"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

– Что тут написано? – спросил Рек.
– «Достойному привет. Здесь покоится тайна Эгеля и душа Бронзового Князя».
– Что это значит?
Сербитар попробовал дверь, но она была заперта – и, как видно, изнутри, ибо не было на ней ни засова, ни цепи, ни скважины для ключа.
– Будем ломать? – спросил Рек.
– Нет. Ты ее откроешь.
– Она же заперта. Это что, игра?
– Попробуй.
Рек осторожно повернул ручку, и дверь бесшумно отворилась. Стеклянные шары в стенных нишах зажглись мягким светом. В комнате было сухо – лишь теперь вода, хлынувшая из коридора, промочила ковер на полу.
Посреди комнаты на деревянной подпоре стояли доспехи, подобных которым Рек еще не видел. Они были искусно выкованы из бронзы, и заходящие одна за другую чешуйки поблескивали на свету. На панцире красовался бронзовый орел, распростерший крылья через всю грудь к плечам. Доспехи венчал крылатый шлем с орлиной головой на маковке. Тут же имелись чешуйчатые, снабженные шарнирами перчатки и наголенники. На столе перед доспехами лежала окаймленная бронзой, подбитая мягчайшей кожей кольчуга и кольчужные штаны с бронзовыми шарнирными наколенниками. Но внимание Река прежде всего привлек меч, заключенный в хрустальную глыбу. Золотой клинок имел более двух футов в длину, двуручный эфес был изваян в виде распростертых крыльев.
– Это доспехи Эгеля, первого Бронзового Князя, – сказал Сербитар.
– Но почему они лежат здесь, заброшенные?
– Никто не мог открыть эту дверь.
– Так ведь она не заперта.
– Для тебя – да.
– Что это значит?
– Очень просто – тебе и никому другому суждено было открыть эту дверь.
– Я в это не верю.
– Подать тебе меч?
– Сделай одолжение.
Сербитар подошел к хрустальной глыбе и ударил по ней своим мечом. Но лезвие отскочило, не оставив на хрустале ни малейшего следа.
– Попробуй теперь ты, – сказал Сербитар.
– Можно позаимствовать твой меч?
– Протяни просто руку к рукояти другого меча.
Рек приложил ладонь к хрусталю, но не ощутил его холодного прикосновения. Рука прошла вглубь, и пальцы сомкнулись на рукояти. Без усилия Рек извлек меч из камня.
– Это что, фокус такой? – спросил он.
– Возможно. Но я тут ни при чем. Смотри! – Сербитар положил руки на опустевший хрусталь и сильно нажал. – А теперь ты сделай то же.
Рек подчинился – для него хрусталь не существовал.
– Что это значит?
– Не знаю, друг. Честное слово, не знаю.
– Как ты тогда узнал, что все это лежит здесь?
– Это еще труднее объяснить. Помнишь тот день в роще, когда меня не могли разбудить?
– Да.
– Тогда я странствовал по всей планете и даже за ее пределами, но при этом я преодолел течение времени и посетил Дельнох. Была ночь, и я увидел, как веду тебя через зал вот в эту комнату. Я видел, как ты взял меч, и слышал твой вопрос – и свой ответ.
– Стало быть, в этот самый миг ты паришь над нами и слушаешь?
– Да.
– Я достаточно хорошо тебя знаю, чтобы верить тебе, но ответь мне вот на что: это, быть может, и объясняет, почему ты теперь здесь со мной, но откуда первый Сербитар узнал, что доспехи хранятся тут?
– Я в самом деле не могу объяснить этого, Рек. Это все равно что смотреть на свое отражение в зеркале и видеть, как оно уходит куда-то в бесконечность. Но в своих занятиях наукой я открыл, что жизнь неизмеримо шире, чем нам представляется.
– Что же делает ее столь широкой?
– Власть Истока.
– Мне сейчас не до религии.
– Скажем тогда по-иному: много веков назад Эгель уже знал об этом нашествии и поместил свои доспехи здесь, наложив на них заклятие, которое мог нарушить только ты – будущий князь.
– Твой духовный двойник по-прежнему наблюдает за нами?
– Да.
– Он знает о моей потере?
– Да.
– Значит, ты знал, что она умрет?
– Да.
– Почему же ты мне не сказал?
– Чтобы не лишить тебя последней радости.
– Что это значит? – Гнев, поднявшийся в Реке, на миг пересилил горе.
– Будь ты крестьянином, полагающим, что впереди у него долгая жизнь, я, быть может, и предостерег бы тебя, чтобы подготовить. Но ты сражаешься с дикой ордой и каждый день рискуешь жизнью. Как рисковала и Вирэ. Ты сам знал, что она может погибнуть. Знание того, что так и будет, не дало бы тебе ничего и только отняло бы у тебя всю радость.
 
– Я мог спасти ее.
– Нет, не мог.
– Не верю.
– Зачем мне лгать тебе? Зачем мне желать ее смерти?
Рек не ответил. Слово «смерть» вошло в его сердце и сокрушило его душу. Слезы снова подступили к глазам, но он пересилил их, устремив взгляд на доспехи.
– Я надену их завтра, – сквозь зубы сказал он. – В них и умру.
– Все возможно, – ответил альбинос.
  
Глава 26
 
День занялся ясный, и воздух был свеж и сладок, когда две тысячи дренайских воинов заняли свои места на Кании. Внизу надирские шаманы ходили вдоль рядов, орошая кровью кур и ягнят обнаженные клинки кочевников.
Потом тысячи глоток грянули песнь, и орда двинулась на приступ с лестницами, узловатыми веревками и крючьями. Рек, стоящий в середине, надел бронзовый шлем и застегнул его под подбородком. Слева от него стоял Сербитар, справа Менахем. Остальные Тридцать расположились вдоль всей стены.
И началась бойня.
Три атаки отбили защитники, прежде чем надиры закрепились на стене – да и то ненадолго. Около сорока кочевников, прорвавших оборону, очутились лицом к лицу с одержимым в бронзе и двумя серебряными призраками – эти трое сеяли вокруг себя смерть. От них не было спасения: меч бронзового дьявола пронзал насквозь любые щиты и латы, и люди гибли под этим страшным клинком, крича, словно в муках ада. Вечером военачальники, явившиеся с докладом в шатер Ульрика, только и говорили, что об этой новой напасти. Даже легендарный Друсс, смеющийся над надирскими клинками, казался человечнее этой отливающей золотом смертоносной машины.
– Мы чувствовали себя собаками, которых отгоняют с дороги палкой, – сказал кто-то. – Или беспомощными детьми, вздумавшими помериться со взрослыми.
Ульрик втайне встревожился. Ему удалось в конце концов приободрить своих воевод, твердя им, что это всего лишь человек в бронзовых доспехах, – но после их ухода он призвал к себе старшего шамана Носта-хана. Старик присел перед пылающей жаровней и выслушал своего господина, кивая головой. После он поклонился и закрыл глаза.
Рек спал, обессиленный битвой и горем. Кошмар медленно овладевал им, обволакивая, как черный дым. Внутренний взор его открылся, и Рек увидел себя перед зевом пещеры, черным и страшным. Страх исходил оттуда, словно осязаемая сила. Позади была бездна, уходящая в огненные недра земли, и из нее неслись странные звуки, жалобы и вопли. У Река не было ни доспехов, ни меча. Бездна издала шорох, и оттуда стал вылезать громадный червь, покрытый слизью и гнилью. Смрад, идущий от него, заставил Река отшатнуться. Пасть червя могла с легкостью поглотить человека; тройной ряд клыков окружал ее, и внутри торчала человеческая рука, сломанная и окровавленная. Рек пятился к устью пещеры, но шипящий звук заставил его обернуться. Из черного зева возник паук, источающий яд. В глубине его гигантской пасти мерцало чье-то зеленое лицо, произносящее магические заклинания. С каждым словом Рек слабел и уже едва держался на ногах.
– Ты что, весь день собираешься так стоять?
Рек оглянулся и увидел рядом с собой Вирэ в развевающихся белых одеждах. Она улыбалась ему.
– Ты вернулась! – Он протянул к ней руки.
– Сейчас не время, дурень! На вот, держи меч. – Она протягивала ему бронзовый меч Эгеля. На них упала тень, но Рек уже схватил меч и обернулся к нависшему над ним червю. Клинок перерубил трехфутовую шею чудовища, и зеленая кровь хлынула из раны. Рек бил снова и снова, пока мерзкая тварь, перерубленная почти пополам, не уползла обратно в яму.
– Паук! – закричала Вирэ, и Рек снова обернулся. Морда чудища была всего в нескольких шагах от него. Рек ткнул мечом в зияющую пасть, и клинок пронзил зеленое лицо, словно дыню. Паук взвился в воздух и отлетел назад. Подул ветер, и он превратился в черный дым, тут же растаявший.