Чуть больше мира (СИ)

Элва, полулежащего на подушках, Райл просто не узнал. Лицо одутловатое, оплывшее, старческое. На макушке, под редкими, как нитки прядями бесцветных волос, проглядывала розоватая кожа. Под простыней же тела будто и вовсе нет — ровное полотно. Толстая нижняя губа отвисла безвольно. Нитка слюны поблёскивала на подбородке. Глаза бездумные, выкаченные, словно у снулой рыбы.
На появление посетителей больной никак не отреагировал. Даже ресницы не дрогнули.
Рыжий с трудом сглотнул, уговаривая завтрак остаться в желудке.
— Не узнаёте? — приподняла брови Лан. — Это мой супруг, Сарс Кайран. Правда, сегодня он не готов принимать гостей. Вы уж простите.
Элва подошла к изголовью кровати, взяла со столика салфетку, аккуратно вытерла слюни с подбородка.
— Прекрати! — рыкнул Райл.
— Что? — аэра обернулась к нему.
И вправду, что прекратить? Заботилась она без всякой брезгливости, явно не на показуху.
— И чем ты его опаиваешь? — огрызнулся рыжий.
— Ничем, — пожала плечами элва. — Укрепляющие отвары. Настои, снимающие боль. А не в себе он уже давно. Сначала злился, а потом… Мудрый говорит, ярость и бессилье разум и выжгли.
Кайран провела ладонью по щеке мужа. Натери был готов поклясться: этот жест тоже не для него предназначался. Наоборот, такое ощущение, будто он подглядел за тем, чего видеть не следовало.
— Пойдём отсюда, — даже не попросил — приказал.
Впрочем, Лан спорить не стала, лишь кивнула.
— Мне только к свёкру зайти нужно обязательно.
— Там всё… так же? — рыжий кивнул на постель.
— Нет, не так же. Но если не хочешь смотреть, то вполне можешь подождать внизу.
Но Райл зачем-то поплёлся за ней. Вот не хотел, а пошёл.
В комнате старшего Кайрана пахло тоже не слишком сладко. Но поразило элва не это. А звонкий, заливистый детский смех. Аэр настолько этого не ожидал, что едва не оттолкнул хозяйку, заглядывая внутрь.
Старик остался таким, как был. Словно не заметил прошедших лет. А, может, даже и помолодел. Хотя, наверное, такой волшебный эффект ему улыбка придавала. Улыбающегося Кайрана, кажется, на Островах ещё никому видеть не доводилось.
А на его постели, прямо на ногах, шла нешуточная битва. Трое мальчишек, по виду ещё и до пяти лет не доросших, сражались за единоличное право владеть кроватью. Старик ничуть не протестовал. Наоборот, подбадривал, давая советы.
— Это кто? — потрясённым шёпотом спросил Райл.
— Один — сын моей наперсницы, Мильены, — Лан прислонилась к косяку, наблюдая за вознёй. — А двойняшки — дети Каринки. Она вроде как горничная. Но, скорее, тоже подруга.
Один из малявок, заметив вошедших, взвизгнул, как зверёк. И прямо с кровати прыгнул на Лан. Элва подалась вперёд, ловя его на руки.
— Это, я так понимаю, сын твоей герронтийской девки? — предположил Натери, переводя взгляд со светловолосого мальца, что-то радостно лопочущего Кайран на ухо, на двух чернявых и носатых, как грачата, пацанят, громко выражающих желание побывать у «тёти Лан» на ручках.
— Как раз нет, — фыркнула аэра, — он брат вон того сына духа, который мне сейчас штанину оторвёт.
— Ясно… — протянул рыжий.
Собственно, до детей каких-то там служанок ему тоже дела не было. А вот взгляд старика Натери, ставшего ни с того ни с сего тяжёлым, недобрым, озадачил.
Хотя ломать голову над всеми загадками и нелепостями Кайран — череп от напряжения лопнет.
* * *
— Ну и как всё прошло? — Мильена встряхнула камзол Лан, поморщилась и, недолго думая, просто бросила его на пол.
— Да нормально, — неохотно ответила Кайран, откидывая голову на край бадьи.
Если о чём аэра и тосковала по-настоящему, так это о ванных Арана и Герронты. Такого роскошества в замке она себе позволить не могла. Оставалось довольствоваться чем есть. Правда, если посчитать, сколько получают три парня, в чьи обязанности входит греть и таскать воду, а потом опорожнить и сушить бадью. Да сравнить это со сметой на оборудование полноценной ванны…
— Нет уж, госпожа, — решительно отрезал герронтийка, присаживаясь на раскладной стульчик. — Так дёшево от меня не отделаешься. Кстати, ты знаешь, что его телохранитель уже всех в замке допёк вопросами, кто твой любовник. Интересно, это ему рыжий поручил узнать или сам решил господину угодить?
 
— Понятия не имею. И как, много у меня хахалей нашлось?
— Да полно! А то ты сама не знаешь! Правда, Редгейв его прибить обещал, если не перестанет совать нос в чужие дела. Конюх навозом уделал. Ну, случается. Не туда вилами махнул. А старшая кухарка едва сковородкой не пришибла, — перечислила девушка, улыбаясь, как довольная кошка. Даже глаза зажмурила. — Но ты не увиливай. Давай, рассказывай!
— А о чём рассказывать? — приподняла брови Лан, даже глаз не открывая. — От Сарса он в шоке был. Свёкор мой, конечно, Райла удивил. Но кого старик не удивляет? Кто бы подумал, что возня с детьми его так изменит… Пообедали, съездили на смолокурни. Потом я ему наших овец показала.
— Уверена, что аэр был в полном восторге! — хихикнула Мильена.
— В полнейшем, — ухмыльнулась Кайран, — Кажется, он так и не сообразил, как там оказался. Но больше всего его умилило, что я умею писать и считать. По-моему, благородного элва до смерти пугают гроссбухи.
— А сам-то аэр грамоте обучен?
— Понятия не имею, — задумчиво протянула элва. — Я про него вообще ничего не знаю. Когда-то давно мне одна стерва сказала: «Станет он твоим единственным и неповторимым, ничего общего с реальным элвом не имеющим. Сама не заметишь, как намечтаешь себе эдакого идеального возлюбленного». За точность цитаты не поручусь. Но смысл примерно тот.
— Надо полагать, эта стерва права оказалась? — сочувственно поморщилась наперсница.
— Угу, права. Я же по нему долго вздыхала. Пока… — аэра резко села, обеими руками откидывая назад мокрые волосы. — Так, надо спланировать, что завтра сделать в первую очередь. Даже не знаю, за что хвататься. Как думаешь, может мне секретаря нанять? Как в лучших домах Ландена.
— Я думаю, что тебе надо что-то делать с личной жизнью, — негромко возразила герронтийка. — Ну и что, будто он не такой, как ты намечтала. Красивый, крепкий и сильный мужчина. Простой, как топорище. На тебя смотрит голодными глазами. Что ещё надо?
— Вот именно, что простой. Для него Правда Островов — истина, которой противоречить даже в голову не приходит. Мужчина — воин. Вся слава в бою. Женщина — продолжательница рода. Должна рожать по сыну в год. Вся политика — или кулаком в рыло, или вместе напиться побратавшись. С таким простым я мигом потеряю и то, что имею.
— Я не о твоих грандиозных планах говорю, а о тебе самой! — раздражённо цыкнула Мильена, макая в горшочек с душистым мылом настоящую губку, привезённую из Исилойи.
— А я — это и есть планы, — отрезала Кайран. — Хватить пытаться устраивать моё счастье. В своём разберись. Вон опять из-за тебя солдаты передрались. Сколько будешь хвостом вертеть?
— Да пусть дерутся, — беспечно отозвалась девушка. — Им лишь в радость. А хочешь уговор? Как только ты кого-нибудь в свою постель пустишь, так я тут же остепенюсь.
— Нет, уж, никаких уговоров, — буркнула Лан, подставляя спину.
— Ты просто не представляешь, какой тихой, смиренной и послушной я могу быть, — намекнула блондинка.
Кайран ничего не ответила, упорно глядя куда-то в стену. Мильена только коротко вздохнула.
— А, может, его ты себе тоже просто намечтала? — осторожно поинтересовалась герронтийка.
— Кого? — рассеянно спросила аэра.
Девушка опять вздохнула и замолчала. Может, и вправду сердце госпожи изо льда слеплено, как об этом слуги шушукались? И ничего там нет, кроме холодного расчёта. А она — Мильена — просто всё напридумывала, потому что сама без любви жить не в состоянии? Ведь все элвы разные.
Подруга помогла аэре подняться и отереть воду, передала тёплую ночную сорочку, откинула одеяло на широченной, как поле, постели. Задула все свечи, оставив только одну.