"Фантастика 2923-134". Компиляция. Книги 1-23 (СИ)
Портье наклонил голову в другую сторону и выжидательно растянув губы в улыбке.
— Буду весьма благодарен, — я вытащил и положил на стойку банкноту. — И в дальнейшем тоже.
Деньги мгновенно исчезли, а портье улыбнулся куда шире.
— Понимаю, господин Ласси. Не извольте беспокоиться. Ни одна живая душа от меня ничего не узнает! — и он торжественно прикрыл глаза.
Я вернулся к себе в номер, отклеил усики, разделся и наполнил ванну.
Потом, ложась в постель, думал, что от мыслей не засну. Заснул. Снились чёрные с белыми пятнами крысы, рыскающие по гостиничному коридору: шуршали когтями по паркету, нюхали, водили усами и царапались в дверь, желая проникнуть в номер.
Глава 55
Утром я в образе брюнета спустился за свой столик в ресторане «Герцогини». Заказал слегка удивившемуся официанту круассаны с горячим шоколадом и обжаренные на английский манер (с одной стороны) тосты с маслом. Пока ждал, обратил внимание на двух господ, занимавших соседний столик. Один был в серой визитке, серых брюках, голубой жилетке с искрой и перламутровом галстуке. Он поглощал омлет, шевеля пышными подусниками. Его товарищ, толстый, гладко бритый, весь в чёрном, за исключением накрахмаленной сорочки, разглядывал кексы, посыпанные шоколадной крошкой. Минут пять я слушал, как они обсуждают политические новости. Ничего интересного. Обычные обывательские разговоры.
Появился официант и вместе с завтраком положил на край стола сложенную записочку. Ничего не сказал, только посмотрел многозначительно.
Я листок развернул под столом — оказалось, послание от портье. Торопливым угловатым почерком было написано всего несколько слов:
«Утром вами интересовались. Спрашивали, к кому ездила госпожа Рессенс. Я сказал, что этот постоялец уже съехал, а имён мы не даём. Сулили за помощь двадцать фунтов».
Последнюю фразу портье приписал с намёком. Мол, вот какого заработка лишился, верою и правдою вам служа, щедрый господин. Придётся компенсировать. Сложив записку, я спрятал её в карман жилетки. Надо расспросить портье, и за это, конечно, тоже заплатить — потому тот и был так краток, что рассчитывал заработать в приватной беседе.
Постелив на колени салфетку, я взялся за приборы. Похоже, предстоял интересный день. Возможно, даже опасный. Быстро покончив с завтраком, я направился к стойке портье. Тот меня ждал, потому что заметил издалека и поманил за собой в каморку неподалёку — благо, постояльцы были ещё в ресторане.
— Сегодня часов в восемь явился господин, весь в чёрном! — зачастил, поглядывая из-за приоткрытой двери в фойе, портье. — Интересовался, к кому и в какой номер приезжала госпожа Рессенс. Просил сообщить приметы съехавшего господина, я описал вас как лысеющего толстяка лет сорока пяти.
— И что, он поверил?
— Просил показать регистрационную книгу.
— Показали?
Портье развёл руками.
— Почему бы не показать? Но фамилию не вашу, а другого господина. Нашего прежнего постояльца, выехавшего ещё давеча.
Я подумал сначала, что жизнь неизвестного мне толстяка может оказаться в опасности, но тут же понял, что людей, убивших Лоузи, а теперь охотящихся на меня, интересует не сорокалетний «знакомый» госпожи Рессенс, а вполне определённый молодой человек, предусмотрительно превратившийся недавно в брюнета.
— Что ещё? — спросил я, извлекая на свет Божий банкноту.
— Обещал заплатить, если сообщу о вашем появлении, — вкрадчиво ответил портье.
— Сказал, что вернётся?
— Никак нет. Однако я отправил носильщика поглядеть, куда этот господин направится, и оказалось, что далеко он не ушёл. Сел в кафе напротив. Может, и до сих пор там.
Дежурит, — понял я. Отдал портье деньги.
— Продолжай в том же духе, любезный, — сказал прежде, чем выйти из каморки в фойе, — и не будешь обижен.
— Весьма благодарен, — портье угодливо поклонился.
Я прошёл за фикусами и пальмами в горшках так, чтобы с улицы меня было не видать, и пристроился возле большого окна в тени широких ядовито-зелёных листьев.
Объект сидел в кофейне возле окна и, не отрываясь, глядел на выход из гостиницы. Судя по всему, собирался провести так не один час, если понадобится. Я решил, что, раз этот человек способен вести слежку столь добросовестно, он должен обладать опытом. Но полицейским он не был. В этом я не сомневался по той простой причине, что узнал в невысоком рыжем человеке одного из тех, кто поджидал меня возле трапа теплохода в тот самый день, когда был убил Лоузи. Возможно, раньше этот соглядатай и был агентом, но потом поменял место службы и теперь работал на кого-то частным образом — ну, или просто подвизался на вольных хлебах.
Я понаблюдал за ним минут десять, потом стоять возле окна надоело, и я составил простой план: рано или поздно эти люди, кем бы они не были, разберутся, что предмет их интереса перекрасился, и застигнут меня врасплох. Я предпочитал быть к встрече готовым — а ещё лучше, опередить своих потенциальных убийц. Тем более что их изобличение имело прямое касательство к заключённому с Рессенс договору. Значит, надо поменяться со шпионом местами. Жертва станет ловцом.
Я вернулся к стойке портье и спросил, где в гостинице чёрный ход.
— Понимаю, — наклонил сверкающую от помады голову служащий. — Ник, проводи! — крикнул он одному из коридорных.
Тот сразу подошёл. Я сунул ему мелкую банкноту и был доставлен через лабиринт помещений, обычно скрытых от глаз постояльцев, к двери во двор. Здесь громоздились ящики с провизией, очевидно, недавно доставленной. Коридорный отпер замок и, поклонившись, выпустил меня на улицу.
Воздух показался мне прохладным, да и небо стало затягиваться тучами. Подняв воротник пальто, я вышел из подворотни и перебежал через улицу так, чтобы во время этого маневра быть скрытым проезжающим фургоном доставки пиццы. Двинулся вдоль стеночки по направлению к кофейне, открыл дверь и вошёл, сопровождаемый звонком колокольчика.
Соглядатай в чёрном головы не повернул — боялся упустить объект слежки. Перед ним стояли чашка и пустое блюдце из-под пирожного. Я занял место через два столика так, чтобы рыжий мог меня увидеть, только развернувшись назад всем корпусом.
Подошёл официант в белом фартуке, задал вопрос на голландском. Я молча показал, будто пью. Официант оказался понятливым. Кивнул и ушёл. Через пять минут принёс горячий кофе, задержался на мгновение — не будет ли ещё каких указаний. Я кивнул и жестом показал, что вполне доволен.
На столике лежала свежая газета, правда, уже кем-то прочитанная — это было ясно по тому, как её сложили. Я развернул её и сделал вид, что изучаю заголовки, хотя, конечно, не понимал ни слова.
Так прошло около получаса. Рыжий успел заказать ещё одну чашку кофе, а я решил взять сразу кофейник. Приходилось рассчитывать на то, что из «Герцогини» рано или поздно выйдет кто-нибудь из постояльцев, похожий на меня, и человек в чёрном двинется за ним. Но время шло, а гостиницу пока покинули только две супружеские пары, несколько пожилых дам с компаньонками или горничными, четверо мужчин лет сорока. Молодые тоже были, но, как назло, ни одного рыжего. Почти все сразу нанимали такси и уезжали.
Я отложил осточертевшую газету и принялся надуваться кофе. Сходил в уборную. Вернувшись, застал соглядатая на прежнем месте. И как у него шея не затекает всё время вбок глядеть?
Я уже почти отчаялся и решил было вернуться в номер, когда из «Герцогини» летящей походкой выпорхнул ослепительный юноша с рыжими волосами, в сером английском пальто, такого же цвета брюках и кепи. На ногах — лаковые ботинки. Пройдя шагов десять, он осмотрелся в поисках такси, не нашёл, махнул рукой, затянутой в перчатку, и двинулся по улице.
Соглядатай тут же поднялся, положил на скатерть деньги и направился к выходу. Дождавшись, пока он пройдёт мимо витрины, я отправился следом, прихватив на всякий случай газету (вдруг надо будет прикрыться).