Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)
Аккуратно отодвигая стволом автомата мелкий подлесок, раз за разом норовящий ударить колючими еловыми лапами или хлестнуть длинной упругой веткой орешника, Иванов продолжал взвешивать на эфирных весах своего разума увиденные им события и пытался найти им объяснение — любое другое объяснение, кроме стойкой мысли, все ярче разгоравшейся в его голове.
А какое еще может быть объяснение? Гипноз? Допустим… Допустим, что этот странный старичок и, самое главное, то чудовище, которое он так небрежно угостил подзатыльником, да-да, та самая «киса», воспоминания о встрече с которой весь день заставляли бойцов кидать настороженные взгляды в сторону окружившего поляну леса… «Киса», получившая в упор очередь на полдиска и даже не пошатнувшаяся от этого… Все это гипноз? Впрочем, за это предположение говорило то состояние, в котором по коридору, составленному внезапно зашевелившимися деревьями, отряд вышел на поляну, где их и встречал этот классово чуждый элемент. Уж очень ощущения были похожи на медикаментозное воздействие некоторых интересных препаратов, что правдоподобнее. Или на мощное мессмерическое воздействие, во что верилось ну с очень большим трудом! Только вот опрос, устроенный бойцам отряда, показал, что видения (если это видения!) были у всех одинаковые и не отличались даже в мелких деталях. Ну да и черт с ним, не об этом сейчас печаль. Факты, эти… бога в душу, факты… Ну вот какое можно сделать заключение и какими логическими выкладками объяснить наличие в болотистом леске сухого, заглубленного подземелья с освещением, вентиляцией и полным набором явно нечеловеческой мебели и кухонной утвари? Да и хрен с этими странными блюдами — в Китае, например, и не такое есть приходилось. Освещение — вот что больше всего поразило в процессе приветственных мероприятий и дальнейшего застолья, плавно переросшего в пьянку. Два огненных шара, так «неприметно» висевших под потолком центрального зала, освещали ровные, как будто оплавленные, стеклянистые стены, закрытые ниспадающими полотнищами странного черного шелка. Светильнички… явно знакомые и уже не вызывающие удивления у подчиняющихся объекту окруженцев, причем, судя по реакции старшины, явно побывавших в немецком плену. Тем более эта чертова магия… Сперва чуть не доведшая приданного химика до ступора, а после заставившая его полностью отключиться от окружающего мира, обдумывая открывшиеся перспективы. А факт непринужденного полета котелка? Этот беловолосый даже не вспотел и не отвлекся от разговора, как будто выполнял уже давно разученное, не связанное с сознанием действие…
Факты и предположения… Их разбегающаяся паутина заставляла морщиться от подступающей головной боли. Вот и сейчас — он должен дать отчет Центру. Отчет, в котором необходимо быть объективным и сообщить только достоверные сведения.
Двигаясь по все более темнеющему лесу, иногда проваливаясь по щиколотку в наполненный влагой, несмотря на сухое лето, мох, небольшой отряд все брел и брел на запад, перебираясь сквозь бурелом и обходя затянутые ряской болотные бочажки, раздвигая стебли осоки, больше похожие в своей остроте на миниатюрные лезвия. И с каждым шагом в голове Иванова все ярче и ярче всплывали кусочки, подробности поведения, моторики, физиологии и психологии объекта. И каждая эта песчинка знаний, подобно многотонной глыбе, своим падением разрушала бронированный панцирь восприятия окружающего мира. И заставляла по-новому выстраивать уже полученные факты. Нет, Иванов был не тем человеком, который, не доведя до конца одну методику, резко изменяет стиль и принципы работы. До тех пор пока не получен результат, неважно какой, разработка должна продолжаться. Но все больше и больше фактов выстраивалось совсем другим макаром и совсем в другом направлении. Все больше и больше находилось подтверждений той мысли, что шпионами тут явно не пахнет. А если уж и пахнет, то явно не человеческими!
Об этом просто кричали все факты, собранные Ивановым о Главе Дома Риллинтар Ссешесе, сыне Сабрае. Например, строение глаз. Таких глаз нет ни у кого, даже рептилии имеют четко выделенный зрачок. А тут непонятные, налитые кровью, нет, не глаза — какие-то буркалы. В сочетании с матово-черной кожей и белоснежными волосами объект выглядит как оживший ночной кошмар. И кожа… кожа, не белеющая даже на сгибах и на ладонях… Такого вида пигментации не имеется ни у одной человеческой расы. А когти? Когти, как будто самой природой предназначенные для самообороны и нанесения калечащих ударов в ближнем бою. Причем объект действует ими без всяких затруднений — это было видно по манипуляции столовыми приборами во время пьянки. Пластика движений, особенно при перемещении по затемненной местности, реакция на яркий свет, описанное Кадориным в отчете ночное видение и даже эта трехяйцовость, чуть было не вогнавшая антропологов в ступор, как помнил Иванов из отчета, посвященного физиологии объекта, диктовали другие выводы. Конечно, это могла быть опухоль, мог быть имплантированный предмет, правда, для каких целей имплантированный, ученые не предположили, написали что-то маловразумительное про религию и обряды плодородия. И как прикажете это проверять? Подойти и внаглую, глядя в глаза, спросить: «Дозволь, мол, Ссешес Риллинтар, сын Сабрае, яйца пощупать?» Бред! Но неменьшим бредом являлось само поведение этого беловолосого. Что это за мальчишество??? На нем висит отряд, а он ведет себя так, как будто находится на пикнике… Полное игнорирование всех и всяческих норм поведения во вражеском тылу… Так не ведут себя ни шпионы, ни обученные бойцы — никто так себя не ведет! Такое ощущение, что он играет — развлекается в этой большой песочнице, наполненной кровью и горем, но ведь это же бред!
Примерно через час, отойдя на достаточное расстояние от базового лагеря, отряд остановился — радист с помощью Иванова быстро закинул на дерево антенну, развернул рацию и подключил к ней батареи и ключ. И уже через несколько минут радиоэфир немецкого тыла (а Белоруссия на данный момент им и являлась) был потревожен коротким кодированным сообщением, заставившим операторов немецких пеленгаторов дружно схватиться за наушники и остро отточенные карандаши. Уже второй раз из района, так сильно интересующего абвер, а в частности оберстлейтенанта Герлица, выходила на связь другая радиостанция. Да даже не в изменении тона сигнала было дело (это явно указывало, что теперь работает другой передатчик) и не в изменении частоты передачи (частоты могут меняться по графику, согласованному с Москвой). Самым интересным в этих передачах было то, что изменялся почерк радиста — а вот это говорило о многом.
03.08.1941 г.
Совершенно секретно.
НКГБ СССР. Календарь сообщений Седьмого
Седьмой — Центру
В клуб на танцы пришли, Играют фокстрот. Седьмой
(Запятая вместо точки: проверка идет, но имеются сомнения)
04.08.1941 г.
Седьмой — Центру
Исполнитель незнакомый, Мелодии новые. Седьмой
(Нечеловек. Активное применение феномена «Магия» подтверждаю. Запятая вместо точки: проверка идет, но имеются сомнения)
Взяв из пальцев радиста бумажку с шифрограммой, Иванов достал из кармана зажигалку и, заслонив огонь ладонями, уничтожил оригинал только что переданного сообщения. Тщательно прикопал растертый пепел под небольшим кусочком дерна и принялся помогать радисту сворачивать передатчик. Уже через несколько минут отряд направился обратно в сторону лагеря. Только вот почему-то через полкилометра, впереди на кронах деревьев, выделяющихся безмолвными исполинами на фоне звездного ночного неба, натренированные глаза разведчика увидели отблески костра. Конечно, моментально возникло предположение, что это чужая стоянка, но вот только чем ближе подходил небольшой настороженный отряд к этому месту, тем больше примет просто бросалось в глаза — знакомых таких примет, уже виденных сразу при выходе из лагеря. Но это ведь было почти час назад, и отмахать по ночному лесу отряд успел значительное расстояние.