусочная. Щелкали семечки, мужики доедали остатки перекуса.
Ветер успокоился, едва-едва гоняя по земле первые опавшие листья. Возвращались домой коровы с пастбища, мотая рогатыми головами и грустно мыча. Хозяйки встречали своих Зорек и Машек у калиток, заводили во дворы. Брехали неугомонные собаки.
— Поехали, хлопцы? Заночуем уже около места, чтобы с утра раненько разобраться, что там за замыкание было. Как рассветет — так и приступим и часам к десяти будем дома! — скомандовал Чуйко. — По коням!
***
До Верхних Жар от Вышемира — километров пятьдесят. Мы ехали их, наверное, часа три. Причина была проста: Иван дристал. Он просил машину остановиться каждые пятнадцать минут и убегал в кусты весьма надолго. Успело всерьез стемнеть, народ даже устал глумиться над незадачливым коллегой... Рубило в сон, и в итоге все, кроме Викторовича и водителя Васи, которые бдели в кабине, и Ивана, которому тоже не спалось, разлеглись в будке, заняв почти всё пространство. Я тоже прикорнул в углу, стараясь держаться подальше от непонятной трубочки, из которой периодически капала горячая вода, и от печки-буржуйки, которую натопили до раскаленного состояния.
Уснул я сном праведника, положив под голову оранжевую монтерскую каску. А проснулся от странного звука:
— Бом-м! Бом-м!
— Ива-а-ан! — застонал Петрович, — Какого хрена?
Иван не откликался. Он спал. С ведром на голове. На ведро из странной трубочки капала вода, но исстрадавшемуся и до синевы пьяному Ивану было фиолетово. Две бутылки в одно рыло, на кристально чистый после многочасовых страданий желудок и кишечник — это даже не Хиросима и Нагасаки. Это Содом и Гоморра.
В будке проснулись все. И все злобно смотрели на Ивана.
— Бом-м! Бом! — падали капли на жестяное ведро.
— Зараз адбудзецца вынас цела! — сказал кто-то из хлопцев по-белорусски, — У меня уже сил нет. Я его убью!
— А ну-ка, тихо! — сказал дед, — Берите этот брезент. Этот ёлупень будет спать на крыше.
Ёлупня скрутили подобно мумии, чтобы не замерз, оставив одну лишь дырку для лица, затащили на крышу фургона и уложили там на бок поудобнее, а то ведь вдруг блевать будет? Может и захлебнуться ненароком! Его привязали веревками за скобы по бокам крыши и с чувством выполненного долга полезли в будку. Замерзнуть у бедолаги не получится — брезента намотали действительно много, Иван внутри должен был чувствовать себя как в теплом спальном мешке.
— Давайте спать! — сказал Викторович, — Никуда он не денется.
***
— Помогите, хлопцы-ы-ы! Меня парализовало! Петро-о-о-ович, у меня столбняк! Продавщица какую-то дрянь в масло подмешала!
— ...я-я-я-я-ть!!! ИВАН!!!
Утро началось с первыми лучами солнца, которые разбудили Ивана на крыше, а он разбудил нас. Зато — проснулись. Раскрутили товарища, спустили на грешную землю — и отправились обследовать ВЛЭП.
По всему выходило — виной были аисты. Печальная статистика — большая часть коротких замыканий на высоковольтных линиях случается именно по вине этих летающих товарищей. Страдает энергосистема, погибают птицы...
— Что делать — не представляю! — посетовал Чуйко, — Вьют буслы гнезда на опорах — это полбеды, хотя тоже очень некстати. Порой обрывы случаются. И вот так по-дурацки гибнут. Жалко! Красивые птицы.
— Послушайте, Осип Викторович! — у меня в голове щелкнуло, — А хотите — рацуху? Даже две!
Я понятия не имел — делали тут такое или нет, но... В Дубровице в начале двухтысячных при нашем городском РЭС открылся цех, где на месте сваривали приспособления как раз для противодействия аистам. Обычные рогульки, перекрученные стальные прутья, которые крепились на поперечинах опор вверх штырями. Аист, он же бусел — птица умная, на такую ненадежную конструкцию садиться ни в жизнь не будет!
А что касается гнезд...
— А что — гнезда? — заинтересовался дед.
— А вот специальный такой конус, или площадочку на кронштейне крепить на вершину бетонной опоры? Чтобы проводов и изоляторов никак не касалось? Деревянные столбы — Бог с ними, а бетонные-то выдержат! — это я видел тоже в будущем, в Малоритском районе Брестской области.