"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Тоже мне, добродетель! Ты делаешь деньги даже из воздуха, а он получает от тебя налоги. Хочешь убедить меня, что в нем есть хотя бы крупица добра? Он создан из зла и ненависти!
— Да, это так. Знаешь, за что он ненавидел твоего отца?
— Конечно. Отец стоял во главе ригантов, и Мойдарт не знал, как иначе его победить.
— Это не вся правда, Кэлин. У Мойдарта была жена, он боготворил ее. Однако она была ветреной женщиной и тайно встречалась с твоим отцом.
— Это ложь!
— Однажды Жэм застал их вместе. Он скрывал много лет, но однажды, выпив слишком много, проговорился. Лановару было дано многое. Он был красив, умен и храбр. Но не умел устоять перед смазливым женским личиком. — Мэв рассмеялась. — Если честно, то личико могло бы быть и не смазливым.
— Ты утверждаешь, что Мойдарт убил отца за то, что он спал с его женой?
— Да, утверждаю. Впрочем, сомневаюсь, что они много спали. Да, именно за это Мойдарт его ненавидел. Ты видел Гэза Макона?
— Встретил однажды.
— А его глаза ты заметил?
— Конечно, заметил. — Кэлин невольно вздрогнул, вспомнив странные глаза, один зеленый, второй — золотистый.
— Глаза Лановара, — сказала Мэв.
Ее слова повисли в воздухе. Кэлин не ответил, пытаясь совладать с вихрем мыслей, закрутившимся в голове. Вдруг, будто из прошлой жизни, вспомнился разговор с Ведуньей. Жэм тогда был еще жив, будущее было безоблачным, он повздорил с эльдакрскими юнцами и Гэз Макон пришел на помощь. Восхищенная Ведунья стала снова и снова выспрашивать Кэлина, что тот думает о Гэзе.
— Что ты думаешь о Гэзе Маконе?
— А что о нем думать? Он варлиец.
Тогда Ведунья заговорила о Мэв, и сейчас ее слова вспоминались одно за одним, обжигая его как огнем:
— Твоя тетя — дочь ригантов. В ней течет кровь Руатайна и Мерии, двух великих героев прошлого. А еще Ланаха и Бедрила, державших когда-то перевал. Это старинная кровь. Такая же, как в тебе. Как в Гэзе Маконе.
Как в Гэзе Маконе!
Внутри у Кэлина все сжалось. Он передал поводья Мэв и спрыгнул с козел. Больше он ничего не желал слушать.
— Постой, Кэлин! — крикнула Мэв.
— Что? — обернулся он. — Зачем? Хочешь еще что-нибудь соврать?
— Я говорю правду.
— Пусть! — взорвался он. — А как насчет той лжи, в которую я верил все эти годы? Жэм все знал, ты знала, Ведунья знала, только малыш Кэлин ничего не должен знать! Вы не имели права скрывать от меня! И тем более рассказывать это сейчас.
Мэв остановила повозку, спрыгнула и подбежала к нему.
— Мне очень жаль, честное слово, Кэлин. Я не хотела причинить тебе боль. Да, я молчала, но не так долго, как ты думаешь, лишь два последних года. Я впервые встретила Гэза Макона, когда он прибыл проверить казармы в Черной Горе. Он ехал рядом. Посмотрев ему в лицо, я встретила взгляд Лановара. Я хотела рассказать тебе сразу, но тогда только родился Жэм, и я не смогла придумать, как это преподнести.
— Зато теперь придумала, — ответил он. — Оставь меня. С этими словами он удалился в сгущающуюся тьму.
***
Дойдя до окраин Эльдакра, Кэлин так и не успокоился. С гневом теперь мешалась глубокая печаль. Он не помнил отца, и все, что знал о нем, было рассказано Жэмом, Мэв и Ведуньей. Ему рассказывали о его мужестве, о его любви к розыгрышам, о том, как Лановар был красив и любим всеми. В мыслях Кэлина сложился образ если не бога, то человека неизмеримой чести и благородства. Теперь этот образ дал трещину. Какой благородный человек украдет жену у другого?
Кэлин остановился у Пяти Полей и прислонился к старому забору. Здесь кельтоны должны были выстраиваться в очередь и показывать пропуска. Никого из ригантов и паннонов не допускали на варлийские территории. Вот уже два года, как на этот закон закрывали глаза. Однако другие все еще оставались в силе. Кельтонам нельзя иметь коней выше четырнадцати ладоней, носить меч или пистолет.
Он вспомнил, что пистолеты Эмберли так и лежат во внутренних карманах кожаного плаща, и громко выругался. Кэлин собирался спрятать их в повозке, прежде чем войти в город, но вот, вернувшись спустя четыре года, в первую же секунду совершил тягчайшее преступление.
 
Он пошел дальше. За это время город изменился, разросся, поглотив ближайшие холмы. Улицу, ведущую к центральной площади и собору, расширили, вдоль нее выросли высокие железные фонари, между которыми деловито сновал фонарщик с лестницей на плече. Людей было много, большинство направлялось к тавернам и харчевням. Белые парики, когда-то украшавшие каждого варлийца, теперь виднелись только на нескольких дряхлых стариках.
Кэлин подошел к собору и остановился посмотреть на людей на площади. Здесь четыре года назад Жэм спас Мэв Ринг с костра.
Ригант закрыл глаза, представил лицо своего друга и наставника, и вся злоба оставила его. Неудивительно, что Жэм не рассказывал о слабостях Лановара. Гримо вообще не любил плохо отзываться о других, а Лановар был его лучшим другом.
Еще час Кэлин бродил по улицам, навещая те места, которые запомнились ему с детства. На углу улицы Ткачей больше не было пекарни Гримма, ее место занял магазин одежды. Когда-то в детстве Мэв по праздникам водила Кэлина к Гримму и покупала ему булку с изюмом и глазурью. Ригант остановился у витрины, вспоминая, как он радовался этим визитам.
— Прекрасный плащ, сир, — сказал стоявший в дверях зазывала, — ручаюсь, его шили не в этих землях. Великолепная работа.
— Его мне сшила жена, — угрюмо ответил Кэлин.
— Значит, она большая искусница, сир. У нас сегодня прекрасный выбор, только вчера из Варингаса привезли великолепные перчатки.
— Спасибо, в другой раз, — отказался Кэлин. — Скажите, что случилось с Гриммом?
— Старик умер два года назад, сир. Его вдова продала магазин.
Кэлин вернулся на центральную площадь и повернул к гостинице «Черный вепрь», где Мэв заказала номера. Зданию гостиницы шел не первый век, и, несмотря на множество пристроек и ремонтов, оно все еще сохранило детали, дававшие ему право считаться одним из старейших домов в Эльдакре. По утверждению владельца, конюшня когда-то была залом собраний Длинного Князя, современника короля Коннавара. Прежде Кэлин не останавливался в «Черном вепре», хотя однажды зашел туда с Жэмом пообедать. Жэм ввязался в драку с парой лесорубов, вырубил обоих, и ригантам пришлось удирать, чтобы не попасться страже.
В гостинице было людно. Кэлин протолкался к стойке бара и представился владельцу — толстяку с коротко стриженной седой бородой. Тот провел его по лестнице к приготовленной комнате.
— Сообщить госпоже, что вы прибыли? — спросил трактирщик.
— Нет, я сам ей скажу.
Комната оказалась маленькой, зато в камине горел огонь, а на прикроватном столике стояла лампа. Оставшись один, Кэлин подошел к окну и стал наблюдать за снующими внизу людьми.
Мэв хочет, чтобы он встретился с Мойдартом, взглянул в глаза убийце своего отца. Сама эта мысль была ему отвратительна.
И все же Мэв права. Врагов надо знать в лицо. Мойдарт — воплощение зла — ненавидит ригантов и, не будь этой глупой войны, попытался бы подчинить Колла Джаса силой. Однажды с ним придется сразиться, подумал Кэлин.
«В этот день я отомщу за отца».
«Но как же Гэз Макон, как же брат?» — возникла в голове непрошеная мысль. Кэлин вздохнул.
— Он мне не брат, — сказал ригант вслух. — И если он выйдет против меня, я убью его.
Когда-то у Арана Подермила была тощая серая кошка. В охоте на крыс ей не было равных. Она замирала над входом в норку и не сводила с него своих золотистых глаз, пока не появлялась крыса. Казалось, в кошке не было ни жажды крови, ни нетерпения, она просто ждала своей минуты. Аран всегда подпрыгивал, когда она нападала: один удар всегда оказывался точным, быстрым и смертельным. Кошка никогда не играла с добычей. Она возвращалась на свое любимое место под окном и начинала поджидать очередную жертву.