Проклятие Синей Розы (СИ)
Но, увидев девушку, такую растерянную, не знающую чего ещё ожидать от психа-Хейдена, что только и делал, что поливал её грязью и клял последними словами, его решимость едва не дала трещину. Он пришёл обмануть её, чтобы с помощью этого обмана получить желаемую силу. А она ждала – на самом деле ждала и надеялась, должно быть, влюбившись в него по самые уши. И хотела его – на самом деле, своего мужчину, без всякой корысти.
А ещё он никогда не был с девственницами, его подружки из баров и сами не помнили, когда лишились её, а тут… Ведь у девушки могла быть совершенно иная судьба. Может быть, в их проклятый лес занесло бы того, кто на самом деле полюбил её, несмотря ни на неказистую внешность, ни на что другое. Ведь он и сам уже привык к тому, что по утрам его будила не красавица-фотомодель, а обычная деревенская простушка, которой до «красавицы» было далеко как пешком до Лондона.
И всё же было в ней что-то притягательное, тёплое, как домашний уют, хотя Хейд и сам не хотел признавать этого. Но он привык. Нет, не полюбил, но привык. И не будь Лауры, он смирился бы. Но его сводная сестра была дороже ему собственной жизни, и он не мог, не хотел от неё так просто отказываться. Не теперь.
Однако чувство вины он сейчас испытывал не перед ней, а перед Марисоль – знахарка заслужила счастья. Не такого, какое он мог ей предложить. Пусть телом Хейден теперь и принадлежал ей, но вот душа всё так же мучительно, но непрестанно тянулась к Лауре. Он любил её, он только сейчас понял, насколько любил…
***Марисоль долго лежала, не шевелясь на своей кровати, обнажённая, но счастливая, и улыбка не спешила сходить с тонких губ. Впервые она была счастлива, настолько, что готова простить всех богов и себя за некрасивую внешность, за судьбу, что сама не выбирала… Хейден был с ней. Он сам захотел этого.
Теплота всё ещё разливалась внизу живота божественными ощущениями радости и счастья. Физическая боль была лишь сладким напоминанием случившегося, и девушка радовалась даже ей и была уверена – теперь всё получится. Всё сложится. И они будут счастливы. Она усмирит Зверя внутри своего мужа, и у них родятся самые прекрасные на земле дети, потому как брак их был благословлён богами.
Пусть её невозможный Хейден был упрям. Он ушёл, едва всё закончилось и их тела насытились друг другом. Ему было тяжко… Марисоль понимала это. Она знала, как непросто самцам ломать себя, подстраиваться под обстоятельства, память предков услужливо подсказывала ей об этом. А потому она должна быть терпелива.
Она – женщина и способна с этим справиться. Её муж смирится и, наконец, обретёт покой в тихой семейной жизни. А она будет ждать этого момента терпеливо и со смирением.
Но как же ей хотелось сейчас его обнять. Просто прикоснуться, почувствовать напряжённые мышцы под загорелой кожей. Или, хотя бы, просто увидеть…
***Хейден чуть вздрогнул, когда тёплые маленькие ладони легли на его плечи, лишь слегка сжав их. Марисоль не вытерпела и пошла вслед за ним, в ночь, от которой скоро останется одно только воспоминание. Но, зато, какое!
Парень хотел привычно разозлиться на девушку, но, почему-то, не смог. То ли смертельная усталость, то ли чувство вины лишили его последних сил. И он продолжал молчать, благо, и она не лезла с разговорами. Лишь присела рядом, прижавшись всем телом.
Нет, ему по-прежнему не хотелось обнимать её в ответ. Но и былое напряжение исчезло. Он не замёрз, но с ней ему было теплее. И, наверное, не так одиноко.
А после она уткнулась лбом в его крепкое плечо, и прошептала:
- Не мучай себя. Ты не обязан любить меня. Я всё понимаю. И справлюсь с этим. Но ты должен знать: я люблю тебя, Хейден. Просто знай.
Он не ответил, ком встал в горле от злости, впервые – на себя.
А сердце… Сердце скрутило колючей проволокой, нещадно терзавшей живую плоть.
Что он наделал. Что же он наделал…
Глава одиннадцатая. Ждать рассвета. (Часть 1)Поцелуй затянулся, обещая перерасти во что-то большее. Лаура разомлела в жарких объятиях француза, а месье Бертран уже всё настойчивее пытался проникнуть под одежду девушки, постепенно стаскивая с плеча рукав свободного платья, покрывая обнажившуюся кожу нежными поцелуями.
Слишком быстро, слишком необдуманно… На ум почему-то пришло осуждающее лицо Хейдена. И что-то ещё мешало, невидимое, но ощутимое, неприятное… Предчувствие?
- Гаспар, остановись…
До того слишком долго доходил смысл слов Лауры, глаза мужчины были затянуты сладостной пеленой, он весь находился в предвкушении близости и, отрываться от неё, должно быть, ему ужасно не хотелось.
- Что такое, ma rose?...
А Лаура вместо ответа замотала беспокойно головой, чтобы понять причину своего внезапного беспокойства. Да вот же она – Мари! Стоит у самой двери, переминаясь с ноги на ногу, а глаза полны ужаса и слёз. Подбородок дрожит, а она всё не решается подойти ко взрослым, застуканным за пикантным занятием… Нет, Гаспар её по прежнему не видел, а потому с удивлением следил за траекторией взгляда Лауры, ничего не понимая. Но беспокойство передалось и ему.
- Что случилось, дорогая? – вновь спросил он, но девушка не обратила на его слова никакого внимания.
- Мари?! – вместо этого воскликнула она, и девочка, моргнув, вдруг заголосила.
- Беги, Лаура! – умоляюще призвала малышка. – Она уже близко!
Но дверь в тот же миг распахнулась с небывалым грохотом, хотя для сущности, оказавшейся за ней, наверное, материальная преграда преградой не была.
Чернота, показавшаяся за ней, колыхалась в воздухе тёмными эфемерными лентами, то расплываясь туманом, то ненадолго принимая очертания стройного женского силуэта. Глаза ужасающего создания горели яркими огоньками и формы не меняли. А злость и ненависть, исходившая сейчас от них, ощущалась всей кожей и позвоночником, и слово «страх» тут казалось совсем неуместным – скорее дикий ужас, что комом засел в горле и физически не мог вырваться наружу.
Но кроме этого в поле видимости ужасающего создания, пританцовывая в воздухе, кружили самые настоящие ножи. «Фамильное серебро» - пропищал в голове Лауры насмешливый голос, а сущность в тот момент, внимательно оценив обстановку, прошипела низким шелестящим свистом:
- Сччччччастьюююю… Нееееее бывааааать!
И взмахнула предполагаемой рукой слишком неожиданно, чтобы Лаура могла успеть…
А вот Гаспар оказался проворнее. Он оттолкнул девушку слишком резко, чтобы та упала, а сам подставился под всё безжалостное великолепие летящих в него кинжалов. И сразу несколько остроконечных «птиц» вошло в его тело, вонзившись в горло и грудь, в правую руку и левое плечо.
Сдавленно вскрикнув, он осел в тот же миг, а Лаура, наблюдая, как кровь начинает вытекать из его ран наружу, почти остолбенела, ожидая и своей участи, а чёрное Зло уже надвигалось на неё …
- Беги… - захрипел Гаспар, не в силах подняться. – Прошу… спасайся…
Но куда там! Лаура как кролик под взглядом удава замерла, и кровь отхлынула от её лица. А рядом где-то захныкала Мари.
- Соль, Лаура, возьми соль!
И словно услышав её, бледные губы месье Бертрана прошептали то же:
- Соль… мешочек… на столе…
Но девушка будто их не слышала. Страх парализовал её, она только и могла смотреть в глаза своей медленно надвигающейся смерти, понимая, что конец близок.
- Лаура… - обескровленные губы Гаспара уже побелели. – Очнись… Беги…
Сущность злорадно затрепетала, огонь в её глазах вспыхнул сильнее, она уже предвкушала новую жертву, но тут в неё полетело нечто, отчего она зашипела и осклабилась, словно дикий зверь.
