Бывшие. Я до сих пор люблю тебя (СИ)

Мама, хмурясь, идет за мной.
— М-м-м, понятно, — тянет неопределенно. — Ужинать будешь?
— Нет, я ужинал с Тами, — развязываю галстук и только потом соображаю, как это прозвучало.
Резко оборачиваюсь, смотрю на мать. У той нечитаемое выражение на лице, но глаза блестят. Она не любит Инессу, наверняка надумала уже себе адюльтер с бывшей женой.
— Мам, мы по делу встречались. Обсуждали открытие ресторана. Тами обещала помочь с картинами.
— Я ничего не спрашивала, — поджимает губы, пряча улыбку. — Но раз ты начал… твоя что, приревновала, да?
Падаю на диван, кладу гудящую голову на подушку.
— Угу. Увидела, вообразила невесть что.
Мама садится в кресло и подпирает подбородок рукой.
— Прямо-таки невесть что?
— Мам, ты туда же?
— Прости, Гер, — подходит, кладет руку мне на плечо. — Попрошу Валентину Степановну постелить тебе в гостевой.
— Спасибо, мам.
— Родион обещал завтра утром приехать. Позавтракаем все вместе.
— Отличная идея.
Я больше месяца не видел брата, он уезжал на зарубежную конференцию.
Сплю спокойно. Впервые за последние недели. Утром в столовой собирается все семейство.
— Здорово, брат, — Родион поднимается и хлопает меня по спине.
— Забыл про семью, да? — смеюсь, обнимая его в ответ.
Роде тридцать. Он отказался идти по стопам отца и старшего брата и решил удариться в медицину. Никто не возражал, не ставил ему палки в колеса.
Брат сам поступил в институт, без связей и денег. Сам тянул учебу, ординатуру и многого достиг. Теперь Родион Титов — личность известная и уважаемая в мире медицины.
— Я в запаре был, Гер. Есть забывал, прикинь. Из-за смены часовых поясов спать не мог, на автопилоте жил. Как там Эмилия? Замуж не вышла, пока меня не было? — ржет, гад.
— Я ей так наподдам. Рано про замуж думать, — рявкаю неожиданно для себя.
Брат гогочет во весь голос:
— Ружье уже стоит наготове, да, Гер? Каких-то четыре-пять лет, и она приведет к твоему порогу парня.
— Будь добр, заткнись, а? — толкаю его в плечо.
— А что так? — толкает меня в ответ. — Потом не приводите ко мне бедолагу, лечить не возьмусь.
— Родион!
— Да ладно-ладно, — сдается. — Лучше расскажи, как Тамилка?
— Нормально все. Открытие выставки у нее скоро. Какой-то новомодный фотограф.
— А Инесса?
Мы росли все вместе, неудивительно, что дела Тами интересуют Родиона больше, чем дела Инессы.
‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍
Общаемся, обсуждаем планы, смеемся.
После завтрака с семьей у меня остается очень теплое, спокойное ощущение. Чувство, что ты действительно дома, где тебя любят и ждут.
И неважно, что мне под сорок. Это не значит, что я не хочу здорового отношения к себе.
Еду домой. Инесса спит. На столе пустая бутылка из-под вина. Высосала за ночь? Ни хрена себе. Молодец какая. А сожительство с Инессой начинает играть новыми красками.
Меняю костюм, рубашку и уезжаю в офис.
— Тами, получится приехать вечером в ресторан? — не хочу откладывать встречу.
— Да, я буду.
И не только потому, что нужно решать насчет картин. Я просто понимаю, что хочу этого. Увидеть ее, поговорить, побыть рядом. Рядом с Тами у меня такие же чувства, как и рядом с семьей. Она моя семья, и это неизменно.
Лечу к ресторану, будто мне семнадцать, а я позвал ее на первое свидание.
За грудиной бешено колбасится сердце, на губах совершенно идиотская улыбка, нога сильнее жмет педаль газа — лишь бы скорее увидеть ее.
  
Глава 10. Встреча с папой
 
Тамила
— Эми, я задержусь ненадолго, — придерживаю телефон плечом, а сама сажусь в такси.
— Что случилось? — дочь тут же начинает переживать.
— Ничего, милая. У меня встреча с твоим папой. Он хотел показать мне новый ресторан.
Тут же слышен шорох в трубке.
— Мамуличка-а-а! — визжит в трубку Эмилия. — Это то, о чем я думаю?
— А о чем ты думаешь? — спрашиваю после небольшой паузы.
— Ну… у вас с папой свидание, да? Вы решили начать все заново?
  
— Э-э-э, — я даже теряюсь. — Нет. Рабочие вопросы.
— Рабочие? — сдувается.
— Да, Эм.
— Ладно. Хорошо, мам. Давай, поезжай, конечно, — голос тут же становится поникшим.
— Разогрей ужин и поешь сама, дочка. Не жди меня.
— Поем, — вздыхает. — Папе привет.
Пока еду, отписываюсь Володе, что вечером буду занята. Но он не читает сообщение — наверняка занят с пациентами.
В ресторан я катастрофически опаздываю. На мосту пробка из-за аварии. Встаем намертво. Таксист матерится, меня укачивает. Параллельно держу в курсе Германа. Тот ждет спокойно, не ругается, не говорит, что задерживаю его и отнимаю время.
В итоге вместо положенных тридцати минут едем два часа. Отваливаю таксисту огромную сумму. Вся в мыле и взъерошенная, подхожу к зданию ресторана.
— Привет, — Герман выходит на улицу, встречает меня.
— Прости, пожалуйста. Там авария, грузовик перевернулся. Скорая, полиция, пожарные. Черт, за это время в соседнюю область можно было съездить.
— Забей, Там, — отмахивается и берет меня за руку. — Я все понимаю. Может, даже и к лучшему, что ты опоздала. Рабочие разошлись, и теперь внутри тихо и спокойно.
— Да? Ну что ж, пойдем посмотрим.
Герман закрывает за нами дверь, набирает на пульте на стене код.
— Это что такое? — спрашиваю Титова.
— Электронный замок. Установили сегодня. Можно было бы не заморачиваться и сделать роллеты, чтобы закрывались окна и двери, но мы не стали портить фасады здания, которое реставрировали.
— Да, это было бы кощунством, я понимаю. Вы и так молодцы, что сохранили зданию внешний вид девятнадцатого века. Роллеты и старина несовместимые вещи, — киваю уверенно.
— Вот я тоже так подумал. Поэтому мы заменили простое стекло на бронированное и поставили какую-то суперумную сигнализацию, которая одновременно замыкает тут все.
— Круто, — восхищаюсь искренне.
Проходим внутрь. Герман включает верхний свет, обводит рукой пространство:
— Люстры на реставрации, поэтому повесили пока что обычные лампочки Ильича.
— Успеете к открытию?
— Куда денемся, — усмехается.
В ресторане два зала. Один основной, большой. Второй маленький, закрытый. Ремонт завершен, помещение сияет чистотой. Столы и стулья, все аккуратно стоит в углу, накрытое белой тканью.
Один стол выставлен посередине зала, на нем пакет с логотипом известного ресторана и контейнеры с едой.
— Ты голодна? Я заказал нам ужин, но он, наверное, уже остыл, — криво улыбается Герман.
— Ты заказал нам ужин? — переспрашиваю тихо, не сводя взгляда с контейнеров.
— Ну да, — спокойно отвечает Герман. — Я увидел, что в пабликах города пишут об аварии, и сразу предположил, что ты не скоро приедешь. А зная тебя, решил заказать еду. Ты наверняка без обеда.
— Да, не успела, — смотрю на еду так, будто она может наброситься на меня.
— Я пасту с морепродуктами заказал.
— Мою любимую…
— Да.
Сглатываю в шоке. Резко отворачиваюсь от стола:
— Давай сначала обсудим дело? Какие картины и где ты хочешь повесить?
Эта гребаная паста теперь будет преследовать меня по ночам.
Надо же. Он. Заказал. Мне. Еду. Да не просто на свой вкус, а реально то, что я люблю.
Титов то ли делает вид, что не замечает того, что меня размазывает прямо на его глазах, то ли реально не видит ни черта.
Бежать тебе надо отсюда, Тамилка. Что-то вы с Титовым куда-то не туда идете.
— Я вот на эту и противоположную стену хочу повесить картины побольше размером, метровые. Вот сюда и сюда поменьше. Еще нужно что-то в коридоре, который ведет к уборным.
— Поняла, — дергаными движениями откидываю крышку планшета: — Смотри, что я нашла.
Около сорока минут обсуждаем с Германом картины. Что конкретно и где будет лучше смотреться по цвету и настроению.