Каприз для двоих (СИ)

Через неделю после прибытия в Алый Замок привычный распорядок нарушился с самого утра. Погода значительно улучшилась, теперь весной не только пахло, но и дышало все вокруг. Первые листочки на деревьях, первые подснежники и крокусы среди нежно-зеленой травы. Мелли почувствовала это еще с утра, когда сквозь открытое утром окно в комнату ворвался не привычный прохладный сквозняк, а теплый ветер с этим явным ароматом свежей зелени.
В этот день Сима нарядила ее быстро. За полчаса волосы собрали в аккуратную прическу под соломенной шляпкой, нанесли легкий макияж и даже вручили крохотную сумочку со всем необходимым в дороге: зеркальце, пара платков, помада. Мелли с интересом рассматривала свой костюм. Обычно Сима надевала на нее наряды пастельных оттенков, преимущественно розовых, но сегодня все было несколько иначе. Юбка глубокого изумрудного цвета с контрастным кантом пыльно-розового. И жакет этого глубокого, приглушенно-розового оттенка, весь усеянный вышитыми вручную зелеными веточками с редкими листиками. Узкие брюки для верховой езды — темно-серые — сливались в одно целое с высокими сапогами.
— Не откидывай юбку без крайней необходимости, — ворчала Сима. — Твои ноги должны видеть, лишь когда ты на лошадь запрыгиваешь, а не каждый раз, когда ты путаешься в подоле. Ходи медленнее — и тебе ничего не будет мешать.
Честно говоря, отношения с Симой не заладились. Девушка была не только активной и подвижной, но еще и резковатой в выражениях. Она ни разу не перешагнула черту, когда бы ее слова стали оскорблением, но и приятными ее визиты назвать было сложно… увы, Мелли ее видела чаще, чем кого-либо в замке.
— Перчатки не снимай. Знаешь, как тяжело восстановить загрубевшую кожу?
Мелли все так же молча рассматривала свои руки в пыльно-розовых перчатках. Сделанные из тонкой замши точно по размеру и чуть уплотненные на ладонях — все же это перчатки для верховой езды.
— Я сегодня куда-то выезжаю? — наконец поняла Мелли причину нервозности Симы.
— Да, — моментально ответила та. — Сегодня Алан берет тебя с собой. В городе тебя впервые рассмотрят, поверь, сплетни о тебе ходят всю неделю твоего пребывания здесь. Веди себя достойно, не порть впечатление от одежды… И не облизывай губы — обветрятся, потом придется восстанавливать.
Раздался стук в дверь, и недовольный Магнус — судя по его костюму, он никуда не едет — поторопил их. А во дворе у конюшни Мелли снова поразилась зацикленности Симы: на хвосте и гриве Фью заплели несколько тонких косичек и украсили их зелеными бусинами и розовыми лентами. Попона, впрочем, тоже была в цвет. Впервые после первого дня Сима вышла вместе с ними: сама суетливо расправляла широкую юбку, укладывая ее красивыми складками, и вообще вела себя так, будто Мелли — ее дипломная работа.
— Доброе утро, Кроха, — весело сказал Алан, выходя с галереи, что вела от замка к конюшне. — Готова к небольшому путешествию?
Мелли кивнула в ответ. Из конюшни уже вывели темно-серого коня, и Алан легко запрыгнул в седло. Один из его помощников — Мелли всегда узнавала этого парня по коротко стриженным рыжим волосам — протянул Алану увесистую на вид сумку, какие обычно крепят к седлу.
Выезжали из замка вчетвером: Алан, Мелли и два парня из охраны на небольшом расстоянии от них. Откровенно говоря, Мелли было даже неважно, куда они едут: странное ощущение подъема от выезда из замка захватило ее. Ставшее привычным ощущение нереальности происходящего прошло, и она с любопытством крутила головой по сторонам, позабыв об указаниях Симы вести себя достойно. То есть спокойно и отстраненно.
Сад у стен замка уже был по-весеннему зелен, как и многие деревья у края дороги. В самом городе кипела жизнь, несмотря на ранний час. К удивлению Мелли, не бывавшей до этого момента в крупных городах, здесь высаживали цветы на клумбах, а во многих домах жители устанавливали ящики с цветами у входных дверей и на специальных креплениях под окнами.
— Сегодня день Равноденствия, — напомнил Алан, поравнявшись с ней. — У нас после этого дня практически не бывает заморозков… а если и случаются, то здесь очень удачно живет несколько сильных магов. В общем, это традиция, облагораживать город и свои дома утром накануне праздника.
 
Мелли кивнула и с еще большим восторгом закрутила головой по сторонам. Подготовка к празднику ощущалась как-то иначе, чем у нее дома. Да, у них тоже было принято убираться с утра накануне дня Равноденствия, но здесь это приобретало другие масштабы. На столбы наматывали ленты, развешивали флаги, огромные витрины бойко намывали до абсолютной прозрачности, а внутри кафе и дорогих магазинов расставляли вазы с цветами.
Мелли знала, что в окрестностях Отольи есть масштабные теплицы, но все же доступность букетов роз поражала — наверняка цены на них должны быть заоблачными.
Но чаще встречались, конечно, крокусы и тюльпаны. В клумбы их высаживали цветущими, они же стояли на столах, их разносили в огромных корзинах. Да, для семи утра жизнь в городе даже слишком кипела.
— Так всегда? — не смогла сдержать любопытства Мелли. — Еще ведь так рано. Мне казалось, что горожане позднее встают.
Алан улыбнулся:
— Как видишь, нет. Хоть это и город, но приличная доля жителей работают в полях и теплицах, в это время здесь всегда людно. Я нередко проезжаю здесь в это время, и хотя такого количества бодрствующих людей не бывает, спящим город не назовешь.
Мелли кивнула и вновь вернулась к созерцанию города. От главных ворот замка шла широкая улица. Она не была идеально прямой, на ней могли свободно разминуться не две и даже не три кареты. И пешеходные тротуары по обеим сторонам дороги. И все первые этажи домов — это вереница магазинов, кафе, таверн, мастерских и официальных учреждений. Красиво. Совсем не как в крошечном городке, рядом с которым жила семья Мелли — он и городом-то назывался просто потому, что там была школа, больница и представительство королевской стражи.
— Берти хочет построить театр. Уже выбрали место, скупаем землю у собственников, — заговорил Алан. — Население растет, поэтому я думал насчет трамвая, но не уверен, что пути для него поместятся вне главной улицы. Ты когда-нибудь ездила на трамвае?
Мелли покачала головой:
— Нет, я его даже ни разу не видела.
Алан хмыкнул:
— Ну, сегодня увидишь. Мы едем в Шелень, а он побольше Отольи.
Мелли нахмурилась:
— Шелень? Я думала, ты едешь что-то смотреть в полях, а я… ну, просто с тобой.
Алан покачал головой. Он как-то странно посмотрел на Мелли, но сказать что-либо не успел: кто-то замахал ему рукой, окликнул, и Мелли вынужденно повернула за Аланом с центра улицы к тротуару. Позвавшим оказался как раз учитель Академии — преподаватель общей магии, лир, чье имя Мелли тут же забыла, потому что едва поздоровавшись, Алан сослался на спешку и они продолжили путь. Она еще раз оглянулась на мага, который мало чем отличался от простых горожан — разве что на нем были сапоги для верховой езды, а не ботинки для пеших прогулок. Алан по дороге нередко кому-то кивал, здороваясь, а в какой-то момент времени и вовсе остановился у уличного ларька и купил леденец, чтобы вручить его Мелли с коварной улыбкой.
Она с сомнением рассматривала леденец в форме закрытого цветочного бутона — у них дома тоже была такая форма. Тот выглядел аппетитно, но, судя по смешливым искоркам в глазах Алана, думать стоит вовсе не о вкусе детского лакомства. Поэтому Мелли засунула его в сумочку, обернув в один из двух платочков.
Каким бы большим городом ни казался Отолья, им потребовалось всего двадцать минут, чтобы выехать за его внешние стены. Здесь уже начинались поля и фермы, но пока что в малом количестве — дорога вела к точке телепортации. Мелли уже проезжала здесь, когда Бертран забирал ее из рабского дома. Помпезное здание практически без окон — высокое, с куполообразной крышей и статуей Богини Дорог.
У Даяны нет своих храмов, но ее статуй, кажется, больше, чем изображений любого другого бога. Босая девочка-подросток с распущенными волосами, длинным ножом на поясе и улыбкой на губах. Улыбка бывает разная. Иногда кажется, что Даяна улыбается мечтательно. Иногда — коварно. Иногда заливисто хохочет. Ее изображают разной, поэтому и считают Даяну самой «человечной» из божественного пантеона. А еще ее нередко вписывают в окружение. У городка Мелли статуя Даяны была деревянной и раскрашенной — ее «посадили» на скамейку у въезда в город, и издалека казалось, что это просто бродяжка в линялом платье присела отдохнуть под деревом.