"Фантастика 2024-143". Компиляция. Книги 1-25 (СИ)

Поначалу я беспокоилась, что мы с Соулом станем мешать друг другу. Но его магия оказалась настолько нежной, ненавязчивой, словно существовала на принципиально ином уровне. Дрожь натянутых шёлковых ниток и прозрачных капель росы, расходящаяся от центра паутины; перезвон тысяч разноголосых бронзовых колокольчиков, от крохотных, трепещущих, до солидных и басовитых – вот что это было такое.
А ещё он танцевал.
Наверное, каждый из ложи внимающих и поющих вырабатывал свой собственный стиль магии, больше всего подходящий к темпераменту и сложению. Гибкая, порывистая Лиора двигалась резко, широко, и её ментальная музыка звучала с надрывом, страстно, на грани боли. А Соул и звучал, и двигался гармонично… и очень технологически, пожалуй. Так, словно его окружали сенсорные экраны, и он невесомо прикасался к контрольным точкам – кончиками пальцев, босой ступнёй, плечом, затылком.
Рядом с этой лёгкостью мои собственные техники выглядели особенно неуклюжими и грубыми – зато мощными.
Я сузила купол до полукилометра в диаметре – и резко усилила. В музыке Соула тут же появилась брешь, зона тишины, где превалировало моё влияние… Или нет?
Обычно для эмпатического воздействия физических преград не существует. Но здесь воздух сопротивлялся, а скалы пытались вытолкнуть купол, вытеснить его – так, словно сама эта странная долина была полуразумным хтоническим существом.
«Ну уж нет».
Я стиснула зубы, усиливая напор. Тейт ощутил давление, но инстинктивно потянулся навстречу, раскрываясь и безмолвно обещая поддержку. Орса замерла перепуганным мышонком, не рискуя даже моргать. Итасэ рефлекторно сопротивлялся, но его ментальных способностей не хватало… Так, а это что?
– Ран… Ран-кан, – хрипло выговорила я, только в последний момент вспомнив про суффикс вежливости. – Может, мне кажется, но, похоже, тебе кто-то туманит голову. Ты позволишь?
Итасэ с подозрением прищурился, оборачиваясь:
– Позволю – что?
Договорить он не успел.
Я почувствовала, как встроенная в его разум ментальная программа меняется, и ударила по ней – грубо, примитивно, выжигая напрочь связи между Итасэ – и тем, вторым, который сумел дотянуться до него незаметно для нас. И, пока ощущение мерзкого чужого присутствия было ярким, как привкус лука в чае – прошлась по Лао и Тейту, выкорчёвывая запрятанные программы внушения.
Наверное, если бы не дивный опыт с блоками Лиоры – и теми, что установил Эфанга, и с моими собственными – я бы не справилась. Мне и сейчас удалось проскользнуть по самому-самому краю между успехом – и провалом.
…всё-таки успела.
Виски заломило.
– Соул, с сестрой сам разбирайся, – вяло окликнула я мага и прикрыла глаза.
Хорошо бы теперь отдохнуть и на время отказаться от эмпатии. Но, учитывая, что нас всех едва незаметно не заколдовали – не самое лучшее решение.
– Что это было? – дружелюбно поинтересовался Лао.
Кажется, он один не обиделся из-за такого неделикатного вмешательства. От остальных фонило глухим раздражением, где – завуалированным, где – не особенно.
– Это я вас немного спасла, – откликнулась я резко и устыдилась. Ну вот, сорвалась на единственном адекватном человеке… ну, условно человеке. – Извини. Мне нехорошо теперь, вот и ворчу. Какая-то мразь исподтишка влияла на всех нас. Довольно долго, думаю, часа четыре, как минимум… больше двух сетов. Программу… Ну, то есть, что именно нам внушали, я так и не разобрала, но вряд ли что-то хорошее.
– Я даже знаю, что именно, – неожиданно произнёс Итасэ. – Трикси-кан, оглядись. И, да, я раздражён. Но не из-за тебя, так что хватит дрожать и прижиматься к Тейту.
– Она не прижимается, – с сожалением возразил Тейт. – Она просто дрожит.
Мама говорила, что от псионического перенапряжения помогает эмоциональная перезагрузка. А чтобы перезагрузиться, надо хорошенько удивиться… Например, закрыть глаза в реальной, пусть и немного странноватой долине, а открыть – в какой-то гигантской банке.
– Что здесь происходит? – спросила я, рефлекторно поджимая ноги.
Нет, со скалами всё было в порядке – почти. Тот же серо-коричневый камень, зеленоватые прожилки, только рельеф сгладился, словно его утюгом разровняли. Самая жуть начиналась дальше, примерно в полутора километрах. Там высилась глянцевая стена, похожая на мутное стекло; она плавно загибалась, очерчивая круговой периметр. Небо пластмассово побелело и опустилось – крышка, ни дать ни взять. Одно радовало: вдали, за полупрозрачной преградой, виднелась колоссальная чёрная гора.
 
Надеюсь, та самая, которую мы вначале потеряли.
– А то, что мы целый день слонялись по дурацкому пустырю, – весело и зло ответил Тейт, сверля взглядом психоделическую стену. Наверное, на её месте я бы уже давно куда-нибудь в сторону сдвинулась и пропустила это рыжее горе, лишь бы целой остаться. – Какой фаркан додумался такое устроить, интересно.
– Скоро узнаем, – пугающе добрым голосом пообещал Итасэ и очень аккуратно расправил шарф у себя на плечах. Похожая на туман серая ткань строптиво вздымалась, точно от невидимого ветра; при взгляде на неё хотелось зябко поёжиться, хотя в долине было по-прежнему жарко и душно. – Твоя сестра в порядке, Соул-кан?
Только сейчас я заметила, что спокойная ментальная мелодия смолкла. Сеть-паутинка, впрочем, никуда не делась – она словно просела, стала едва ощутимой; отдельные нити по-прежнему тянулись к Соулу.
– Как видишь, – рассеянно произнёс он, мимоходом погладив щиколотку Орсы. Девчонка дрыгнула ногой и грозно уставилась вдаль, явно подражая Тейту. – Не знаю, что за маг это сделал, но справился он неплохо. Я уже говорил, нет? По-моему, не говорил… Когда маг понял, что его тайная песня обнаружена, он избавился от неё. До последнего звука. Очень ловко, да…
– И ты его не сумел отследить? – Итасэ потёр между пальцами краешек шарфа и задумчиво перекинул его через плечо.
– Ту песню, что была в разуме моей сестры? Конечно, нет. Мне ещё многому предстоит научиться, – улыбнулся одними губами Соул. – Но когда Трикси разбила песню, предназначенную тебе, я кое-что услышал, и это меня удивило. Тот маг… мои чувства говорят, что он везде. В воздухе, в скалах.
Я моргнула. Дежавю? Слишком похоже на мастера Эфангу. Правда, сомневаюсь, что даже он стал бы размазывать своё сознание на несколько квадратных километров. Значит, здесь что-то другое.
– Везде? – вдруг усмехнулся Итасэ. – Очень хорошо. Я понял.
И – резко подкинул шарф.
Туманная ткань, как живая, рванулась во все стороны разом, распадаясь на клочки. Они взвились серыми мотыльками и беспорядочно заметались вокруг. Некоторые падали на скалы – и тут же впитывались, как вода в песок, и тогда зелёные прожилки чернели.
А потом камень забурлил и потёк.
Дикая, тёмная пещера; решётчатый павильон, похожий на те, что возводили жители побережья; заросли сизой травы; дерево со сводчатой кроной, ветвями подметающее землю… Декорации сменялись так быстро, что голова закружилась. По сложенным крыльям Шекки пробежала рябь – золотистая, зелёная, лиловая… Длинный и цепкий росток обвил мою ногу и вскарабкался вверх – по бедру, вокруг талии, захлестнул шею – и покрылся бледными восковыми цветками. Тейт до синяков вцепился мне пальцами в плечи и резко выдохнул.
И тут всё закончилось.
Мы оказались на гладкой, точно отполированной площадке из чёрного стекла – диаметром сорок шагов, не больше. Итасэ стоял, слегка опустив плечи; лёгкие пряди волос прилипли к вискам, а глаза немного запали.
– До Шаа мне далеко, разумеется, – произнёс он негромко, глядя исподлобья. – Но кое-что я умею. Вся долина – большая ловушка, иллюзия, созданная песней разума и частично воплощённая из ничто. Кто бы ни был её хозяином, тут он всесилен. Кроме этого места, – Итасэ постучал мыском по чёрному стеклу. – Если понадобится – сделаю дорогу до самого края долины. Но хотелось бы сначала перекинуться с хозяином словом-другим. Мне есть что сказать.
Я невольно опустила взгляд. Из гладкого чёрного зеркала на меня уставилось какое-то мрачное чудовище с цветочным ожерельем на плечах и лепестками в волосах.