Отыгрывать эльфа непросто (сборник) (СИ)
Взрывом машину немного приподняло, а находившихся рядом раскидало — частично в мертвом, частично в оглушенном виде. Обе лошади, получившие в непосредственной близости от храпа вот такую вот хлопушку, дружно распрощались с белым светом — одна из-за отсутствия куска черепа и процентов двадцати и так небольшого лошадиного мозга, а вторая из-за прилетевших осколков и ударной волны.
К чести раскиданных и оглушенных взрывом немцев, они хоть и ударились в панику под сосредоточенным огнем пулемета и остального отрядного оружия, короткими очередями моментально срезавшего самые удобные цели, но все равно принялись отстреливаться. По команде оглушенного лейтенанта сразу два бойца и он сам, прячась за остовом полуторки, попытались докинуть до опушки гранаты. Но под фланговым огнем ППД (и самое главное — снайпера!) это было не так уж просто.
Еще два немца, вовремя откатившиеся в небольшой кювет, задорно щелкали из своих винтовок по невидимым в полумраке опушки целям. Запаниковавшие и оглушенные взрывом полицаи, выкинутые несколькими секундами ранее из телеги, легли на пыльную землю дороги, практически сразу перечеркнутые несколькими короткими очередями пулеметчика. Впрочем, один из них, вовремя откатившийся за убитых взрывом лошадей, истерически вопя, пытался резкими рывками передернуть заклинивший затвор винтовки, но пока все попытки были тщетными.
Один из скрывающихся за грузовиком немцев внезапно выпрыгнул из-за капота и резким движением руки направил в недолгий полет гранату, все ту же знакомую по фильмам и историческим фотографиям М-24 — «толкушку». Не успела еще опуститься поднятая в броске рука, как находящаяся сбоку от Иванова беззвучная и неподвижная, до этого расплывшаяся на фоне растительности фигура с какой-то мистической грацией резко и вместе с тем незаметно вскинула свой странный лук, и с высверком пробившего каску наконечника в голове гитлеровца возникла стрела. Отняв лицо от приклада, Иванов внимательно посмотрел на опять застывшую неподвижно фигуру, но внезапно раздавшийся взрыв не долетевшей до опушки гранаты заставил его пригнуться, а склонившуюся в тени кустов фигуру покрыться густеющим прямо на глазах облаком черного не то дыма, не то тумана, искажающего пропорции и скрывающего и так незаметного дроу. Поэтому, услышав громкое чертыхание расположившегося впереди «городошника», Иванов мгновением позже перевел взгляд на так заинтересовавшее Михаила событие и смог увидеть только уже лежащее перед грузовиком тело с торчащей из каски стрелой. Восторженные комментарии Михаила (если перевести их на русский письменный!) означали примерно следующее: он был очень удивлен, что, уже заваливаясь вперед, получивший такой необычный подарок в голову гитлеровец смог сделать несколько неуверенных, вихляющих шагов и только потом, подобно обезглавленной курице, упал без движения перед грузовиком. От этой картины обе стороны на несколько мгновений даже прекратили стрелять, но почти сразу же перестрелка возобновилась с новой силой.
На этом взрыве неприятности не закончились. Несмотря на подавляющий огонь, выбивающий немцев и полицаев одного за другим, из-за кузова грузовика в сторону леса продолжали вылетать гранаты, не давая бойцам Иванова сделать вылазку и прикончить засевшего за импровизированной баррикадой противника. В принципе это продолжалось бы только до того времени, когда обошедший с фланга снайпер смог передернуть затвор своей винтовки, но замершая, безмолвная смерть решила по-другому. Вскинув лук, Ссешес отправил в полет еще одну стрелу, весело мерцающую в воздухе своим кислотным оперением, отправил практически вертикально вверх. И, дождавшись еле слышимого только ему звука, удовлетворенно опустил оружие…
Подождав, пока поднятая взрывами и выстрелами пыль немного уляжется и бурлящий в крови адреналин перестанет окрашивать окружающее в кроваво-красные оттенки (особенность строения глаз), Ссешес уверенным движением убрал лук в колчан и выдвинулся вперед, немного опередив при этом и Иванова, и его бойцов.
Тот самый немец, не добросивший гранату до опушки буквально два-три метра и получивший при этом подарок в виде углепластиковой стрелы с бронебойным наконечником, просто манил проснувшийся пласт сознания ролевика — это же был настоящий немец, собственноручно убитый и, самое главное, еще никем не обобранный. В прошлые ночные прогулки как раз это и составляло вторые по значимости после самого убийства моменты. Выпростав из ножен клинок, дроу подошел к безвольно раскинувшемуся трупу и, неодобрительно покачав головой, перевернул его на спину. Торчащая в небо стрела, прошедшая сквозь металл каски, завибрировала от резкого перемещения. Наступив коленом на грудь немца, Ссешес попытался аккуратно вытащить древко, но, судя по всему, застрявший в черепе наконечник не дал этого сделать: труп только издевательски кивал в ответ на все попытки. Приподняв каску и аккуратно, стараясь не поцарапать древко стрелы, переместив ее к оперению, Ссешес резким ударом расколол лобную кость и стряхнул с освобожденной стрелы уже ненужное украшение.
Воткнув стрелу рядом с трупом, неосознанно обозначив этим границы своей собственности, дроу аккуратно заскользил к машине. Нет, судя по тому, что виднелось в просвете, контроль не требовался, но сам факт такой точной стрельбы навесом и законная гордость, просто распиравшая ушастого лучника, требовали моментального ощупывания и осматривания цели. Обойдя автомобиль, дроу увидел довольно интересную картину — труп, разместившийся на корточках и уткнувшийся растрепанной головой в борт. Картину дополняли сложенные между расставленных колен руки и довольно экстравагантная булавка с ярким оранжевым оперением, пришпиливающая этого жучка прямо сквозь подключичную ямку. Отступив на шаг назад, Ссешес окинул фронт работ взглядом и, грустно вздохнув, занес клинок для удара.
— Ссешес! — Резковатый голос Иванова прорезал воздух. — Оружие тоже надо собирать. И документы посмотрите. Обычно в нагрудном левом.
— Сейчас. — Одновременно с вылетевшим из груди выдохом лезвие врезалось в спину немца, с характерным звуком разрубив ребра и перебив ключицу. От удара труп завалился вперед, практически полностью распластавшись по борту полуторки. «Как глупо!..» — успел подумать Ссешес, услышав тихий щелчок, раздавшийся откуда-то из-под уже распластанного тела немецкого лейтенанта, и вдруг все вокруг окрасилось красным и померкло.
Грохнуло. Иванов резко ушел в перекат и рванулся к полуторке. Взлетевшее нелепой темной птицей тело дроу рухнуло на землю и завалилось на левый бок.
Глава 12
ШЕЛЕСТ МЫСЛЕЙ
Не падайте в обморок, но, по-моему, мы все под колпаком у Мюллера.
4.08.1941 г. Днем раньше. Сеанс связи с Центром
Место выхода на связь по всем писаным и неписаным правилам ведения радиообмена должно находиться на расстоянии от базового лагеря. И желательно на большом. Это минимизирует вероятность обнаружения и пеленгации. Но тут необходимо уточнить, что сие справедливо только в том случае, если для каждого последующего сеанса выбирается другое место. Тогда даже при наличии пеленгаторов служба радиоразведки противника узнает только вероятный район размещения. Именно поэтому небольшая группа людей в составе Иванова, штатного радиста группы и двух бойцов прикрытия уверенным шагом удалялась на запад от места стоянки и столь поразившего гостей подземелья.
Да если бы только подземелья, мерно и механически передвигая ногами, умудряясь при этом не издавать практически никаких звуков, Иванов медленно раскладывал по полочкам в своей голове те самые ни с чем не вяжущиеся факты, факты, существование которых медленно разрушало уже практически созданную на основании предоставленных Центром материалов картину. Игра-многоходовка вражеской разведки? Или дружественной, если брать во внимание лимонников? Ага, щазз! Вот тебе, бабушка, и Юрьев день… Очень уж странные вещи падают в бездонную копилку фактов. Огни, странные, ни на что не похожие огни, отлично видимые с высоты и мгновенно потухшие при приземлении. И само приземление, не похожее ни на одну из проведенных до этого высадок, — странное поведение ветра, игравшего куполами как куклами и, подобно заботливым женским ладоням, опустившего их точно в нужное место.