Отступник на краю империи (СИ)

Подозреваю, что с Трубецким так ещё не разговаривали. Даже лидеры других кланов были вынуждены договариваться, несмотря на взаимную неприязнь и вековые конфликты. Я же пришёл и начал диктовать свои условия.
— Если ты попытаешься нас обмануть, — отчеканил князь, — то будешь иметь дело с инквизицией. Это понятно?
Как и то, что вас не погладят по головке за сокрытие отступника, подумал я.
Вслух сказал иное:
— Я вас услышал.
Поворачиваюсь спиной к лидеру и направляюсь к одному из радиальных проходов.
Бросаю через плечо:
— Детали получения титула обсудим через моего морфиста. Советую не затягивать. И князь…
Резко останавливаюсь.
Поворачиваю голову, чтобы видеть реакцию аристо.
— Не вздумайте ставить мне палки в колёса… после выхода из клана. Выполните свою часть сделки честно — и будете спать спокойно. Захотите от меня избавиться — и я вас накажу.
Ушёл, не прощаясь.
 Глава 40 
Моё появление среди гостей произвело фурор.
По залам шёл человек в невзрачном ифу, босой и с деревянной тростью. Вдобавок моя одежда была забрызгана чужой кровью. При этом я вёл себя уверенно, а представители клановой СБ даже не пытались вмешиваться. Охранники растворились в толпе, подчиняясь незримым приказам.
Жаль, конечно, смокинг.
Но мой уход не выглядел бы столь эффектным, начни я переодеваться на глазах у ошалевших князя и герцогини. Да и желание наслаждаться праздником, честно говоря, пропало.
— Сергей! — ко мне подбежала Джан. — Что случилось?
— Всё в порядке, — я ободряюще улыбнулся девушке. — Просто мне здесь надоело. Хочу отпраздновать Новый год дома. Ты со мной?
— Конечно, — морфистка всё это время была сама не своя. От неё веяло нервозностью. А вот Маро куда-то исчезла. Подозреваю, её вызвали на ковёр и устроили допрос. — А где твой костюм?
— Забей, — отмахнулся я.
И мы двинулись кратчайшим путём в сторону фойе.
Больше к нам никто не подходил. Из бальной залы доносились звуки фокстрота, и я предположил, что Распорядителю отдан приказ отвлечь гостей от произошедшего инцидента. Наши друзья танцевали, не подозревая о веренице знаковых событий, связанных с моим визитом.
В фойе мне преградил дорогу отец Сухомлинского.
— Что с моим сыном?
— Он мёртв, — честно признался я.
Фойе было полупустым — народ танцевал, общался в приватных комнатах, тусовался на фуршете. Я заметил в пределах досягаемости лишь пару слуг и представителя службы безопасности.
Сухомлинский удивил.
— Однажды это должно было случиться, — мета тяжело вздохнул. — Я после того случая его предупреждал.
— Вы будете вызывать меня на дуэль? — устало поинтересовался я. — Объявлять вендетту?
Одарённый посмотрел на меня тяжёлым взглядом.
— Разумеется. Но сначала завершу свои дела и оформлю завещание. В случае чего, главой Рода будет средний сын под патронажем моей второй жены.
Хм.
Как я мог забыть.
В этой версии России полигамные браки разрешены, хоть и не всеми Великими Домами. Эфа относится к таким вещам нормально. А вот в Сибири подобные вольности не прокатят.
— Буду ждать, — я коротко кивнул новому врагу. — Передайте через директора Андерсона. В гимназию Эфы. Только не затягивайте.
— Честь имею, — донеслось мне в спину.
Я эту реплику проигнорировал.
— Ты убил того парня? — поинтересовалась Джан, когда мы вышли на крыльцо.
Ногам было холодно.
— Угу, — я задумался над вопросом поиска своей машины.
В этот момент к дорожке подрулил «Борей».
Дверь со стороны водителя сдвинулась вверх, выпуская одного из слуг в парадной ливрее. Получив ключ, я отвёл Джан к машине, помог сесть на место пассажира, и вскоре мы уже неслись прочь из Змеиных Кварталов. Скоростным режимом я не особо запаривался. Уверен, каждый пёс в Гадюшнике получил указание меня не трогать.
Пока мы ехали по вечернему Фазису, я рассказывал Джан о том, что случилось в яме. Девушка потрясённо молчала. Своими планами я не делился ни с кем, и подобных вещей даже она не могла предвидеть.
До Нового года оставались считанные часы.
 
— Хочешь сказать, — морфистка посмотрела на меня со смешанным выражением страха и восхищения, — они выполнили все твои условия?
— Пообещали выполнить, — уточнил я.
— И Гамова больше нет?
— Именно.
Какое-то время мы молча ехали по улицам предпраздничного Фазиса. В витринах хозяева выставили мандариновые деревья, увешанные электрическими гирляндами. Вверху были протянуты цепочки разноцветных фонариков. Старый Город бурлил и кипел — народ подтягивался в рестораны, кафешки и закрытые клубы. Парковки были переполнены. У многих заведений стояли местные, курили, возбуждённо переговаривались и смеялись. На перекрёстке путь преградили ряженые в масках Предтеч с посохами, трещотками и матерчатыми куклами кракенов. Глаза кракенов светились зелёным — внутрь были вложены фонарики.
Удивительно, подумал я, как сочетаются традиции разных культур в голове одного народа. У адептов культа Древних главным праздником считается Йоль, но вот они здесь — радуются и веселятся вместе с остальными горожанами. А потом ещё будут отмечать Новый год по восточному календарю, куда ж без этого…
— Вряд ли они готовы подчиняться, — задумчиво произнесла Джан.
— Посмотрим, — пропустив толпу ряженых, я сорвался с места. — У них нет особого выбора.
— Так считаешь?
— Главное, что они так считают.
Мы заскочили в пассаж на Цветочной площади, загрузили багажник едой и отправились дальше. Очереди были сумасшедшие. Полки ломились от товаров. Народ разметал орехи, чурчхелу, овощи, фрукты, рыбу и бухло. Появились фигурки Древних, стеклянные игрушки для мандариновых деревьев, гирлянды, фейерверки и петарды.
Заказать готовую еду было нереально. Поэтому мы решили приготовить что-нибудь на мангале, благо появились ведёрки с маринованным мясом. Продавцы отклонились от поста ровно на одну ночь, и этим было грех не воспользоваться.
Приближаясь к ЖК, я отметил, что с погодой творится полная хрень. Тучеразгонители работали на полную мощь, перемешивая над горами и в самом центре серые дождевые массы, но в некоторых районах, включая наш, осадки выпали. Перед спуском в подземный гараж стояла неохватная лужа. Водостоки шумели, с карнизов срывались тяжёлые капли. Асфальт отражал влажный блеск фонарей.
Я отправил Джан в лифте наверх, а сам остался в машине.
Минут через пять в стене прорезались гаражные ворота.
* * *
— Почему вы припёрлись? — возмущался Федя, помогая разгружать сумки с едой. — Я отлично проводил время.
— Мы заметили, — хмыкнула Джан.
Оружейник везде навесил гирлянды мерцающих лампочек, блестящих «дождиков» и «морских звёзд», которые символизировали достаток и обновление. А ещё мы поймали его на швырянии петард с террасы.
— Жарить будете? — достав из пакета ведёрко с мясом, Федя сменил гнев на милость.
— Вроде того, — хмыкнул я.
— А поздравление лидера клана будем смотреть? — мальчишка продолжил допрос.
— Будем, — рассмеялась Джан. — Но ведь это же запись, Федь.
— Ну и что, — надулся паренёк. — Мы всегда с мамой и папой смотрели…
И мне вдруг стало жаль толстяка.
Когда в детстве всё, что казалось незыблемым, рушится со смертью близких… это неправильно. Никто такого не заслуживает. Я по-новому взглянул и на мандариновое дерево, которое Федос притащил с Цветочной площади, а затем любовно украсил дутыми стекляшками, и на петарды, и на гранатовый сок в графине, который он выставил на кухонный стол, и на тщательно убранную комнату паренька. Надо же отдавать долги Старому году, убирать бардак, соблюдать чистоту. Мир станет проще и понятнее. Так его учили.
Я подумал, что князь Трубецкой мог умереть в эту ночь, а запись с его обращением транслировали бы по телевизору. И десятки, если не сотни тысяч детей по всей губернии, сидели бы за праздничным столом, ничего не подозревая. Радовались бы теплу, спокойствию и привычным ритуалам.