"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Тайбард пожал плечами.
— Хотел его выманить и покончить с этим поскорее. Вот и все.
Ланфер Гостен внимательно посмотрел Тайбарду в глаза.
— Покончить, да? Знаешь, ты не один тут такой, мы все устали.
— О чем вы?
— Сам знаешь, о чем. Ты и сам встречал солдат, которым уже все равно, живы ли они. Это заметно во взгляде. А потом, в какой-нибудь нелепой стычке, они выходят из укрытия. И все, с ними покончено.
— Я не такой, — сказал Тайбард. — Я хочу жить. Хочу вернуться домой, в горы.
— Не забывай об этом, Джакел. Мне до смерти надоело хоронить эльдакрских ребят.
Сержант ушел. С нависшего неба повалил снег. Вернувшись в палатку, Тайбард пристегнул к винтовке ремешок, повесил ее за плечо и пошел в рощу набрать хвороста. Неподалеку другие солдаты занимались тем же. Некоторых он не знал, в последнее время переведенных из других полков становилось все больше. Другие, знакомые, дружески кивали. В несколько заходов он набрал достаточно хвороста на ночь, свалил в кучу у палатки и снова развел костер. В офицерских шатрах ставили железные жаровни и жгли уголь, дабы ненароком не застудить высокородные кости. Рекрутам вроде Тайбарда, Каммеля и Банни приходилось обогреваться чем придется. Палатки солдат шили из дешевой рогожи. Она почти не мешала дождю поливать спящих внутри людей.
Но, думал Тайбард, устраиваясь у огня, скоро их расквартируют по городам. Война затихнет на зиму, и можно будет отдохнуть.
Он боялся даже мечтать о том, что Серый Призрак поведет их домой.
Сухой хворост быстро разгорался. Когда на Тайбарда накатила первая волна тепла, он поежился. Уже стемнело, но ни одной звезды на небе не было. Из тени вынырнула большая, плечистая тень и рухнула у костра. Тайбард поднял глаза на бородатое лицо Каммеля Барда.
— Договорщики отступили, — сказал Каммель. — Значит, мы победили. Еда есть? — спросил он, прислонив ружье к палатке.
— Еще нет. Где Банни?
— Ланфер прикрепил его провожатым к каравану с провизией. Похоже, сегодня немало снега наметет.
— Ничего мы не победили, — сказал Тайбард. — В этот раз никто не победил.
Каммель откинул тяжелый шерстяной капюшон и провел рукой по густой рыжей шевелюре.
— Но мы же не отступили?
— Откуда нам знать? — пожал плечами Тайбард. — Говорят, линия фронта растянулась на девять миль. Может, кто и отступил. К тому же, кто вправе решать?
— О чем ты?
— Кто вправе решать, кто победил, а кто повержен? Помнишь Авондэйл? Там все было просто. Мы кинулись в атаку — они побежали. Мы захватили их пушки. Вот что такое победа. А теперь мы кидаемся в бой, убиваем друг друга, а потом препираемся, кто победил.
От костров потянуло запахом еды, солдаты потянулись к лагерю. Тайбард знал, что вкус будет хуже, чем запах. Опять жидкая похлебка и черствый хлеб. Он встал и переложил ружье Каммеля в палатку.
— Ты был в деревне? Каммель покачал головой:
— Там Искупители, допросы… Никого не пускают. Все равно, сомневаюсь, что там осталось много еды. Договорщики наверняка забрали все, что могли унести.
Они посидели в тишине, наслаждаясь теплом костра.
— Помнишь Жэма Гримо? — спросил вдруг Каммель.
— Да, часто вспоминаю, — признался Тайбард и внимательно посмотрел на друга. — Ты же не любил его?
— Я этого не говорил.
— Он был ригантом. Ты всегда их ненавидел. Я однажды сказал, что твоя бабушка из ригантов, так ты чуть драку не затеял, помнишь?
— Я был мальчишкой! — возмутился Каммель. — Но старик Жэм мне всегда нравился. Помнишь тот день? Я думал, что такое бывает только в сказках. Смел всех стражников, стащил Мэв прямо с костра… — Каммель вдруг резко оглянулся на ротных поваров. — Помираю с голода, — заключил он.
— Еще не готово.
— А очередь уже собралась.
— Давай подождем Банни. Он должен скоро прийти.
Снова наступила тишина. Тайбард глядел на всполохи пламени, вспоминая день, когда Жэм Гримо помешал казнить Мэв Ринг. Такое невозможно забыть. Одинокий ригант ради спасения любимой выступил против всех. В тот день Жэм казался неуязвимым великаном. Шутя раскидав стражников, он выхватил огромный меч и убил трех рыцарей Жертвы. С Мэв на руках ему почти удалось добежать до верхних ступеней лестницы ко входу в собор. Но подоспели стрелки. Тайбард вырвался из толпы, кинулся на ближайшего, сбил ему прицел. Когда выстрелили остальные, Жэм обнял Мэв, заслонив ее от пуль. Весь залп пришелся по нему.
Гибель героя. Такое не забыть даже в разгар войны, в океане смерти.
— Пришел наконец-то, — воскликнул Каммель, вскочив на ноги.
Невдалеке показался стройный силуэт Банни Ахбайна. Он торопливо подошел, сел на корточки и протянул руки к огню.
— Вы не поверите!
— Что случилось? — спросил Каммель.
— Лорд Ферсон вызвал Серого Призрака на дуэль. Завтра они стреляются.
Мулграв хорошо знал, что Гэз Макон не из тех, кто легко теряет голову. Он был импульсивным, но редко шел на поводу у собственных чувств. Теперь, когда его охватила холодная ярость, он молча мерил шагами закопченные руины, некогда принадлежавшие мятежному графу. В золотистых волосах отразились отблески костра, и на мгновение Мулграву показалось, что перед ним — тот же неестественно красивый мальчишка, которого когда-то далеко на севере, в землях Мойдарта, он обучал военному искусству. Он окреп за годы военной службы, но оставался стройным, хотя с лица исчезла свежесть юности. Но, в двадцать с небольшим, Гэз четыре года провел на войне. Его лицо осунулось, взгляд разноцветных глаз стал еще острее. Маленький белый треугольник шрама резко выделялся на загорелой щеке. Гэз снял расшитый серебром серый камзол и бросил его на сломанный диван. Воротник и манжеты его белой рубашки были покрыты пятнами от порохового дыма.
Мулграв окинул взглядом полуразрушенное здание. Одну из стен снесло пушками, остальное довершил пожар. Здесь, в дальней части дома, кое-где сохранился потолок, ничуть не мешавший ветру заметать снег в комнаты. Очаг сохранился, и в нем постоянно горел огонь.
У стены стояло несколько стульев. Мулграв взял один из них и сел на него верхом, опершись локтями на спинку.
Вдруг Гэз обернулся к нему:
— Каким идиотом надо быть, чтобы в такое время вызывать на дуэль?
— Да, это странно, — пожал плечами Мулграв. — Вы действительно назвали его трусом?
— Мы с вами давно знаем друг друга. Как вы думаете? Мулграв покачал головой:
— Что вы ему сказали?
— Я спросил, почему его уланы не пошли в бой. Враг отступал, позабыв о построениях. Ферсон разгромил бы их одним ударом. Однако он остался на месте, и очередная битва закончилась ничем.
— Что он ответил?
— Что плевать хотел на оскорбления жаждущего славы попугая, — ответил Гэз и улыбнулся, слегка успокоившись. — Что это за штука такая, «попугай»?
— Пестрая южная птичка, сир. И что вы ответили?
— Сообщил ему, что если бы моя кавалерия последовала его примеру, то нам пришлось бы отступить.
— Значит, вы все-таки намекнули, что у него кишка тонка?
— Ну разумеется, у него кишка тонка. Это вся армия знает.
— Но ему хватило духу вызвать вас на дуэль.
— Да, но не сразу. Вызов передали на следующий день. Все произойдет завтра в полдень. Мы стреляемся.
— Сир, вы выбрали пистолеты? — удивился Мулграв. — Я думал, что вы… предпочитаете холодное оружие.
— Да, предпочитаю. Но секундант Ферсона сообщил мне, что лорд ранен в плечо, и спросил, не возражаю ли я против пистолетов. Что за бессмыслица! — воскликнул Гэз. — То-то Люден Макс посмеется, когда услышит. — Гэз Макон взял стул и скинул высокие верховые ботинки. На одном из носков была дыра, сквозь которую виднелись пальцы. — Попугай, да? У нас многие фермеры одеваются лучше меня. Он посмотрел Мулграву в глаза:
— Будете моим секундантом?
— Разумеется, сир. И прошу вас, избегайте великодушных поступков.
— Каких, например?
— Не пытайтесь ранить его. Стреляйте прямо в сердце. Гэз вздохнул: