"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
— Где Свирепый и Телорс? — спросил он.
Они позавтракали час назад и ушли на пробежку, — сообщила Кара. — Телорс не велел тебя будить, он сказал, что ты пил брагу. — Кара укоризненно посмотрела на Бэйна. — Дедушка говорит, что гладиаторы не должны пить спиртное. Он говорит, что спиртное — яд.
— Твой дедушка — очень мудрый человек, — сказал Бэйн.
Он никогда больше не будет сражаться, — заявила девочка, — никогда.
— Очень рад это слышать. Кара посмотрела на Гирту:
— Вчера был ужасный день, правда, Гирта? Сидеть здесь и ничего не знать о дедушке… Ужасный день!
— Но сегодня все уже не так страшно, — проговорил Бэйн.
— Сегодня мой день рождения, — сказал Кара, — мне исполнилось четырнадцать. Мы с дедушкой едем в город, и он купит мне лошадь. Не пони, а настоящую лошадь! Мы собираемся купить еще другой скот. Дедушка теперь богат — поэтому он больше не будет сражаться!
Бэйн заканчивал завтракать, когда во двор вбежали Телорс и Свирепый. Бэйн выглянул в окно. Телорс помахал ему.
— Молодые совсем не умеют пить! — крикнул он.
— Дело не в выпивке, — отшутился Бэйн, — а в твоем храпе, я просто глаз не сомкнул.
Телорс бросил в Бэйна снежок. Тот, уворачиваясь, взглянул во двор и увидел всадника. На госте был дорогой, отороченный горностаем плащ и подбитые мехом сапоги. Конь здоровый и холеный. Свирепый вышел навстречу.
Бэйн подошел к открытому окну.
— Кто это? — спросил он Телорса.
— Судя по вышитому на тунике орлу, он из цирка Палантес, — ответил Телорс.
Бэйн прошел в большую комнату и сел у камина. Голова почти прошла, но он чувствовал себя обессиленным. Кресло такое удобное и глубокое, Бэйн вытянул ноги и закрыл глаза.
— К тебе гость, — объявил Свирепый.
Бэйн выпрямился. Гость, высокий полнеющий мужчина, коротко кивнул в знак приветствия, и Бэйн уловил запах его духов.
— Я Джаин, первый раб цирка Палантес, — произнес гость звонким мелодичным голосом, — рад с вами познакомиться.
Бэйн встал и пожал его руку, кожа была мягкой, а пальцы липкими.
— Вчера я видел ваш бой, и вы произвели на меня огромное впечатление.
Бэйн ничего не ответил.
— Я поговорил о вас с Персисом Альбитаном и попросил разрешения заключить с вами контракт. Короче говоря, цирк Палантес хотел бы вас финансировать.
— Финансировать меня?
— Они хотят, чтобы ты за них сражался, — пояснил Свирепый.
— Пять тысяч золотом сразу после подписания контракта и еще пять тысяч за каждый бой. Личные расходы и проживание тоже будут оплачены цирком, мы также обеспечим вас оружием и доспехами.
Бэйн посмотрел на Свирепого:
— Это достойные условия?
— Достойные, но не более того.
— Что ты посоветуешь?
Обдумай все хорошенько, — сказал Свирепый. Бэйн посмотрел на Джайна:
— Я дам ответ завтра.
— Это прекрасное предложение, — уверил Джаин, не переставая улыбаться.
— Я дам ответ завтра, — повторил Бэйн.
— Конечно, конечно! Позвольте еще раз поздравить вас с победой в поединке. — Гость взглянул на Свирепого. — Мои поздравления и вам. Мы все считали Воркаса будущим гладиатором номер один, а вы показали, как мы ошибались.
— До свидания, — проговорил Свирепый, открывая дверь. Джаин вышел из дома, вскочил на коня и ускакал.
— Так я и думал, — проговорил Свирепый. — Палантеси не думает горевать — всегда найдется другой гладиатор, который позволит высосать из себя все соки.
— Этот Джаин мне не понравился, но его предложение поможет мне продвинуться в моих… поисках.
— Поможет, — подтвердил Свирепый, — это приличный цирк, у них хорошие тренеры, прекрасные условия, собственные купальни, массажисты, врачи. Есть даже собственный бордель, только для гладиаторов и хозяев. Они снимут для тебя дом и будут оплачивать четырех слуг и личного тренера.
— Очень соблазнительно, — сказал Бэйн, — а теперь объясни мне, почему я должен им отказать.
— Не могу назвать ни одной причины, парень. Ты мечтаешь отомстить, и это предложение очень кстати. Ты станешь профессионалом или умрешь на песке арены.
— Цирк Палантес желал тебе смерти, — напомнил Бэйн.
— Да, верно, но в этом не было злого умысла, лишь холодное желание заработать. Такие люди не вызывают даже ненависти — только презрение. Если бы я снова был молод, то не пошел бы к ним. Но речь не обо мне, а о тебе. У тебя нет причин презирать Палантес. Они такие, какие есть. — Свирепый подошел к двери. — Теперь мне нужно вымыться и приготовиться к поездке в город с Карой. Подумай о том, что я сказал, обсуди это с Персисом. Не сомневаюсь, он будет здесь с минуты на минуту.
Через два часа, когда Бэйн вернулся с пробежки по холмам, он увидел двух лошадей, пасущихся у дома. Он побежал медленнее, а затем сделал несколько упражнений и выждал, пока холодный зимний ветер охладит вспотевшую кожу. Соль от пота жгла швы на плече, но головная боль прошла. Он вновь припомнил события предыдущей ночи. Почему Морригу приходила именно к нему? Что ей нужно? Но больше всего ему жаль Свирепого. Несмотря на короткое знакомство, Бэйн проникся к нему огромным уважением: за редким исключением старый гладиатор всегда выглядел спокойным и довольным жизнью. А теперь вдруг открылось, что у него такое ужасное горе.
Остывающее тело обожгло морозом, Бэйн вбежал на кухню, где Гирта готовила ужин.
Она улыбнулась и кивнула в сторону большой комнаты.
— К тебе двое посетителей, — объявила она. — Ты стал таким популярным!
Бэйн поднялся в свою комнату, снял одежду и растер тело полотенцем. Натянув чистые лосины, тунику и сапоги, он спустился в гостиную.
Навстречу поднялся сияющий Персис Альбитан, шагнул к Бэйну и пожал ему руку,
— Прекрасно выглядишь, друг мой, — сказал Персис, — познакомься с Хоратом, который представляет цирк Оссиан. Вчера он был на стадионе.
Представителю цирка Оссиан было чуть больше двадцати, высок, строен, с темными волосами и глубоко посаженными карими глазами. Одет он был дорого: рубашка из тяжелого серого шелка, отливающего серебром, черные лосины из хорошей шерсти с отворотами из блестящей кожи, на поясе инкрустированный камнями кинжал с золотой рукояткой. Хорат коротко, но сильно пожал Бэйну руку. Бэйн опустился в кресло у камина.
Сегодня утром Хорат пришел ко мне и спросил об условиях твоего контракта с цирком Оризис, — объяснил Персис.
Что-то я вдруг стал очень популярным, — пошутил Бэйн.
Это правда, Бэйн, — сказал Хорат, возвращаясь на свое место, — толпы зрителей соберутся в Городе, чтобы увидеть гладиатора—риганта.
— Сколько вы предлагаете?
Хорат улыбнулся, и его улыбка была естественной.
— На один золотой больше, чем предложил Джаин.
— Полагаю, в Оссиане меня оценят и примут как родного? На этот раз Хорат громко рассмеялся:
— Кто-то другой стал бы уверять, что все будет именно так. Но мы оба знаем, как бывает в действительности — к тебе будут относиться как к дорогому приобретению. Когда ты будешь побеждать, тебя будут прославлять и восхвалять, а цирк Оссиан будет богатеть. Когда ты проиграешь, твое тело бросят в яму для нищих и через несколько дней позабудут, а меня пошлют на поиски новых талантов.
— Ваше предложение очень интересно, — отозвался Бэйн, — яма для нищих особенно пришлась мне по вкусу.
— Ненавижу уловки, — усмехнулся Хорат, — не люблю приукрашенную ложь, лесть и неискренность. Естественно, иногда я прибегаю к ним — в высшем свете Города без них и вовсе не обойтись. Думаю, ты станешь для нас ценным приобретением и поможешь собрать полный стадион зрителей.
— Они придут смотреть на дикаря? — удивился Бэйн.
— Именно.
— А ты что думаешь? — спросил Бэйн Персиса. Толстяк развел руками:
— Три лучших цирка — это Палантес, Оссиан и Порос. Два из них в тебе заинтересованы, оба весьма уважаемы и дают отличный шанс стать настоящим гладиатором — опытным и богатым. Решать тебе, Бэйн.
— А как же цирк Оризис? Разве ты не хочешь, чтобы я остался?