"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Морригу вошла в пещеру и остановилась у очага. Потом обвела взглядом голые серые стены.
— Я даю людям то, что они просят. Тебе это известно. Твоя мать была шлюхой, и ты хотела почета и силы. Разве я не даровала тебе их? Ты проживешь в десять раз дольше, чем любой человек в племени, и все тебя уважают.
— Они меня боятся.
— Уважение, страх — все едино.
— Я ненавижу тебя, — прошипела Ворна. Старуха рассмеялась сухим, дребезжащим смехом.
— Все ненавидят Морригу. Очаровательно!.. И все же ты права, он пока не мертв. Я вернусь с рассветом. — Угольно-черные глаза уставились на колдунью. — Конечно, есть шанс спасти юного больного. Погружение может спасти его. С другой стороны, ты можешь не пережить зиму без своей силы. И умрешь здесь, в этом холодном, одиноком месте. Нелюбимая и неоплаканная, так ты сказала? — Морригу улыбнулась. — Думай.
Старуха вышла из пещеры. Становилось холодно, и Ворна разожгла огонь. Когда он разгорелся, сделала бульон из мяса и овощей, принесенных Мирней. В него добавила травы и специи и мешала до полной готовности. Налив немного бульона в деревянную миску, она отнесла его к ложу умирающего и дождалась, пока еда остынет. Потом наполнила водой большую кружку и поставила ее рядом с бульоном.
Затем села на стул у изголовья кровати и положила руки на подушку Коннавара. Колдунья сидела так в течение часа, отгоняя лишние мысли и сосредотачиваясь.
Потом она совершила Погружение…
…и закричала от боли. Ворна чуть не лишилась сознания. Она постаралась преодолеть безумные мучения, которые, казалось, разрывали тело на части. Юноша был совсем слаб, и ей пришлось напрячь все силы, чтобы повернуть его на бок. Она с невероятным трудом приподнялась на правом локте. Из глаз хлынули слезы, и Ворна поняла, что погибнет в этой растерзанной, кровоточащей оболочке, которая некогда была Коннаваром. Не отчаивайся, приказала она себе. Заставь боль отступить и сядь!.. Левая рука была сломана и бесполезна. Закричав от боли, колдунья заставила тело сесть, а потом дрожащей рукой потянулась за бульоном, поднесла его к губам. Открыв рот, с трудом проглотила пищу. К горлу подкатила тошнота, но Ворна сдержала ее. Потом припала к воде, чувствуя, как высохшая от лихорадки плоть жадно впитывает холодную жидкость. Отпустив кружку, колдунья позволила Коннавару лечь и вернулась в собственное измученное тело.
Память о боли была столь сильна, что она потеряла сознание, скатившись со стула на холодный каменный пол пещеры.
Проснулась Ворна только ночью. Огонь почти угас. Со страхом в сердце она указала на очаг и прошептала слово силы, однако, едва раскрыв рот, женщина поняла, что лишилась своего могущества. Она перестала быть ведьмой.
Поднявшись с пола, Ворна нащупала пульс Коннавара. Он был куда сильнее, и юноша дышал глубже. Она зажгла три светильника и осмотрела спину больного. Плесень и черви очистили раны. Ведунья осторожно начала снимать червей, бросая их одного за другим в огонь. Когда спина стала чистой, Ворна намочила ткань в холодном травяном отваре и положила ее на истерзанную плоть. Завернувшись в теплый плащ, женщина вышла на улицу. Над Каэр Друагом сияли звезды. Дул холодный ветер.
И в голосе ветра, качающего голые ветви над головой, ей слышался злой, издевательский смех Морригу.
Коннавар цеплялся за скалу. Над ним надменно высилась манящая вершина, а далеко внизу по черным камням текла огненная река. Вокруг носились хищные птицы, клюя его спину. Одна из них села ему на плечо, и изогнутый клюв ударил в лицо. Он отогнал птицу и заставил себя полезть вверх. Ариан ждет. Ему нельзя умирать…
Он полз по пустыне. Из песка появились гигантские муравьи и принялись терзать его плоть огромными жвалами. Впереди ждал оазис. Каждая клеточка приказывала ему погрузиться в благословенную бездну сна. Но он не послушался. Потому что перед ним стояло лицо богини. Его богини. Его любви. Не обращая внимания на горящую от жара плоть, Коннавар пополз вперед…
Он лежал, обнаженный, посреди терновника, острые ветви росли вокруг него и сквозь него, впиваясь в спину, царапая лицо. Боль была ужасна, и он не мог шелохнуться. Он лежал там, понимая, наконец, что умирает.
 
Внимание юноши привлекло движение справа. Через колючий кустарник пробирался грациозный олененок. Дойдя до него, изящное создание заглянуло умирающему в глаза. Оно не издало ни звука, и все же Коннавар знал: олененок просит дотянуться до него, обнять за стройную шею. Он попытался, но его пронзила острая боль. Олененок ждал. Юноша еще дважды попробовал подняться. С каждым разом боль становилась все сильнее. Юношу охватил гнев, придавая сил. Закричав, Коннавар вытащил руку из терниев и обвил шею юного создания. Олененок устроился рядом с ним и неожиданно начал расти, вытаскивая юношу из колючек. Вскоре Конн оказался на спине могучего оленя с ветвистыми рогами, который, напрягшись, одним прыжком перемахнул через заросли терновника и остановился около озерца. Юноша соскользнул со спины спасителя и принялся жадно пить.
Потом он проснулся…
* * *
Левая рука была плотно забинтована и отчаянно болела. Спина горела так сильно, будто на ней развели огонь. Открыв глаза, юноша понял, что лежит на узкой кровати. Некоторое время он не мог понять, где находится, а потом увидел Ворну, освещенную огнем очага. Коннавар услышал голос и немедленно узнал старуху из леса, Морригу!
— Кто бы мог подумать, что ты окажешься настолько глупа? Отдать две сотни лет жизни заносчивому мальчишке! Как ты себя чувствуешь без магии? Боишься, что волки съедят твою плоть, а львы спустятся с гор, чтобы разорвать тебя на части?
— Он жив, — ответила Ворна, и в голосе слышалась невероятная усталость.
— Да, жив, — прошипела Морригу. — Тело изуродовано, раны гноятся, отравляя кровь в венах, он слышит шепот смерти… И за это ты отказалась от дарованного мной могущества? Вы, смертные, так чувствительны!
— Ты здесь не нужна, — сказала Ворна. — Убирайся. Коннавар услышал хлопанье крыльев и увидел, как ведунья подошла к огню. Приподнявшись на правой руке, он сел. Швы на спине натянулись. Юноша застонал. Ворна немедленно подошла к больному.
— Ложись, дитя, ты еще слишком слаб, — проговорила она.
— Нет, — шепнул Конн, дождавшись, пока голова не перестанет кружиться. — Мне уже лучше. Можно… немного воды?
Она подала ему кружку. У Конна не хватило сил, чтобы удержать ее, и женщина стала его поить. Он жадно припал к кружке. На лице выступил пот, рана на щеке начала гореть. Коннавар коснулся ее пальцами, нащупал швы. Потом вспомнил медведя, огромные челюсти и ужасные клыки, и то, как Гованнан бросается ему на помощь, а перепуганный Риамфада лежит на траве… Он поколебался, боясь задать вопрос, потом пересилил себя.
— А что случилось с остальными?
— Ты единственный пострадал, — ответила она. — Твой отец и другие мужчины приехали с копьями и убили медведя. Отдыхай. Поговорим завтра.
Сон пришел очень быстро. И был тихим и безмятежным.
Следующие десять дней Коннавар часто бредил, однако на одиннадцатый проснулся с совершенно ясной головой. Боль в спине утихла, лишь плечо по-прежнему доставляло немало неприятностей. Юноша неловко вылез из кровати. Пещера была пуста, в очаге горел яркий огонь. Тепло не доходило до него, потому что от входа дул холодный ветер, заметавший снег внутрь. На деревянном столе лежала чистая одежда. Одеваться одной рукой оказалось нелегким делом. Когда юноша наконец справился с этим, он весь вспотел и голова начала кружиться. Никогда в жизни Конн не чувствовал себя таким слабым. Повязка на левой руке не позволяла надеть тунику, поэтому он просто накинул ее на плечи и придвинулся к огню.
Воспоминания были весьма смутными. Сколько он пробыл здесь? Ему припомнилась сидящая рядом мать. Сначала в зеленом платье, потом в синем и, наконец, в тяжелом плаще с овчинным воротником. Немудрено запутаться.
В пещеру вошла Ворна. На ней был черный плащ с капюшоном, а вокруг шеи обмотан красный шарф. На плечах и охапке дров в руках лежал снег. Сложив полешки у очага, она повернулась к нему.