"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Она обняла его, Бэйн притянул ее к себе и поцеловал:
— Куда ты отправишься?
— На север, к племенам, что живут в Белых горах, я принесу им слово Истока Всего Сущего.
— Я слышал о тех племенах, даже вары обходят те места стороной. Жители Белых гор — настоящие варвары. Говорят, они даже едят мясо своих врагов.
Лия улыбнулась:
— Значит, им очень нужны я и сила Истока. Она пошла к двери.
Толпа раздерет вас на части, — ужаснулся Телорс.
— Они не тронут меня и не причинят вреда, — покачала головой Лия, — еще не время. Благослови вас всех Исток.
Лия вышла из оружейной и направилась туда, где бесновалась толпа.
Бэйн сидел тихо, пытаясь привести в порядок мысли. Более двух лет он жил ради одного — отомстить за убийство Лии. Отдавал тренировкам все силы, пренебрегая юношескими забавами. Не для него были удовольствия борделя и шумные сборища гладиаторов. Бэйн вежливо отклонял все приглашения красивых женщин, замужних и свободных. Каждый вечер, ложась спать, он видел лицо Волтана и ждал, что наступит день, когда он призовет убийцу к ответу.
И вот он сидит в оружейной и разглядывает мраморный пол. Свирепый сел рядом.
— Поговори со мной, парень, — предложил он, обнимая Бэйна за плечи.
— Все было напрасно, — прошептал Бэйн.
— Пора выбираться отсюда, пока до нас не добрались зрители, — заявил Телорс. — Госпожа-в-Маске ускользнула, и они могут отыграться на тебе, Бэйн, они видели, что ты увел ее с арены.
— Одевайся, — мягко подтолкнул его Свирепый, — мы вернемся на виллу и поговорим. Собирайся!
Он заставил Бэйна подняться.
Словно в тумане молодой ригант снял килт и наголенники, натянул черные лосины и толстую тунику из синей шерсти с серебряной каймой. Пристегнув к поясу меч, он пошел вслед за Бракусом, Телорсом и Свирепым. Доктор, обрабатывавший раны Свирепого до появления Госпожи-в-Маске, дотронулся до плеча Бэйна:
— Как зовут ту богиню?
Бэйн пожал плечами и нагнал остальных. Миновав пустынную арену, они прошли по широкому коридору к восточному выходу. Ворота были открыты, и Бэйн увидел многотысячную толпу. Первым вышел Бракус, следом — Телорс и Свирепый. Они постарались заслонить Бэйна собой, но кто-то из зрителей крикнул: «Вот он! Чужеземец, который ее освободил!»
Зрители угрожающе надвигались. Кто-то толкнул Бракуса, и он тут же с силой отшвырнул обидчика. Казалось, ужасная потасовка неминуема, но тут Свирепый поднял вверх обе руки.
— Тихо! — проревел он.
Одно-единственное слово прозвучало как команда, и толпа повиновалась. Свирепый подождал, пока шум утихнет.
Госпожу-в-Маске помиловал император, — проговорил он — и она давно ушла со стадиона, никто из нас не знает, куда она направилась. А теперь дайте нам пройти!
Он решительно двинулся вперед, и толпа расступилась.
Бракус, Телорс и Бэйн быстро прошли мимо, пересекли площадь и остановили проезжавшую двуколку. Едва они отъехали от стадиона, как Бэйн увидел девушку в голубом, спокойно идущую сквозь толпу. Никто ее не заметил, даже не взглянул в ее сторону. Увидев Бэйна, она помахала ему и свернула в переулок.
Через полчаса двуколка остановилась у ворот виллы. Там ждали Персис Альбитан и Норвин. Свирепый, Бэйн и Телорс вышли, а Бракус остался.
— Нескучный денек, — сказал золотоволосый гладиатор. Телорс ухмыльнулся и пожал ему руку.
— Жду вас обоих на дне рождения!
Бракус откинулся на сиденье, жестом приказал кучеру ехать дальше.
Двуколка завернула за угол.
— Славный парень, — сказал Бэйну Телорс, — рад, что ты не будешь с ним сражаться.
Бэйн промолчал и пошел к дому.
Персис пытался с ним заговорить, но Бэйн прошел мимо и поднялся в свою комнату. Оставшись один, он подошел к окну и стал смотреть на море.
Через несколько минут к нему поднялся Свирепый.
— Ничего не было напрасно, — спокойно сказал он, — ее бы сожгли, не окажись ты в Городе. Два года ты мучился, что не сумел спасти Лию. А сегодня тебе это удалось.
Бэйн обернулся.
Она поблагодарила тебя, дружище, и была права. Я спас ее случайно, можно сказать, по ошибке, потому что император предложил исполнить мое второе желание. Если бы Волтан тебя убил, я бы с ним сразился, а она бы погибла. Моя месть убила бы ее, а я даже не узнал бы об этом.
Однако все вышло по-другому, — возразил Свирепый. — Ты мужчина, Бэйн, а мужчина делает выбор и несет ответственность за результат. Я слышал, как она сказала, что ваши пути разошлись. Да, каждого гладиатора можно упрекнуть в том, что он убивает людей ради славы, удовольствия зрителей или в погоне за богатством. Однако те, с кем мы сражаемся, имеют те же цели и выходят на арену добровольно. Так что злого умысла нет ни у одной из сторон. Ты не просил Волтана врываться в твою жизнь и лишать жизни любимую девушку. Это он олицетворял зло, а следовательно, мотивы твоих поступков поймет любой честный и благородный человек. — Свирепый вздохнул и сел на кровать. — Знаешь, я был на молебнах сектантов, и то, что они проповедуют, мне очень нравится. Я искренне верю в силу их учения. В моем сердце нет места ненависти, и, как они учат, я готов предложить дружбу и любовь каждому. Но любому, кто ворвется в мой дом и причинит страдание и боль Каре или слугам, я перережу горло без малейшего раскаяния. Окажись я на твоем месте в Ассии, я бы полмира обошел, чтобы найти того, кто убил мою любимую. Перестань мучиться, парень. Девушка жива! Мы все живы!
— Я благодарю за это богов, — отозвался Бэйн и посмотрел на Свирепого. — Я никогда не забуду того, что ты для меня сделал. Этот день навсегда останется в моем сердце.
— Ты не злишься, что я не дал тебе отомстить?
— Злюсь ли я? Свирепый! Разве я могу злиться? Я следил за поединком и понял, о чем ты говорил мне все это время. Ты и Волтан не похожи на других. Я никогда не видел такой силы и концентрации. Я бы погиб, я отлично это понимаю. Мне никогда не сравниться с вами.
— Неправда, — возразил Свирепый, — сколько тебе лет… девятнадцать? Твои лучшие годы еще впереди. Лет через пять-шесть ты станешь сильнее и быстрее любого из нас. — Свирепый вдруг рассмеялся. — Молодые гладиаторы должны радоваться, что Бэйн покидает арену. Кстати, ты придумал, чем будешь заниматься? Можешь вложить деньги в какое-нибудь дело, облениться и растолстеть.
— Я еду домой, дружище, — объявил Бэйн, — император дал мне два дня, чтобы покинуть Город.
— Благодарность императора не знает границ, — пробормотал Свирепый.
Бэйн покачал головой:
— Он очень холодный человек, и от него трудно ожидать чего-то другого. Я возвращаюсь в Кэр-Друах. Хочу увидеть горы и походить по траве. Поехали со мной, научишь меня управлять фермой.
— Я бы поехал, но через четыре месяца Кара выходит замуж, и я хочу присутствовать на торжестве. Еще хочу дождаться правнуков. Надеюсь, будет мальчик! Девочка — это прекрасно, но нужны перемены. — Он встал и обнял Бэйна. — Может, тебе стоит помириться с отцом?
Бэйн поцеловал Свирепого в щеку.
— У меня нет отца, а если бы я мог его выбрать, им был бы ты.
— Приятно это слышать, спасибо. Давай теперь спустимся и пообедаем со всеми. Я сильно проголодался.
— Последний вопрос, — сказал Бэйн, — ты собираешься сегодня напиться?
— Наверное, — усмехнулся Свирепый. — Мне не нравится убивать даже таких негодяев, как Волтан.
— Тогда давай напьемся вместе. Можно будет поговорить о духах и звездах и молоть ерунду о смысле жизни.
— Болтун. Но напиться можно, — согласился Свирепый.
По долине мела метель, молодой жрец скрючился у подножия скалы и смотрел, как ветер сдувает горячую золу и уносит тепло от его окоченевшего тела. Бануин сидел сгорбившись у холодного камня и чувствовал горечь поражения. Четыре раза за последние шесть месяцев он пытался освободить призраков Когденова поля, но всякий раз они его игнорировали и продолжали жестокую бессмысленную битву.
Последний раз он пытался убедить призрак Валануса, объясняя, что битва проходила под ярким солнцем, а сейчас над полем светит луна. Валанус рассмеялся и показал на небо.