Полюби Меня (СИ)

Было удивительно слышать про жизнь Александра в молодости. Я то представляла его эдаким затворником, а он оказывается, много где побывал. В ответ на мою ремарку, босс пояснил:
— Не один Артур знает, как покрасить волосы, и умеет пользоваться автозагаром- пожал плечами он. А я прыснула от смеха.
— То есть ты красился в шатена и пользовался косметикой?
— В брюнета, Кира. И волосы отращивал. Выглядел я, нужно признаться, отвратительно, но это позволяло быть на людях и не привлекать к себе излишнего внимания.
Мы вошли в розовую гостиную. Александр зажег свет, нежно, словно касаясь, посмотрел на кружевные рукава и ворот, ласкающие мою шею. Впрочем, я бы могла стоять в рубище, а он бы смотрел на меня с восхищением.
— И что изменилось? Почему ты больше не скрываешься?
— Пусть лучше люди сторонятся меня, так безопаснее для большинства. Не многие могут противиться моему прикосновению, — мой босс задумчиво нахмурился. Имя его бывшей секретарши повисло в воздухе. — Нас сторонятся, называют ночными демонами не просто так, Кира. Раньше люди знали о псевдоискре, но наши … хм…имиджмейкеры отлично поработали, чтобы стереть эту память. Вот и остались мы в народном фольклоре бледными демонами, которых стоит опасаться.
Скорее всего речь опять об инквизиции, к которой итхисы приложили руки. Мне нравилось, когда Александр что-то объяснял, он не заставлял меня чувствовать себя дурой от того, что я чего-то не знала. В отличие от Аэрто, в каждом слове которого звучало самодовольство, стоило затронуть тему, в которой он разбирался лучше остальных, Александр не пытался компенсировать за мой счет свои комплексы.
— До Галины был еще кто-то?
Мужчины кивнул, а я мысленно щелкнула себя по лбу. Не стоило поднимать эту тему, она наверняка болезненна. Я никогда не отличалась неконтролируемым любопытством, но тишину нужно было как-то заполнить. Разговор позволял забыть о том, что в главном зале сейчас продают людей.
— Был. Три девушки. Моя секретарша, про которую в компании говорят, будто она выбросилась из окна, — эту байку я наслушалась в первые дни работы в «Азаик», правда наши сотрудники развлечения ради придумывали столько историй про Александра, что я давно не верила в них. — С ней сейчас все хорошо. Как и с девушкой Элио. Была… есть еще одна женщина. Это произошло в те годы, когда я только учился. Ее зовут Нора — Александр замолк на мгновение, и я хотела попросить его не продолжать, но он заговорил вновь, — Я повел себя как свинья по отношению к ней. Также, как Артур по отношению к тебе, Кира.
Братец Александра взял меня за руку, решив проверить, его ли я вторая половинка. Ошибся, но подверг меня риску. Только моя суть эодэртэ оберегла меня от участи стать пускающей по нему слюни идиоткой. Когда Александр узнал о том, что сделал Артур, он за ухо притащил его ко мне извиняться.
— Мы учились на одном потоке. Она была самой красивой девушкой на факультете, а я… Нескладный, с пятнами автозагара, в перчатках, которые объяснял псориазом, скажем так не пользовался популярностью. Я долго оправдывал свои действия тем, что почувствовал в Норе свою вторую половинку, но правда была в другом. Мне хотелось, чтобы из всех парней она выбрала меня, чтобы она именно на меня смотрела с обожанием. И я взял ее за руку. А она полюбила меня на всю свою жизнь.
Воспоминания причиняли Александру боль даже сейчас. Он испытывал огромную вину, а значит, добром эта история не кончилась. Обычное в общем-то желание в девятнадцать лет быть парнем самой крутой девчонки. Вот только у Дарка было средство для того, чтобы эту мечту осуществить, не считаясь с истинными желаниями объекта своей страсти.
— Как я и мечтал, мы ходили за руки по коридорам, она смеялась моим шуткам, не переставала восхищаться всем, что я делал. Мне завидовали, не знали, каким образом я ухитрился ее завоевать. В одночасье я стал очень популярным, все было так, как я мечтал. Так продолжалось год. А потом… А потом мне надоело. Нора по прежнему была в меня влюблена, а я чувствовал фальшь в каждом ее слове, признании, жесте. Я не знал, куда от нее деться. Она утомляла меня, казалась навязчивой. Ее любовь душила, а хуже всего было то, что я сам был во всем виноват. Я начал вести себя как скотина по отношению к ней. Но и это не смогло заглушить ее чувства. Я рассказал ей правду о себе, псевдоискре, о том, что воспользовался ей. А Нора приняла эту уродливую правду и уверила, что ей все равно. Мы расстались по моей инициативе, и я уехал на другой конец света. Нора следовала, куда бы я не уезжал. Любила издали. И эта любовь была не разрушительной, а созидающей. Именно Норе принадлежит идея создания «Азаик», она вложила всю свою душу, силы, время в эту компанию. В начале я думал, что если она останется вдали от меня, в Европе, то со временем псевдоискра погаснет. А дело, которое я ей поручил, позволит ей не натворить глупостей. Но прошло больше двадцати лет, Нора по прежнему любит меня. Я виноват перед ней. Страшно виноват. Только настоящий урод мог бы поступить так с кем-то. Наверное, поэтому я выхожу из себя, когда слышу это слово. Оно слишком близко к истине.
 
— Ты не виноват, — сказала я Александру. — Вернее виноват, но ты, каким ты был в двадцать лет. А не тот, кем ты стал сейчас.
Мой босс склонил голову, в его глазах застыла тоска. Судя по всему подобным самобичеванием он занимался последние двадцать лет. И был бы доволен, если бы я поддержала его в самоуничижении, возможно бросила едкую ремарку, раскритиковала, причинила новую боль. Он считал, что заслуживает боль. Вот только у меня было другое мнение. Даже настоящую «Искру» можно побороть. Так сделала Вера. Она выжила, родила сына, нашла новую любовь. Оливия справилась с зависимостью от своего покровителя. Невеста Элио смогла забыть и об Александре и о своем несостоявшемся женихе.
— То, что ты говоришь о ней, описывает ее как сильную, самодостаточную и умную женщину.
— Такая она и есть, — ревность уколола мое сердце, но я справилась с этой эмоцией. Что бы я не чувствовала к Александру, наши отношения навсегда останутся платоническими, так что ревновать к старой любовнице было бы глупо. Вместо этого я попыталась довести до конца мысль, которая сформировалась в моем сознании:
— Поэтому посмею предположить, что Нора живет той жизнью, которую избрала для себя сама. Ей нравится любить тебя. Или убеждать, что она все еще в тебя влюблена.
Я замолчала, позволив Александру обдумать мои слова. Есть люди, которые держаться за несуществующие отношения с маниакальной страстью. Потому что завести настоящие, новые — это всегда риск. Риск быть отвергнутым, обжечься, испытать боль. Отзвук аплодисментов и громогласная музыка, в которой они растворились, заставили меня вздрогнуть. Скорее всего аукцион закончился, и нам стоило вернуться до того, как кто-то заметит, что нас нет. Я тяжело вздохнула, не желая возвращаться в зал, наполненный Детьми Луны. Александр почувствовал мое нежелание покидать розовую гостиную.
— Я должен извиниться за то, что Аэриса позвала тебя, Кира. Не знаю, зачем она это сделала. — Он тяжело вздохнул. В отличие от этого мужчины, я прекрасно понимала мотивы действий его сестры. Аэриса рассчитывала на то, что мне станет противен мир итхисов и Александр вместе с ним. И что я с криками уберусь в какую-нибудь солнечную страну, куда ему путь заказан. Босс придержал для меня дверь, ожидая, пока я соберусь с мыслями и буду готова вернуться к детям Луны и их новоприобретенным трофеям. Я бросила взгляд на его мужественное лицо, плотно сомкнутые губы. Морщинку, пролегшую между бровей, которую мне нестерпимо захотелось разгладить ласковым прикосновением. Мне эта морщинка
С каждым днем все больше неприглядных тайн мира итхисов раскрывается передо мной. И я бы хотела забыть о многом, что увидела здесь. Стереть из памяти Аэрто, Аэрису, красноглазых жертв политики по чистоте крови, но как не странно, не Александра.
— Аэриса сделала то, что сделала. Но продажу людей, пусть даже она добровольна, важно прекратить. Если об этом когда-то кто-то узнает…