Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

— Я узнаю у арт-дилеров доступность картин на данный момент и цену. Если будем брать сразу несколько, должны сделать хорошую скидку. Правда, возможно, придется ждать доставку, — произношу все это, глядя в планшет.
Ничего не вижу, но и взгляд поднять не могу.
— Я готов ждать сколько потребуется, — произносит Титов.
Медленно поднимаю глаза, встречаясь с взглядом Германа. Я параною или он и вправду говорит сейчас не о картинах? Потому что ну нельзя смотреть вот так на женщину, говорить подобные вещи и иметь в виду что-то другое.
— Я поеду, — захлопываю крышку планшета, решительно разворачиваюсь и направляюсь в сторону выхода.
— А ужин? — прилетает мне вслед. — Тами, останься.
— Нельзя, — выпаливаю я и реально убегаю.
От Германа. От этого места, в котором мы только вдвоем. От гребаной тарелки с макаронами.
— Тамила! — выкрикивает Герман, но я все равно несусь вперед, к заветной двери.
Не дохожу до нее каких-то два шага.
Выключается свет, оставляя лишь кромешную тьму. Я дергаю ручку двери, которая не поддается.
Опираюсь лбом о стекло и с силой зажмуриваю глаза.
Все это ничем хорошим не кончится.
  
Глава 11. Не люблю
 
Тамила
— Это ты сделал что-то? — спрашиваю дрожащим голосом.
— Ага. Силой мысли отключил электроэнергию на всей улице. Отойди, — в голосе Германа раздражение вперемешку с усталостью, и я послушно делаю шаг в сторону, освобождая доступ к двери.
Он нажимает числовую комбинацию на панели сигнализации, но ничего не происходит. Электроника умерла.
— Гер, что происходит? — обнимаю себя за плечи и отхожу назад.
Натыкаюсь на стулья, едва не опрокидываю их, успевая перехватить в последний момент.
— Сейчас узнаем, — кивает решительно. — Не стой. Очевидно же, что в ближайшее время уйти не получится.
Пока я сижу как бедная родственница и озираюсь в темном помещении, Титов звонит. Сначала выясняет насчет отключения электроэнергии, потом, как я понимаю, связывается с мастерами, которые устанавливали сигнализацию.
— В общем, так, — подходит ко мне, нависает черной тенью.
— Во всем районе отрубило электричество. Поломка. Сказали, будут чинить, но в ближайшие четыре часа света ждать не стоит.
— Черт, — вздыхаю и прижимаю к себе планшет, обхватывая его руками. — А что с твоей хваленой сигнализацией? Она же должна быть рассчитана на возможное отключение электроэнергии?
— Наши мастера неправильно подключились к источнику резервного питания, — в голосе Германа раздражение.
— Это же наверняка можно починить?
— Можно конечно. Только вот в чем дело: ребята еще утром уехали в другой регион и смогут вернуться только к завтрашнему утру. Они сказали, что, возможно, система сама разблокирует двери, когда включится свет, но рассчитывать на это не стоит. Скорее всего, с включением света сработает защита.
Кошусь на панорамное окно, за которым видны очертания темной улицы. Интересно, а можно как-то разбить бронированное стекло?
— Даже не думай, — угрожающе говорит Герман. — Во-первых, стекло стоит как крыло самолета. А во-вторых, это бронестекло. Оно антивандальное, даже если в него кинуть кирпичом, ничего не случится. Поэтому сбежать через окно не получится.
— И что нам теперь делать? — с губ слетает истерический смешок.
Герман усмехается, в его голосе слышна улыбка.
— Как это что? Ужинать, Тами.
— Ужинать?
Я не вижу лица Германа, но готова поклясться — на нем сверкает довольная улыбка.
— Конечно. Хотя у меня есть парочка идей, чем нам можно заняться, но, боюсь, они тебе не понравятся, — уже внаглую смеется.
А у меня неожиданно словно груз падает с плеч. Становится легко, я чувствую, как узел внутри расслабляется. Замахиваюсь и бью Германа планшетом по плечу.
— Титов! Ты хам! — ахаю я.
Герман хохочет:
— Я имел в виду то, что в ресторане дел до задницы. Столовые приборы нужно начистить, стулья расставить. А ты о чем, пошлячка?!
Я уверена, что он имел в виду совсем другое.
— Ладно, Тами, пошли. На кухне газ, сейчас подогреем ужин и поедим.
  
Греть макароны на плите то еще удовольствие, но что поделать? Голод не тетка.
Пока Герман шаманит у плиты, я звоню Эми. Предупреждаю, что не приду сегодня ночевать из-за того, что произошло ЧП.
— Если переживаешь, я могу позвонить родителям и попросить забрать Эмилю.
— Брось, — отмахиваюсь, — Эми уже взрослая девочка, она абсолютно спокойно остается одна дома.
Герман ставит на стол несколько подсвечников с горящими свечами.
— Закупили для клиентов на случай, если попросят создать романтическую атмосферу, — разводит руками.
В помещении сразу становится светлее, и настроение реально меняется.
Герман ставит передо мной тарелку, и я принимаюсь есть. Только когда кладу первый кусочек в рот, понимаю, что отчаянно голодна. Сметаю все очень быстро, а после сыто улыбаюсь.
— Ты как знал, что все так получится, — усмехаюсь, но тут же серьезнею, подаюсь вперед: — Пожалуйста, скажи, что ты не знал об отключении электричества…
— За кого ты меня принимаешь? — фыркает Титов. — Чай будешь? Тут должны быть пакетики.
— Давай, — помогаю Герману убрать одноразовую посуду, а он пока занимается чаем.
У меня звонит телефон, и я спешу ответить:
— Привет, Вов.
— Тамила, добрый вечер. Прости, я только сейчас увидел твое сообщение. Как у тебя дела? Ты уже дома? — спрашивает участливо.
— Нет. Представляешь, тут электричество отключили.
И, поглядывая на Германа, который занят у плиты, рассказываю Володе, что произошло.
— Ужас какой. Я бы хотел вам помочь, но даже не представляю чем.
— Ничем не помочь. Только ждать мастеров, которые обещали приехать к утру.
— Я как раз после смены могу приехать забрать тебя.
— Отличная идея! Спасибо большое.
— Брось. Ну давай, мне бежать надо. Герману привет.
— Пока.
Переворачиваю телефон экраном вниз и отодвигаю в сторону. Передо мной тут же возникает чашка с дымящимся чаем. Герман садится напротив и спрашивает неожиданно серьезно:
— Он вообще тебя не ревнует?
Я даже чаем давлюсь.
— Кто? Володя? С чему бы ему ревновать меня, Гер?
Сама мысль кажется дикой.
— Я страшно ревновал тебя, — произносит вкрадчиво.
— Тебе было едва за двадцать, — веду плечом. — Володе под сорок. Мы взрослые люди, которые доверяют друг другу. Не вижу ничего особенного в том, что он нормально относится ко всему и не устраивает сцен ревности.
— Я бы ревновал тебя и в пятьдесят, и, кажется, после смерти, — голос звучит глухо.
В глазах Германа пляшут огоньки пламени свечей, а взгляд кажется завораживающим, манящим. Мое тело окутывает какое-то необъяснимое тепло, глупая душа, явно страдающая амнезией, тянется к мужчине. Накатывает забытое ощущение нужности, важности. Я даже не сразу нахожусь с ответом.
— Вот именно, что «бы», Титов. И тебе никто не запрещает ревновать Инессу в пятьдесят и даже после смерти.
По его лицу проходит тень.
— Я не буду ревновать Инессу.
— Почему?
— Потому что я не люблю ее.
  
Глава 12. Не одна
 
Тамила
Тринадцать лет назад
Я одна с месячным малышом.
Постоянно одна.
Герман то пропадает на работе, то едет к друзьям.
У меня все болит, на теле просто нет живого места.
— Ай! — шиплю тихо, пока Эми присасывается к груди.
Это очень больно. За первый месяц мы еще не особо пристыковались друг к другу, и грудное вскармливание для меня скорее пытка, нежели процесс единения с ребенком.
Дочь разгоняется, начинает причмокивать, закрывает глазки и засыпает.
Какое-то время держу ее на руках, а потом перекладываю в манеж. Сама же иду в ванную комнату, раздеваюсь, потому что одежда снова грязная. Смотрю на себя в отражение и не узнаю.