"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– А ведь если б я не пришла, ты бы и с места не сдвинулся, – сказала Вирэ.
– Пожалуй.
– Дуралей, – улыбнулась она, и он двинулся к ней, протягивая руки.
– Можно мне потрогать тебя?
– Странный вопрос для мужа.
– Ты не исчезнешь?
Ее улыбка померкла.
– Не теперь еще, любимый.
Он прижал ее к себе, и слезы полились из его глаз.
– Я думал, ты ушла навсегда. Думал, никогда тебя не увижу.
Некоторое время они не говорили ничего и только обнимали друг друга.
Наконец Вирэ мягко отстранила его.
– Ты должен вернуться.
– Вернуться?
– В Дельнох. Ты нужен там.
– Ты нужна мне больше всякого Дельноха. Разве нельзя нам остаться здесь? Вместе?
– Нет. Никакого «здесь» не существует. Только мы с тобой настоящие. А теперь ты должен вернуться.
– Но мы ведь еще увидимся, правда?
– Я люблю тебя. И всегда буду любить.
Рек вздрогнул, проснулся и увидел звезды за окном. Лицо Вирэ постепенно таяло, исчезая в ночном небе.
– Вирэ! – крикнул он. – Вирэ! – Дверь открылась, и вбежал Сербитар.
– Рек, ты спишь. Проснись.
– Уже проснулся. Я видел ее. Она явилась мне во сне и спасла меня.
– Хорошо, но теперь она ушла. Посмотри на меня.
Рек взглянул в зеленые глаза альбиноса. Горящая в них тревога скоро пропала, и Сербитар улыбнулся.
– Все хорошо. Расскажи, что тебе снилось.
Выслушав Река, Сербитар стал расспрашивать его о зеленом лице, выпытывая каждую мелочь, и наконец сказал с улыбкой:
– Мне думается, ты стал жертвой Носта-хана. И не поддался ему – это настоящий подвиг, Рек.
– Вирэ была со мной. Так это не сон?
– Думаю, нет. Исток освободил ее на время.
– Хотелось бы мне в это поверить. Ох, как хотелось бы.
– Верь смело. Скажи мне, где твой меч?
Рек соскочил с постели и прошел к столу, где лежали его доспехи. Меча не было.
– Что же это? – прошептал Рек.
– Не бойся, он вернется к тебе!
Сербитар зажег свечи и подбросил дров в очаг. Тут в дверь тихонько постучали.
– Войдите, – отозвался Рек.
Вошел молодой офицер с мечом Эгеля.
– Простите, что побеспокоил вас, мой господин, но у вас свет. Один из часовых нашел ваш меч на Кании, вот я и принес его. Я уже обтер его от крови.
– От крови?
– Да, господин. Он был весь в крови. Вот – он до сих пор еще влажный.
– Ну, спасибо. – Рек повернулся к Сербитару: – Я ничего не понимаю.
В шатре Ульрика мерцали свечи. Полководец сидел, погруженный в транс, глядя на безголовое тело перед собой, – этого зрелища ему не забыть до конца своих дней. Только что его шаман сидел перед углями – и вдруг красная черта пролегла на его шее, и голова свалилась в огонь.
Ульрик, придя в себя, кликнул стражу и приказал убрать труп, но сперва провел своим мечом по окровавленной шее.
– Он прогневил меня, – объяснил он часовым.
Ульрик вышел из шатра под звезды. Сначала легендарный старец с топором, потом эти воины в серебре. И наконец, этот бронзовый дьявол, чье волшебство оказалось сильнее, чем у Носта-хана. Откуда этот холод, леденящий душу? Дрос – всего лишь крепость. Разве он, Ульрик, не завоевал уже сотню таких? Как только он пройдет в ворота Дельноха, Дренайская империя будет в его власти. Могут ли они устоять против него? Ответ прост – нет. Одному человеку – да хоть бы и дьяволу в бронзе – не сдержать надирских племен.
Но что еще готовит им этот Дрос?
Ульрик взглянул на твердыню Кании.
– Ты падешь! – крикнул он, и голос его прокатился эхом по долине. – Я смету тебя!
В призрачном предутреннем свете Джилад вышел из столовой с миской горячего супа и краюхой свежего черного хлеба. Он медленно прошел сквозь ряды защитников на стене к своему месту над замурованной калиткой. Тоги уже сидел там, привалившись спиной к парапету. Он кивнул Джиладу, присевшему рядом, поплевал на точильный брусок в своей мозолистой руке и снова принялся точить длинную кавалерийскую саблю.
– Похоже, дождь будет, – сказал Джилад.
– Ага. Им труднее будет лезть.
Тоги никогда не начинал разговор первым, но всегда подмечал нечто, упущенное другими. Странная это была дружба: Тоги, молчаливый черный улан, уже пятнадцать лет прослуживший в Легионе, и Джилад, доброволец с Сентранской равнины. Джилад не помнил уже, как они впервые повстречались, – лицо у Тоги было не из тех, что запоминаются. Он просто постепенно привык к тому, что Тоги рядом. Легионеры стояли теперь вдоль всей стены, смешавшись с другими отрядами. Никто не объяснял, почему это так, но Джилад и так знал: легионеры – отборные бойцы и должны скрепить собой оборону. Тоги, заправский вояка, дрался молча. Ни воплей, ни боевого клича – только крайняя скупость движений и редкое мастерство, от которого надиры падали мертвыми или изувеченными.
 
Тоги сам не знал, сколько ему лет, – знал только, что в юности поступил в Легион конюхом и заслужил свой черный плащ в саулийских войнах. Была у него когда-то жена, но она ушла и забрала с собой сына. Тоги не имел понятия, куда они ушли, и как будто не очень об этом беспокоился. Он не имел друзей, которые заслуживали бы этого имени, и не слишком уважал свое начальство. Джилад как-то спросил его, что он думает об офицерах Легиона.
– Дерутся они не хуже нас, грешных, – сказал Тоги. – Но это единственное, что мы делаем вместе.
– Как так?
– Они же из благородных все. Ты можешь умереть за них, но одним из них никогда не станешь. Для них мы не люди.
– Друсс не такой, – заметил Джилад.
– Да. – Свирепый огонь сверкнул в темных глазах Тоги. – Друсс – человек. Но это ничего не меняет. Погляди на серебряных витязей, которыми командует альбинос, – деревенских среди них нет. Альбинос – княжеский сын, и прочие тоже все из благородных.
– Зачем же ты тогда сражаешься за них, если так их ненавидишь?
– Ненавижу? Нет, это не так. Просто жизнь так устроена. Я не питаю ненависти к ним, они – ко мне. Мы понимаем друг друга, вот и все. Мне что офицеры, что надиры – все одно: у меня с ними разная кровь. А сражаюсь я потому, что ремесло у меня такое – я солдат.
– Ты всегда хотел стать солдатом?
– А что мне еще оставалось?
– Мало ли что, – развел руками Джилад.
– Я, к примеру, охотно стал бы королем.
– Каким таким королем?
– Кровавым тираном! – Тоги подмигнул, но не улыбнулся. Улыбался он редко – да и то только глазами.
Накануне, когда на стене явился Бронзовый Князь, Джилад ткнул Тоги локтем и указал на него.
– Новые доспехи ему к лицу, – сказал Тоги.
– Не похоже, что они новые – скорее старинные.
– Лишь бы годились в бою, – пожал плечами Тоги.
Вчера сабля Тоги переломилась в шести дюймах от рукояти. Он бросился на передового надира и, вогнав обломок сабли ему в шею, выхватил у него короткий меч и стал рубить направо и налево. Быстрота его мысли и действий поразила Джилада. После, во время краткой передышки, Тоги взял себе другую саблю у мертвого солдата.
– Ты здорово дерешься, – сказал ему Джилад.
– Наверное, раз я живой.
– Разве это одно и то же?
– На этих стенах – да, хотя здесь гибнут и хорошие бойцы. Но тут еще и от удачи многое зависит. Неумелых, правда, и удача недолго спасает.
…Тоги спрятал брусок в сумку и протер закругленный клинок масленой тряпицей. Сталь сверкнула белым и голубым в свете наступающего дня.
Чуть дальше Друсс шутил с солдатами, стараясь приободрить их. Он подошел к двум приятелям, и Джилад встал, но Тоги остался сидеть. Друсс с развеваемой ветром белой бородой сказал Джиладу:
– Я рад, что ты остался.
– Просто мне некуда идти.
– Да. Мало кто понимает, как это хорошо. – Друсс взглянул на сидящего кавалериста. – И ты тут, Тоги, щенок сопливый. Жив еще, стало быть?
– Жив покамест, – поднял глаза тот.
– Продолжай в том же духе. – И Друсс двинулся дальше.
– Великий человек, – сказал Тоги. – За такого и умереть не жалко.