Чуть больше мира (СИ)

В гарнизоне, из которого должны были выделить солдат, тоже оказалось пусто. Никого, даже сторожей. Хотя, что тут охранять? Не кострища же, не обновлявшиеся как минимум с прошлой осени, и не вытоптанные до каменной твёрдости площадки под палатки.
Выходов всего два имелось: или возвращаться ни с чем, или ехать в столицу. Первое казалось просто смертельной надобностью. Второе — насущной необходимостью. В одиночку Грех мало чем помочь способен. Вряд ли его героическая смерть утешит Лан или сына спасёт. Без ружей Кайранам точно не выстоять.
Пришлось, прихватив с собой только небольшой отряд охраны, загоняя коней, нестись в Ландан.
Прибыв в столицу Даймонд печёнкой прочувствовал королевское: «Ты вернёшься сюда. Но я буду не рада тебя видеть». Арика на записку, с просьбой об аудиенции, милостиво ответила, пригласила его во дворец… И дальше началась любимая игра Её Величества: «Приезжайте с утра, но приму я завтра, о чём вам сообщат поздно вечером».
Снова мыканье под дверьми личных покоев госпожи под насмешливыми взглядами всего двора. И под собственные безумные планы, вроде ворваться силой. Останавливало только одно: из тюрьмы он совершенно точно ничем Лан не поможет. Даже не утешит. Потому как героически помереть не успеет. Обращаться к кому бы то ни было, и пробовать не стоило. Слишком явно Её Величество продемонстрировала своё недовольство аэром Натери. В такой ситуации соваться с просьбами и заступничеством себе дороже.
Вечером третьего дня ожидания, Грех окончательно решил возвращаться на Острова с пустыми руками. Но и этого ему не дали.
Стражники уже запирали двери в приёмный зал, через которые проходили простые просители. А лакеи, бесшумно ступая, зажигали канделябры и факелы в коридорах, исподтишка разглядывая аэра, мол: «Этот что здесь делает? Пора бы уж и восвояси убраться». Даймонд, раздражённо растерев лицо, встал с жёсткой скамейки, на которой с утра штаны просиживал, направился к выходу.
— Аэр Натери, — окликнули его негромко.
Грех обернулся. Поклонился, впрочем, не слишком стараясь выглядеть вежливо. Так, просто дань традициям.
— Аэр Ралтон[42].
— Добрый вечер, Грех, — блондин улыбнулся, но вовсе не радостно. Тоже, скорее, отдавая дань обычаям. — Ведь неправда ли, вечер чудесен?
— Неправда, — огрызнулся Даймонд. — Что тебя от меня нужно, Мик?
— Мне? Ничего. Мог бы и сообразить, что по собственной воле я за всё золото мира не пришёл бы. Её Величество послала с поручением.
— Ну так поручайся, — буркнул Натери, теребя кружевной манжет.
И борясь с желанием оторвать его к духам. Аэр и сам не понимал, что его раздражает больше. То ли собственный наряд, явно вышедший из моды — у Ралтона манжеты гораздо пышнее, но едва выглядывали из рукавов. То ли кружево само по себе. И камзол, кажущийся слишком тесным. И шёлковая рубашка, неприятно холодившая тело. Когда отвыкнуть успел?
— Мне кажется, что в данной ситуации это слово использовать нельзя, — безмятежно отозвался Мик.
— Какое слово? — озадачился Даймонд, успешно позабыв за раздражением, о чём вообще речь шла.
— Поручайся, — любезно пояснил Королевская Совесть. — Да, мне дали поручение, но оно состоит не в том, чтобы за кого-то поручиться. Я просто должен передать тебе послание.
Грех помолчал. Не потому, что ему сказать нечего было. А чтобы усмирить бешенство, от которого в глазах потемнело. Битая морда королевского любимчика вряд ли помогла благополучному разрешению ситуации.
— Послание, аэр Ралтон, — напомнил Натери, убедившись, что до сих пор способен не только рычать, но и говорить связно.
— Велено передать, чтобы ты никуда не уезжал из столицы, — у Королевской Совести хватило мозгов — а, может, чувства самосохранения? — чтобы свернуть придворные игры. — Во-первых, отплыть ты не сумеешь. Всем таможням передано распоряжении тебя из страны не выпускать. Во-вторых, Арика дала ясно понять: она будет очень и очень недовольна, если не подчинишься приказу. В-третьих, аэра Кайран…
— Достаточно, — рыкнул Грех, — основную мысль я понял. Её Величество знает, как заставить вытанцовывать перед ней болонкой. Можешь доложить, что я с места не сдвинусь. И буду тут сидеть столько, сколько ей потребуется. Только напомни госпоже: сейчас задействованы не только мои интересы, но и её. И…
 
— Уволь меня от подробностей, — поднял руку Мик, демонстрируя, что он тоже умеет быть невежливым. — Извини, но ничего подобного я передавать не стану. Ты слишком долго пренебрегал двором, да и вообще жизнью в столице. Поэтому я рискну дать совет. Так сказать, в память о нашей былой дружбе. Больше никто не смеет диктовать Арике условия. Мы мечтали, что она станет единоличным правителем — она стала. Но это имеет свои последствия.
— Мне плевать на ваши танцы! Я лишь хочу…
— Тебя ли я слышу, друг мой Грех? — по-прежнему безмятежно перебил его Мик. — Плевать на интересы Её Величества и Арана? О чём же ты печёшься теперь? Неужели вспомнил о своём праве на эти островки? Амбиции проснулись? Хочешь стать королём навозной кучи, раз не удалось править из-под подола Арики?
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
— Вот знаешь, друг мой Мик, — неожиданно даже для себя развеселился Даймонд, — ты иногда бываешь таким идиотом, даже смешно. Теперь у вас головная боль, чтоб я островную корону не примерил? И Арика не желает меня принимать, потому что ей все уши продули? Какое вам-то до этого дело? Ты, может, и найдёшь на карте Острова, а вот Ларанэ[43] и этого сделать не сумеет.
— Поверь: ни мне, ни Ларанэ нет никакого дела до Островов и твоего возможного величия, — пожал плечами Мик. — Ещё раз повторю для непонятливых: королеве никто не смеет ставить условия или указывать.
— Ну, при мне беспомощность можешь не изображать, — хмыкнул Грех. — Указывать вероятно и впрямь не получается. А вот шептать… Ну да пёс с вами. Хочешь передавай, не хочешь — не передавай. Но я условия нашего договора выполняю неукоснительно. Все его пункты помню и собираюсь придерживаться их в дальнейшем. А вот сколько стоит королевское слово? Что-то я в его ценности сомневаться начал. За сим прошу меня простить. Пожалуй, я откланяюсь.
— Мне кажется, что ты плохо соображаешь, что делаешь, — задумчиво протянул Мик. — Совсем одичал среди своих сородичей?
— Нет, дорогая ты наша Совесть! — Натери опять взбесился, причём так же неожиданно, как и развеселился — настроение просто мячиком прыгало. — Среди своих сородичей у меня случилась переоценка ценностей. И ваше паучье шевеление больше не прельщает! Кстати, пристало ли Королевской Совести так пренебрежительно отзываться об элвах? Не ты ли уверял, будто все рождаются одинаково равными?
— Интересно бы знать, что для блистательного Натери важнее нашего паучьего шевеления, — раздражённо процедил Мик.
Видимо, замечание про совесть попало-таки туда, куда Грех целился.
— Жизнь, Ралтон, просто жизнь. Правда, отсюда её не видать, — бросил через плечо Даймонд, направляясь к дверям.
— Ты даже говорить стал, как крестьянин! — буркнул ему в след блондин.
— Слабо, — усмехнулся Грех. — Кстати, крестьянский язык гораздо удобнее. Для выражения мысли требуется куда меньше времени. А твоё мнение до оппонента доходит быстрее.
— По-моему, ты просто бредишь!
Натери уже взялся за дверную ручку, но остановился. Обернулся, ухмыляясь.
— Если желаешь, мне не составит труда привести пример краткости и доходчивости. Пошёл ты на хрен, Мик. Вместе со всеми вашими интригами!
Даймонд коротко поклонился и вышел, от души грохнув створкой.
* * *
В комнате было темно и довольно холодно. Солнце село несколько часов назад. Слуг, пришедших зажечь свечи, Даймонд прогнал, а дрова в камине давно успели прогореть. Даже угли и те плёночкой золы подёрнулись. Но желание вставать, да и вообще двигаться, отсутствовало напрочь. А уж звать кого-то, тем более. Натери только и хватало, чтобы дотянуться до графина и заново фужер наполнить.