Каприз для двоих (СИ)
Мелли стиснула зубы, беспомощно и зло глядя на Лавра.
Он-то смотрит на нее именно как на кусок грязи… Лавр, видя ее реакцию, издевательски ухмыльнулся. Не выдержав, Мелли оттолкнула его в сторону, — тот от неожиданности едва не упал с дорожки и выронил зонт — а она подняла длинные юбки и рванула обратно в замок, иногда поскальзываясь на дорожке и не падая лишь чудом.
Дождь, как назло, пошел сильнее. Холодные капли мигом промочили ее — вода просочилась через воротник плаща, моментально намокли волосы, к тому же, Мелли несколько раз наступила в лужи. Но за ближайшим поворотом стоял Томас — Мелли уже и забыла, что он всегда где-то поблизости. Охранник перехватил ее на полпути, осторожно взял за локти:
— Госпожа? Госпожа, с вами все в порядке? Милостивые боги, да вы промокли насквозь!
Парень легко поднял Мелли на руки и бегом направился к замку, благо далеко отойти они не успели.
Прошло настолько мало времени, что управляющий Норд еще не ушел из холла — он давал какие-то указания слугам.
— Что случилось? — с долей паники в голосе воскликнул он. — Томас, неси быстрее госпожу в комнату, а ты сбегай за лиром Тибольдом… и приведите этого Лавра немедленно! Пусть посадят пока под замок. Уна! Где Уна?
Все это Мелли слышала краем уха, за несколько минут под сильным дождем она действительно промокла насквозь, и сейчас тело била крупная дрожь, но она была не уверена, что это лишь от холода.
Перепалка с Лавром — ошибка. Можно было догадаться, что все выйдет именно так… но сложно удержаться от желания высказать ему все, что накипело. Не получилось. Он ударил в самое больное, вряд ли даже осознав, что сделал, и не подозревая, насколько важны были для Мелли мечты о новой жизни для нее, Роззи и Олли. Жизни, где они бы немного пожили вместе, а потом Мелли непременно бы вышла замуж за хорошего парня, родила ему детей и следила за хозяйством. Вела бы именно тот образ жизни, что поощряет Богиня-Мать.
За считанные минуты в ее комнате собралось немало народа: Уна, какая-то служанка, лир Тибольд; ее быстро переодели в сухое, закутали в кучу пледов, кресло поставили у камина и усадили там Мелли с ногами, опущенными в таз с горячей водой.
— В следующий раз, если решишь сбежать от своего брата в дождь, возьми зонт, — сказал Берти.
Мелли, насколько у нее это получилось из-за сплошного кокона пледов, оглянулась. Берти прошелся по комнате, магией перенес второе кресло к камину и сел напротив:
— Тебе, наверное, забыли сказать о крошечном последствии общего исцеляющего заклинания: в течении двух-трех недель ты можешь легко простыть. Тебе, конечно, дают пилюли, чтобы ты не хлюпала носом из-за каждого сквозняка, но промокнуть насквозь под дождем — это уже перебор. Так что наслаждайся традиционными противопростудными средствами.
Мелли вяло кивнула. Ей казалось, что она сейчас сварится от жары — мало было пледов, камина и тазика с водой, так в нее же еще кружку горячего чая залили.
— Что он тебе такого наговорил? — уже мягче спросил Берти.
Мелли не стала отвечать, лишь вяло помотала головой — Берти все равно не поймет. Да и не наговорил ей Лавр ничего такого… ему и не нужно было.
— Ты вообще говорить-то можешь? — тепло улыбнулся Берти.
Встав с кресла, он чуть-чуть освободил Мелли из тугих объятий пледа и снова сел на прежнее место.
— В дождь меня больше не выпустят гулять? — тихо поинтересовалась Мелли.
— Не выпустят? — удивился Берти. — Если захочешь — выйдешь. Просто зонт понесет кто-нибудь более ответственный. И менее болтливый…
Мелли слабо улыбнулась. Она задумчиво шевелила пальцами ног в тазу — вода была не такой уж горячей, дома Мелли заставляли сидеть чуть ли не в кипятке.
— Тебе нравится гулять? — Берти улыбался, глядя на нее, отчего Мелли было даже неуютно.
Она мотнула головой, помолчала и честно ответила:
— Мне скучно. Это хоть какое-то развлечение.
— Скучно? В рабском доме мне сказали, что ты любишь читать…
Мелли снова пожала плечами. Она откинулась на спинку кресла, снова помолчала, а потом проговорила:
— Наверное, я начиталась там. Дома особо много возможностей не было — домой книги я не носила, читала в библиотеке в школе. А потом три месяца взаперти и целая книжная полка, где большая часть мне категорически не знакома… надоело, возможно. Все кажется… глупым: события, диалоги… герои.
Берти чуть наклонил голову:
— А чем еще ты любила заниматься раньше?
— У меня было немного свободного времени. Наемные рабочие были только на поле, и то немного. В доме мы все делали сами. Готовила в основном мама, ей помогала Роззи. А мне достался огород у дома… ненавижу выращивать что-то. Я читала… гуляла с друзьями… ходила на танцы, но редко, в деревне их проводили раз в месяц, папа не каждый раз отпускал, — тут Мелли на секунду замолчала и все же не выдержала, попросила: — Мне уже жарко, можно я отсюда вылезу? Не думаю, что из-за одной прогулки под дождем можно заработать что-то серьезное.
Берти оглянулся по сторонам, — колокольчик для вызова Уны стоял на прикроватном столике — а после магией приподнял его и потряс. Горничная появилась спустя минуту. Она распутала Мелли, надела на ноги теплые чулки и унесла таз. Все это время Берти просто молчал наблюдал за происходящим. Как и утром, у Мелли появилось это жуткое ощущение неловкости, будто она сама одеться не может.
— Принеси нам чай… и что-нибудь сладкое к нему, пожалуйста, — попросил он, когда служанка вернулась.
Уна кивнула и поспешно вышла из комнаты. За все время присутствия здесь она не сказала и слова, хотя обычно была довольно разговорчива.
— Мне всегда было интересно, как слуги слышат такой тихий колокольчик? — задумчиво спросила Мелли.
— Он привязан к браслету, — охотно ответил Берти. — Когда ты звонишь, браслет подает сигнал: обычно он дрожит, некоторые просят добавить звуковой сигнал. Уна сама не ходит за чаем, она весь день сидит в комнате по соседству — если тебе что-то нужно, она узнает, передает просьбу другим слугам, а потом заносит к тебе в комнату. Это для того, чтобы в твои личные комнаты доступ имело небольшое количество людей.
— Встает раньше меня, ложится позже, весь день дежурит… тяжелая работа у горничных, — задумчиво протянула Мелли.
Ей было грустно и неуютно. Она с сомнением посмотрела на Берти, решила, что от него скрывать уже особо и нечего, и залезла на кресло с ногами, подтянув колени к груди. Берти почему-то улыбнулся.
— Значит, тебе скучно? — продолжил прежнюю тему он. — Чем хочешь заняться?
— Не знаю, — честно ответила Мелли и уставилась на языки пламени. — У меня никогда не было хобби.
Откровенно говоря, больше всего ей хотелось остаться одной и пореветь. Подумать только, какой плаксой она стала в последнее время…
Внезапно Берти встал и подошел к ней:
— Иди сюда, — он потянул ее за руку, заставляя встать, а после сел в кресло сам и усадил Мелли на колени. — Вид такой, будто сейчас разревешься.
После этой фразы сдерживаться Мелли уже не смогла — беспомощно шмыгнула носом, уткнулась Берти в плечо и разрыдалась. Он обнял ее, кажется, даже гладил по голове. Мелли настолько отдалась своему личному горю, что вообще потеряла связь с реальным миром.
— И почему тут воды больше, чем на улице? — раздался прямо над ухом голос Алана.
Мелли вздрогнула. Поспешно отстранилась от Берти, вытерла с лица слезы — вот же хороша она сейчас, наверное.
Было чертовски неловко. Только вчера обещала себе быть сильной, сделать все для того, чтобы у Алана не было причин нарушить свои слова о хорошей и простой жизни для Розмари и Оливера… а сегодня разревелась у Берти на руках. Стыдно было даже больше, чем за ее слезы по ночам: там просто не было времени думать о том, что с ней происходит, а здесь… Они оба смотрели на нее с явным волнением, что смущало особенно сильно.
— Я принес чай, — Алан галантно указал на поднос, — и пришел извиниться: это я сказал Норду, чтобы он немного… подсластил жизнь твоей семье… я думал, что тебя это взбодрит.