По эту сторону. Дом с секретом и истинные лица. Часть вторая

Соколовский взъерошил густую шевелюру, мрачно сверкнул глазами – не любил он оказываться в дураках! А вот вполне возможно, что и оказался…
«То князем он пытался меня сделать, я чуть увернулся – улетел в последний момент! – он вспоминал прошлые происки своего излишне активного отца. – То с женитьбой целую эпопею устроил! А сейчас тут в ярмо загнал? Ну, батька… И что ж я сразу-то не задумался?»
Хотя это было вполне понятно – с его загруженностью иногда и голову поднять было некогда, а свалившиеся на эту самую голову дополнительные заботы с гостиницей, ветеринарами, норушным домом, постоянно возникающими непростыми пациентами и прочими «радостями жизни» не оставляли никакой возможности посмотреть на вопрос со стороны.
«Это ещё спасибо Патрушевой с её беременностью – отснялись гораздо быстрее и у меня окно образовалось… Хоть подумать время появилось! Кстати, и ещё кое на что… Надо хоть свои новые земли облететь, которые я от Чернокрыловых получил и от Верхолётных. Владения-то на небольшое княжество как раз и тянут».
Он остановился так, словно врезался в невидимую стену.
«Так, значит, да? У нас не вышло, так он решил меня тут к княжению приставить? Да, пусть неофициально, но и владения собираются, и союзники… А я? Меня спросили? Мне-то это зачем? Теперь я понимаю, зачем мне приглашение Ветроловы прислали – хотят прощупать, как со мной общаться! Я-то, получается, стал союзником их сына и невестки-Крыланы, мало ли, может, могу и им какую-то пользу принести! А прочие северные? Те прямо-таки рвутся какие-то разговоры разговаривать и договоры заключать! Да кто меня-то спросил, а?»
Выход крайне недовольного Соколовского из кабинета сопровождался истошным гагаканьем гусей, которые крались к господину и повелителю за своей надобностью и едва не запутались в его ногах.
– А вы… вам от меня тоже чего-то надо? – Соколовский филигранно отделил мух от котлет, то есть свои конечности от увесистых гусиных тушек и грозно уставился на них.
Гуси нервно переглянулись, сделали шаг назад, дабы оставить себе пространство для манёвра, а потом повернули навстречу друг другу головы и…
– Нда… Вот молниями гуси ещё ни у кого не плевались! – сформулировал он определение редкого зрелища. – А надо-то вам от меня чего? ЧЕГО? В розетку клювом? Нет! Вы ж обесточите весь дом! Нам тут только бригады электриков не хватало! Хотя…
Появление Соколовского с приказом купить восемь автомобильных аккумуляторов и предоставить их гусям Таню уже почти даже и не удивило.
«Наверное, я уже привыкла ко всему этому! – думала Татьяна, глядя в спину начальству. – Зато не скучно однозначно! А вот интересно, он про Полозов мне просто так рассказывал, или с дальним прицелом?»
Крамешу отчаянно не хотелось улетать на плато Путорана. Во-первых, ему не нравилась идея быть охранником хитрого лиса. Во-вторых, и оно было даже больше, чем, во-первых, ему страсть как не хотелось оставлять Таню с психованным медведем, даже с учётом того, что к нему приставили Крылану, а в-третьих, он вдруг внезапно ощутил, что у него появилось… гнездо!
Есть у воронов такое понятие… Даже если от этого самого гнезда после осенних ураганов и зимних метелей ничего и не остаётся, кроме знакомого дерева и развилки ветвей, где это самое гнездо и было, ворон всё равно будет считать ЭТО МЕСТО родным и упорно начнёт восстанавливать разрушенное. Может, это и сложнее, чем согнать с места кого-то из соседей попроще, но тут вопрос не в простоте, а в том самом чувстве дома, которое для многих священно!
Никогда во владениях Верхолётных не возникало у Крамеша такого чувства. И когда Сокол забрал у его деда огромные земельные владения, ничегошеньки у него не ёкнуло – забрал, и хорошо, ничего там Крамешу не было нужно или дорого, а вот сейчас он затосковал из-за того, что надо по делам улететь – ну, смешно же! Да?
Он, нахохлившись сидел на Таниной кухне, которая и была для него гнездоцентром его мира, мрачновато отвечал на вопросы Врана, на приставания Уртяна о том, всё ли он собрал и продумал ли маршрут, а когда наступала ночь, перебирался на холодильник и усаживался там – спать.
  
***
Сборы сборами, а вот странное настроение Крамеша Таня заметила сразу.
«Не хочет лететь? Может, заболело что-то?» – забеспокоилась она.
Нет, день вышел очень хлопотный. И с операцией Бирюкова, и с упаковкой собранных вещей, и с проверкой Уртяна – помнит ли он, где что лежит, и с миллионом разных дел на работе, и с…
«Так, надо сходить и поговорить с Крамешем! – отчётливо поняла Таня, уже устроившись под одеялом. – Вот прямо чувствую, что надо!»
Скрип её двери чутко уловил Вран и довольно кивнул сам себе – он хотел намекнуть названой сестре, что с Крамешем что-то происходит, но она была настолько занята и так устала, что сваливать на неё ещё и эту заботу он попросту не решился.
«Хорошо, что она у меня такая!» – подумал он, зависнув перед экраном компа – работа-то никуда не девается, а он ещё и задания выполняет, взяв новый курс по программированию.
Таня тихонько заглянула на кухню, краем глаза уловив одобрительный кивок Шушаны, пробегавшей по кухонному диванчику к одной из своих скрытых дверок.
«Вот так неподготовленный человек увидит мышку-в-стену-побегушку и пойдёт по психиатрам… – невольно подумала она. – А это, дорогие мои, не ваш глюк, а вовсе даже наши родные норуши!»
Крамеш так и сидел на холодильнике, явно изображая чучело – даже не повернул к Тане голову.
«Мало ли… может, водички вышла попить, а я тут с разговорами…» – думал он, плотно закрыв глаза.
– Володя, у тебя всё в порядке? – голос Татьяны, которая, оказывается, вышла вовсе не на встречу к чайнику, а именно к нему, Крамеша не просто обрадовал, он прямо-таки себя счастливым почувствовал!
– Конечно! – уверенно и чуть ворчливо откликнулся он, правда, сходу не сообразив, что эта готовность выдаёт его с головой.
– А я вот как-то волнуюсь! – призналась Таня. – Может, сказать Соколовскому, что ты мне тут нужен?
– А я нужен? – Крамеш перелетел на спинку стула – поближе, и внимательно уставился на Таню.
Ему было очень важно услышать её ответ, и он не разочаровался:
– Всегда! Всегда нужен, что ты спрашиваешь?
Всё! Этого было более чем достаточно, чтобы понять – его гнездо никуда не денется, не разрушится, не исчезнет, оставив его в горестном одиночестве, просто потому что его тут ждут!
Да, конечно, Таня не вороница, так что никакой привязанности как к паре у ворона не было и быть не могло…
Только вот, кроме этого, есть и другое – зов, на который нельзя не откликнуться, а можно только лететь, хлопая крыльями, навстречу любому ветру. Привязанность, которая заставляет вернуться из любого далёка. Тепло, которое согревает, просто потому что тебя ждут, о тебе искренне беспокоятся, потому что ты входишь в стаю этого человека, взят им к себе в сердце, в самый ближний круг.
Крамеш в волнении затоптался по спинке стула, а потом перепрыгнул на диван:
– Ты не волнуйся, я спокойно слетаю, всё сделаю и верррнусь! – вот теперь у него возникла чёткая уверенность в том, что ему непременно нужно лететь, это, во-первых, а во-вторых, он точно вернётся домой!
Это он и повторил:
– Я… я веррнусь… домой! – ему так важно было, чтобы она услышала и поняла.
– Я тебя буду ждать! – откликнулась Таня, верно угадав самый-самый важный пароль для тех, кто куда-то уходит, уезжает, улетает… – Я буду очень тебя ждать, только ты, там, пожалуйста, осторожнее, ладно?
Да, у неё не было никаких чудесных способностей, никак не могла она дать ворону пожелание, как лисам из Тявинского племени – это только их родовая особенность, принять слова человека, который знает, кто они, осознаёт, кто они такие, и признаёт кого-то из них другом.
Было другое – пусть её слова не могли закрыть от неприятностей, от беды или опасности, но они уж точно давали силы и стремление вернуться, ведь когда ты нужен, когда тебя ждут и любят, создаётся такое притяжение, что и беды могут отступить!