"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Откуда мне знать? Раненых подносят постоянно.
– Все равно готовьтесь. Тяжелораненых, которых нельзя переносить, нужно будет избавить от страданий.
– Что? – вскричал лекарь. – Ты говоришь, что их надо убить?
– Именно так. Переносите тех, кого можно. А остальные… или вы думаете, что надиры пощадят их?
– И все же я отправлю всех до единого. Если они умрут по дороге, это все-таки лучше, чем убивать их на койках.
– Тогда начинайте немедленно. Мы теряем время.
Джилад и Тоги вместе с отрядом Хогуна обороняли лестничный колодец. На ступеньках грудой лежали трупы, но все новые и новые надиры лезли из-за поворота лестницы, переступая через тела. Хогун вспорол живот очередному, и тот упал, повалив идущего за ним. Тоги двумя руками рубанул второго по шее. Следом возникли еще двое, прикрываясь щитами из воловьей шкуры, а сзади напирали другие.
– Все равно что вычерпывать море ведром, – проворчал Тоги.
Вверху надиры закрепились на стене, вбив клин в ряды дренаев. Оррин, увидев угрозу, бросился вперед с новой полусотней «Карнак». Внизу таран бил в гигантские ворота из дуба и бронзы. Ворота пока держались, но зловещие трещины уже змеились под скрещенными брусьями в середине, и дерево стонало под ударами.
Оррин стремился к надирскому клину, рубя обеими руками и не помышляя о защите. Рядом упал дренайский воин с перерезанным горлом. Оррин полоснул по лицу его убийцу и отразил удар слева.
До сумерек оставалось три часа.
Лучник стоял на коленях на траве за стеной, разложив перед собой три колчана стрел. Неспешно наложив стрелу, он выстрелил. Надир слева от Оррина упал, пораженный в висок. Еще один пал от меча Оррина, и новая стрела сразила третьего. Клин распадался под натиском дренаев.
На лестнице Тоги перевязывал длинную резаную рану на руке, пока прибывшие на подмогу легионеры держали вход. Джилад привалился к камню, вытирая пот со лба.
– Долгий нынче день, – сказал он.
– И ему еще не конец, – проворчал Тоги. – Они чувствуют, что вот-вот возьмут стену.
– Да. Как твоя рука?
– Ничего. Куда теперь?
– Хогун велел идти туда, где нужнее.
– Поди разбери, где нужнее. Я на ворота – идешь?
– Почему бы и нет? – улыбнулся Джилад.
Рек и Сербитар, расчистив участок стены, бросились на помощь Оррину. Линия защитников вдоль всей стены гнулась, но держалась.
– Если продержимся, пока они не отойдут перестроиться для следующей атаки, то, может, и успеем отвести всех за Валтери, – прокричал Оррин пробившемуся к нему Реку.
Еще час кипела битва – и громадный бронзовый наголовник тарана наконец пробил ворота. Большой поперечный брус поддался и с жутким скрипом вышел из гнезд. Бревно медленно отошло назад, освобождая путь воинам.
Джилад послал гонца на стену уведомить об этом Река или любого из ганов, а сам с полусотней других встал у пролома.
Качая головой из стороны в сторону, чтобы размять усталые мускулы плеч, он взглянул на Тоги. Тот улыбался.
– Что тебя так насмешило?
– Собственная дурь. Я пошел на ворота, чтобы передохнуть малость, – а тут смерть в глаза глядит.
Джилад не ответил. Смерть! Его друг прав – те, кто стоит у ворот, не смогут отойти к пятой стене. Он ощутил желание повернуться и побежать, но подавил его. К чему? За последние недели он достаточно насмотрелся на смерть. Если он останется в живых, куда он пойдет, что будет делать? Вернется в деревню, к зануде жене? Чтобы умереть беззубым дряхлым стариком, надоедающим всем рассказами о своей геройской молодости?
– Великие боги! – вдруг воскликнул Тоги. – Ты только погляди на это!
Джилад оглянулся. К ним по траве медленно шел Друсс, опираясь на молодую разбойницу Каэссу. Он шатался и чуть не падал, но она держала его. Они подошли ближе, и Джилад с трудом подавил ужас: лицо старика вздулось и налилось багровой синевой, точно у двухдневного трупа. Люди расступились, а Каэсса направила Друсса в середину, вынула короткий меч и стала рядом с ним.
Ворота открылись, в них хлынули надиры. Друсс с великим усилием обнажил Снагу. Он едва видел сквозь туман боли, и каждый шаг, пока девушка вела его, причинял ему новые муки. Она осторожно одела его, все время проливая слезы, и помогла ему подняться. Он сам заплакал тогда от нестерпимой боли.
 
– Не могу, – простонал он.
– Нет, ты можешь, – сказала Каэсса. – Ты должен.
– Такая боль…
– Ты и раньше терпел боль. Борись.
– Не могу. Это конец.
– Слушай меня, будь ты проклят! Ты – Друсс-Легенда, а там умирают люди. В последний раз, Друсс. Прошу тебя. Тебе нельзя сдаваться, как обыкновенному человеку. Ты – Друсс. Ты можешь. Останови их. Ты должен остановить их. Там моя мать.
В глазах у него на миг прояснилось, и он увидел, что Каэсса безумна. Он не понимал, в чем причина, ибо ничего не знал о ней, но ощутил всю силу ее порыва. С усилием, исторгшим у него мучительный вопль, он оперся на ноги и встал, ухватившись огромной рукой за полку. Боль усилилась, но теперь он уже рассердился, и боль только пришпоривала его. Он сделал глубокий вдох.
– Пойдем, малышка Каэсса, поищем твою мать. Только тебе придется помочь мне: я не слишком твердо стою на ногах.
За воротами надиров поджидали дренайские клинки. Рек наверху получил известие о происшедшей катастрофе. Сражение на стене на время прекратилось – все устремились вниз, в туннель ворот.
– Назад! – крикнул он. – Все к пятой стене. – Люди помчались по траве в улицы Дельноха, давно уже обезлюдевшие по милости Друсса. Тут между двумя стенами не было убойной земли – тут по-прежнему стояли дома, покинутые и мрачные.
Воины бежали к ненадежному укрытию пятой стены, не задумываясь о тех, кто остался у разбитых ворот. Джилад не упрекал их за это и, как ни странно, не питал желания присоединиться к ним.
Только Оррин на бегу заметил заслон у ворот и хотел повернуть обратно, но Сербитар поймал его за руку.
– Нет. Не нужно. Это бесполезно.
И они побежали дальше, а за ними гнались надиры, перебравшиеся через стену.
В воротах шло побоище. Друсс рубил и крошил, точно по памяти. Тоги погиб: короткое копье пронзило ему грудь, – Джилад не видел, как он упал. Каэсса же не сводила глаз с Друсса, который один бился против десяти надиров. Смерть каждого врага она встречала улыбкой. Восьмой… девятый…
Вперед выступил последний, десятый – Каэсса узнала бы его всюду, ибо он убил ее мать. У него была золотая серьга в ухе и шрам от лба до подбородка. Подняв меч, она бросилась на него и проткнула ему живот. Коренастый надир повалился навзничь, увлекая за собой девушку, и чей-то нож вонзился ей между лопаток, но она не почувствовала этого. Все грабители убиты, и ей больше ничего не грозит, впервые со времен ее детства. Сейчас из-за деревьев выйдет мать, они пойдут домой, накормят до отвала Друсса и будут смеяться. И она споет. Обязательно споет…
Рядом с Друссом осталось всего семь человек, и надиры окружили их. Копье прошло Друссу сквозь ребра, пронзило легкое. Снага дал смертельный ответ, отрубив руку копейщика. Тот упал, и Джилад добил его ударом в горло. Потом упал и сам Джилад, сраженный в спину, и Друсс остался один. Надиры отступили, и один из начальников вышел вперед.
– Помнишь меня, Побратим Смерти?
Друсс вырвал копье, торчащее в боку, и отшвырнул прочь.
– Помню, толстобрюхий. Ты приезжал к нам послом!
– Ты сказал, что заберешь мою душу, однако вот я стою здесь, а ты умираешь. Что скажешь на это?
Друсс, внезапно вскинув руку, метнул Снагу, и топор расколол голову гонца точно тыкву.
– Скажу, что ты слишком болтлив, – произнес Друсс. Он упал на колени и увидел, как вытекает из него последняя кровь. Рядом с открытыми глазами умирал Джилад. – Хорошая штука жизнь, верно, парень?
Вокруг них неподвижно стояли надиры. Друсс поднял глаза и сделал знак одному из воинов.
– Эй, парень, – с гортанным выговором сказал он, – подай мне топор. – Надир немного поколебался, потом пожал плечами и достал Снагу из головы убитого. – Дай сюда, – приказал Друсс. Он видел, что молодой надир хочет убить его его же оружием, но чей-то голос пролаял команду – молодой воин дрогнул, подал Друссу топор и отошел.