"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Персис улыбнулся:
— У нас больше не будет смертельных поединков. Было здорово собрать полный стадион, но мне вовсе не по душе смотреть, как люди гибнут на радость толпе. У меня другие планы. Ты имеешь полное право остаться, но должен тебе признаться, что с помощью денег, полученных за тебя, я смогу многое изменить в Оризисе. В общем, не стоит спрашивать моего совета, ведь я очень выигрываю от твоего ухода. — Персис усмехнулся и посмотрел на Хората. — Черт возьми, оказывается, честность заразительна.
Бэйн откинулся в кресле. Чтобы убить Волтана, нужно уметь сражаться не хуже, чем он. И для этого нет надежнее способа, чем работать на один из лучших цирков. Наконец он взглянул на Хората:
— Я приму предложение, если вы возьмете мне в тренеры Свирепого и Телорса. Если они будут против, я тоже откажусь.
— С тобой непросто договориться, — признался Хорат, — но все хорошее всегда достается с трудом. Хорошо, я поговорю со Свирепым. Должен признаться, цирк Оссиан с удовольствием примет Свирепого.
Он поднялся, накинул плащ и пожал Бэйну руку. Все трое вышли на освещенный неярким солнцем двор. Бэйн повернулся к Персису:
— На что собираешься потратить деньги?
— Хочу купить слона! — радостно ответил Персис.
Бэйн томился и беспокойно ерзал на стуле. Телорс расположился на диване, вытянув ноги.
— Ну, что вы думаете, — спросил Бэйн, — вы согласны?
— Я-то согласен, — сказал Телорс и посмотрел на Свирепого, — а ты, Ванни?
— Не знаю, было бы здорово снова увидеть Город, отдать Кару в хорошую школу и подготовить ее к жизни в большом городе.
— Но? — продолжил Телорс. Свирепый скупо улыбнулся:
— Но хотелось бы иметь вескую причину, а мне видится в этом способ отомстить Палантесу.
— В этом нет ничего плохого, — возразил Телорс.
Это неправильно, — заявил Свирепый и взглянул Бэйну прямо в глаза. — Что ты будешь делать, если я откажусь?
— Тогда я останусь и, надеюсь, смогу продолжать тренироваться у тебя. Я считаю тебя лучшим, уверен, что ты можешь дать мне больше, чем кто-то другой.
— Это не так, Бэйн, одних тренировок недостаточно, настоящий поединок гораздо полезнее. Давай проясним все до конца: ты — талантливый боец, быстрый и уверенный. Ты мог бы даже стать великим, но абсолютно я в этом не уверен. Одно я знаю точно — ты еще совсем не готов, чтобы… завершить свои поиски. Если я соглашусь тренировать тебя, то хочу, чтобы ты пообещал, что не станешь ничего предпринимать, пока я не разрешу.
— Не уверен, что могу это пообещать, — заявил Бэйн.
— Раз не можешь, то нам следует расстаться.
— Может, мне лучше уйти? — предложил Телорс. — А то кажется, что вы оба ходите вокруг да около.
Свирепый взглянул на Бэйна и ничего не ответил, а Бэйн повернулся к Телорсу:
— Человек из Города на моих глазах убил девушку, которую я полюбил. Я видел, как его нож пронзил ей грудь.
— Ясно, — сказал Телорс, — так в чем же проблема?
— Этот человек — Волтан.
— Ах вот что.
Телорс разгладил бороду и откинулся на спинку кресла.
— Знаю, что он хороший воин.
Телорс засмеялся:
— Чтобы стать просто хорошим, ему нужно было бы потерять половину своего таланта. А ты не думал, что можно подстеречь его в темном углу и вонзить в спину нож?
— Нет, хочу встретиться с этим убийцей лицом к лицу.
За свою жизнь я видел семьсот бойцов, — сказал Телорс, — плохих, хороших, средних, даже несколько отличных. Но с божественным талантом встречал лишь двоих: Волтана и Ванни. Такие, как они, — редкость, почти легенда. Несколько лет назад Волтан должен был сразиться с молодым, подающим надежды гладиатором. Кому-то удалось подсыпать в его вино яд, и он чуть не умер, но через десять дней, сильно похудевший и слабый, вышел на арену и убил соперника.
— Меня не волнует его умение, — сказал Бэйн, — я убью его, когда мы встретимся.
Телорс развел руками и посмотрел на Свирепого:
— Ну что тут скажешь?
— Я принимаю предложение, если ты дашь мне обещание, — снова сказал Свирепый Бэйну.
— Когда, по-твоему, я смогу с ним сразиться?
 
— Через год, может, через два. Бэйн помолчал.
— Хорошо, обещаю подождать самое большее два года, после этого сам решу, как поступить. Этого достаточно?
— Пожалуй, да, — согласился Свирепый.
— Я соскучился по Городу, — сказал Телорс, — на проспекте Габилан есть отличный бордель. Проведешь там ночь, и рай покажется серым и убогим.
— Значит, решено, мы едем с тобой в Город, — проговорил Свирепый.
Бануин вышел из библиотеки и направился к искусственному озеру по аллее, усаженной деревьями и посыпанной белым гравием. Там он устроился на любимой скамейке из резного камня под высокой плакучей ивой. Ее длинные гибкие ветви свешивались над скамейкой, словно зеленая вуаль, а листья касались травы.
Парк дышал красотой и спокойствием, и всякий раз, приходя сюда, Бануин чувствовал себя как во сне, свободным от забот и тревог внешнего мира. Долгие годы, проведенные среди ригантов, Бануин представлял себе этот парк воплощением покоя и тишины и всегда думал о нем в минуты отчаяния. Когда его мучили Форвар и его дружки, Бануин мечтал, чтобы какая-нибудь сила перенесла его в этот парк. Сейчас, почти два года спустя после отъезда из дома, парк Физуса все так же привлекал Бануина, Здесь ему никогда не было скучно, даже зимой, когда озеро замерзало, а дорожки покрывал снег. Одевшись потеплее, Бануин приходил в парк и мечтал.
И все же чего-то не хватало. Бануин казался вполне довольным жизнью, но не был счастлив. Так же, как среди ригантов, он и здесь не завел друзей. Нравились ему многие: его старый учитель истории Сенкра, хранитель книг Меникас, но из молодых — никто. Многие из его однокашников здоровались и улыбались ему при встрече, но никто не приглашал на вечеринки и сборища и не пытался с ним сблизиться. Бануин понял, что Бэйн скорее всего прав в том, что касалось его отношения к людям. Бануин одиночка, люди это сразу чувствовали и избегали его. Но он понимал, что само по себе такое не может быть причиной несчастий, он это чувствовал, но анализировать причину ему совсем не хотелось.
Все два года Город оставался добр к Бануину. Рекомендательные письма Аппиуса открыли ему путь в университет, а используя расположение Баруса, он подал прошение о получении гражданства Города, которое было ему дано. Затем его Учитель Сенкра предложил Бануину место переписчика. Платили немного, но Бануин смог снять несколько комнат рядом с университетом. К счастью, он не любил ходить по обеденным залам, театрам и стадионам. Бануину вполне хватало учебы, работы над древними текстами и прогулок по Городу, во время которых он мог восхищаться его красотами — широкими улицами и проспектами, высокими зданиями, прекрасными статуями и парками.
Он очень часто просиживал в одиночестве в отделе древней литературы Центральной библиотеки, и его очень удивляло это одиночество. Здесь были собраны труды по философии и искусству множества древних цивилизаций, но они интересовали лишь некоторых ученых. Он нашел карту звездного неба на таком хрупком пергаменте, который почти сыпался под его пальцами. Бануин старательно перечертил ее и вернул на место. Были и другие карты дальних стран на давно забытых языках. Бануин тщательно их изучал, стараясь понять смысл знаков и символов. «Какая мудрость в них заключена?» — думал он. Сенкра усмехнулся, когда Бануин принес ему один из таких пергаментов.
— Скорее всего это миф о похождениях какого-нибудь героя, — заявил он, — не особо важный.
— Почему вы так считаете, учитель?
— Все очень просто, друг мой. Всем известно, что наш Город — венец творения, а наша культура самая великая на свете. Зачем нам эти древние писания? Наши философы и ученые ушли значительно дальше!
Такой ответ не убедил Бануина, но он не стал спорить, Сенкра был превосходным учителем и хорошим человеком, но очень болезненно реагировал на критику.