"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)
– Один – один, – шепнул Эрнан мне на ухо, задиристо, как мальчишка. – Пойдём, Трикси. Твой рыжий так старательно держит всех на расстоянии, чтоб мы наговорились по-родственному – аж стыдно становится, что я ещё проверяю столь достойного отрока на вшивость.
Я поспешно выпрямилась, отбрасывая посторонние мысли.
Маронг действительно закончил с платформой. Значит, дольше тянуть уже было нельзя.
– Трикси, готова? – радостно подхватил меня под локоть Тейт, вдёргивая сходу в сплюснутый полупрозрачный пузырь – очевидно, наше средство передвижения. – Тогда начинаю. Слушай меня, как поймёшь, что я уже всё – делай трубу. Против солнца, чтоб тень лежала за спиной.
– Помню, – прикусила я губу.
По спине пробежали мурашки. Нет, есть что-то успокоительное в горячке боя, когда не успеваешь осознать опасность. А высчитывать траекторию потенциально самоубийственного прыжка – какой-то мазохизм.
– Сорок шагов от гаюса – и задираешь её вверх. Вот так, – Тейт приподнял ладонь под углом в тридцать градусов. И вдруг улыбнулся: – А потом всё будет хорошо!
– Оптимист, – не пойми чему обрадовался Эрнан.
– Идиот, – простонал сквозь зубы Кагечи Ро.
Как самая разумная из нас, Лиора только крепко зажмурилась на пару секунд и, кажется, мысленно обратилась к миру с прочувствованной просьбой.
Тейт встал к переднему краю платформы, едва не вываливаясь за границы защитного пузыря. Воздух вокруг нас тут же уплотнился, обнимая невидимой подушкой – и хорошо, потому что ускорение на старте будет неслабое, мягкая фиксация позвоночника и конечностей не повредит. Пространство точно напряглось; Эрнан ничего особенного, кажется, не ощущал, но маги Лагона – очень чётко.
И, что удивительно, я тоже.
Волосы у Тейта на затылке топорщились так, словно к солнцу тянулись, как трава. В какой-то момент почудились даже капли перламутровой росы, дрожащие и исходящие на марево, но почти сразу стало ясно, что это пламя. Внезапно оно, как живое, тронулось с места и плавно потекло к протянутой вперёд руке, словно в спину ему дул сильный ветер, а потом – сорвалось с кончиков пальцев, к гаюсу.
Уши заложило от низкого гула.
Мне уже приходилось видеть, как по слоям выгорает камень, но то, что творилось сейчас, было страшнее, быстрее и яростней. Гаюс, пропитанный смертью, как брошенная в раковину губка – водой, сопротивлялся давлению; не сгорал – истончался, делался почти двумерным, словно был не физическим объектом, а некой силой, которую иная сила, более мощная, выдавливала за пределы мира. Гниловатый запах мертвенного моря сменялся обжигающей свежестью, не стерильной, но будто бы первозданной.
А затем волна пламени докатилась до границы гаюса – и прорвала её, жадно впиваясь в камни, вгрызаясь в них, вылизывая до зеркальной гладкости…
– Сейчас! – крикнул Тейт. По виску у него скатилась капля пота.
Полтора десятка моделек спустя я представляла задачу так чётко, словно она была выжжена у меня в подкорке. Труба даже не развернулась – возникла целиком, уселась, как влитая, в желобе. Стоило пузырю качнуться к ней – и его втянуло внутрь с чпоканьем, точно мячик-желе, тело вдавило в невидимую подушку – и головы не повернуть, желудок скрутило.
…треть пути.
Трубу наискосок прострелили ловчие нити – наискосок, на опережение, как будто гаюс обладал если не сознанием, то рефлексами. Охнуло-дохнуло бесцветное пламя; нас обдало жаром, и Соул вскрикнул.
…половина.
Выжженный проём сузился вдвое. Два чавкающих, влажных синих горба стремились друг к другу – чудовищный великан смыкал полные ноздреватые губы, ужасающе медленно и слишком быстро в то же время. От Маронга потянуло болью, и меня опять швырнуло в «подушку безопасности» – платформа рванула быстрей.
…последние метры мы проскочили чудом.
Вывернув шею, я успела разглядеть, как, сжирая трубу, стискиваются, вминаются друг в друга синие горбы, обращаясь в монолит. Вслед нам прыснули нити – и бессильно опали. Пузырь со свистом вылетел из трубы, взмыл над грядой; отсюда долина выглядела отталкивающей – гаюс, прикрытый шапкой бурой мути.
Резко стало холоднее, градусов на десять.
А впереди расстилалось бесконечное, серо-голубое; сверху – сплошные облака с редкими просветами чистого неба, снизу – мелкая, почти неразличимая с высоты рябь волн, белые росчерки пены, ещё дальше – скрытые в тумане острова. Оранжевый пляж выглядел неправдоподобно узким и ярким; буйные тропические заросли вились вдоль него, забираясь на склоны, однако быстро истощали свои силы, вырождались до редких зелёных пятен среди скал.
– Я забыл сказать! – крикнул Тейт, не оборачиваясь. – Этот путь – короткий!
Маронг вдруг как-то по-особенному всхлипнул – и обмяк.
Пузырь ещё чуть-чуть пролетел по инерции, а затем стал неумолимо заваливаться, распадаясь на куски. Платформа под ногами просуществовала дольше, но ненамного. Исчезла опора – и мы начали падать.
Сердце точно пополам перекрутилось и рванулось к горлу.
«…ну что ты привязалась к конкретным моделям?»
Пульс колотился под веками.
«…мы не создаём – мы приглашаем быть».
Тело точно и не весило ничего; океан летел навстречу.
«…показали в детстве кирпичную стенку – значит, строим стенки. Неужели нельзя просто изменить среду вокруг себя?»
Вот оно.
Среда. Среда, в которой невозможно рухнуть и разбиться.
Я представила, что океан уже вокруг. Вода плотнее воздуха; даже с гирей на ноге ты не падаешь на дно, а плавно опускаешься. Пространство потеплело, исчез свист ветра в ушах… Горло тут же свело – ни вдохнуть, ни выдохнуть, точно его забило пластилином, но падение замедлилось.
Замедлилось!
Хватило меня ненадолго. Но рухнуть в воду с высоты триста метров и три – большая разница. Глубина здесь оказалась небольшая, по пояс от силы. Мы с Лиорой в четыре руки подхватили Маронга, не давая ему захлебнуться.
– Жив и цел, это не гаюс, – констатировал Кагечи Ро, мельком ощупав его. И сдвинул брови к переносице: – Но он практически истощён. Нужен отдых. И спасибо, Трикси, – добавил он, внезапно улыбнувшись, тепло и открыто.
Лиора взвалила Маронга себе на плечо и медленно побрела к берегу.
– Да уж, спасибо, – пробормотала она – мрачно, однако я чувствовала её искреннюю благодарность. – Едва не подохли, и так по-дурацки.
Дядя Эрнан вынырнул у меня под боком, отплёвываясь – видимо, падение в воду его ненадолго ошеломило, и он даже на небольшой глубине умудрился нахлебаться. Тейт сумел перевернуться в воздухе и войти в воду ногами, даже верхняя часть одежды у него осталась сухой. А вот Соула отнесло дальше прочих – подсознательно я ему не доверяла и при первой же возможности на чистых рефлексах отделила от нас. Он плёлся, опустив голову, разгребая воду перед собой руками – дырка в ментальном пространстве, сбой системы. А когда добрался до нас, то молча съездил Тейту по физиономии.
– Ублюдок, – тихо сказал Соул. – Если бы не Трикси…
Тейт задумчиво потёр щёку, затем посмотрел на свою ладонь.
– Ну-у, это я Маронга вырубил, что ли? Он сам.
Воздух затрещал от обжигающей ярости. Ох, сейчас бы нырнуть с головой в океан…
– Я говорил сейчас не о Маронге, Танеси Тейт. Но в следующий раз потрудись предупредить об опасности заранее. А не тогда, когда уже другого выхода не будет, – отчётливо произнёс Соул и, припадая на одну ногу, заковылял за Лиорой к берегу. Остановился, плеснул в лицо водой. – Ты не один. И отвечаешь не только за себя.
Тейт обернулся ко мне – инстинктивно… ощупывая взглядом, ловя взгляд. А я опустила глаза. Концы шарфа медленно колыхались под водой; слишком тяжёлый, чтобы всплыть, но недостаточно, чтобы утонуть.
Я не могла смотреть прямо, потому что в глубине души знала: Соул прав.
Дядя Эрнан старательно делал вид, что страшно занят: отряхивался от налипших там и сям водорослей, ругался, отжимал рукава и снова мочил их… Как он умудрился незаметно пнуть меня в голень – загадка.