"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Переступив через убитых, Друсс зажег свой факел и побежал к ближней палатке. Дренаи, следуя его примеру, принялись перебегать от шатра к шатру, и скоро пламя взвилось на тридцать футов в ночное небо.
Воцарился хаос. Вопящие люди выскакивали из горящих шатров и падали под мечами дренаев. Друсс мчался впереди, прорубая багровую тропу среди ошеломленных вентрийцев, — к шатру, на котором в пламени пожара рисовался грифон. Сертак и еще двадцать воинов с факелами неотступно следовали за ним. Откинув в сторону полотнище, Друсс ворвался в шатер.
— Проклятие, — зарычал он, — Горбена нет здесь! Будь он проклят!
Друсс поджег шелковый верх, созвал всех людей к себе и повел их обратно к ручью. Не предпринималось ничего толкового, чтобы остановить их, — вентрийцы метались в беспорядке, полуодетые, черпали шлемами воду, становились в цепи, борясь с огнем, который ветер разносил по всему лагерю.
Кучка Бессмертных с мечами в руках все же заступила дорогу Друссу. Снага вышиб мозги первому. Второй погиб от удара в горло, который нанес ему Диагорас. Стычка завязалась кровавая, но преимущество внезапности было за дренаями. Прорвавшись сквозь первый ряд врагов, Друсс разрубил кому-то бок и отмашкой рассек плечо другому.
Бодасен с мечом в руке выбежал из своего шатра. Быстро собрав небольшое число Бессмертных, он бросился сквозь огонь на звуки битвы. Впереди вырос дренайский воин, направив меч в незащищенное тело Бодасена. Вентриец отразил выпад и свирепым ответным ударом рассек ему горло. Переступив через тело, Бодасен повел своих дальше.
Друсс убил еще двоих и взревел, приказывая дренаям отступать.
Топот позади заставил его обернуться навстречу новому врагу. За его спиной пылал пожар, и он не различал лиц.
Архитас, убив своего противника, увидел, что Друсс остался один, и, не задумываясь, бросился на Бессмертных. В этот миг Друсс тоже атаковал. Топор взвился и упал, рубя Доспехи и плоть. На помощь подоспели Диагорас, Сертак и еще четверо дренаев. Бой длился недолго. Только один вентриец вырвался из битвы, прокатившись по земле и вскочив на ноги позади Архитаса.
Архитас повернулся и напал на него, усмехнувшись, когда мечи их встретились. Враг был стар, хотя и искусен, и не мог соперничать с молодым дренаем. Клинки сверкали в отблесках пожара, нанося и парируя удары. Внезапно вентриец оступился. Архитас ринулся вперед, а тот плавным движением откатился, вскочил на ноги и вонзил свой меч Архитасу в пах.
— Век живи — век учись, мальчик, — прошипел Бодасен выдергивая меч.
К месту схватки подоспели новые Бессмертные. Горбену нужна голова Друсса, и этой ночью император получит ее.
Друсс выхватил топор из чьего-то тела и помчался к спасительному ручью. Вражеский воин заступил ему дорогу. Снага запел в воздухе, раздробив меч противника. Следующий удар пришелся по ребрам. Друсс пробежал мимо, но вентриец схватил его за плечо, и Друсс в отблесках огня узнал Бодасена. Умирающий командир Бессмертных схватил его за колет, пытаясь остановить. Друсс пинком отшвырнул его в сторону и побежал дальше.
Бодасен упал на землю, глядя, как Друсс и его спутники переходят через ручей.
В глазах мутилось — и он закрыл глаза. Усталость окутала его, словно плащ. В мозгу роились воспоминания. Он слышал гул, напоминающий шум моря, и видел идущий к ним пиратский корабль. Снова он бежал вместе с Друссом, чтобы прыгнуть на борт и вступить в бой на корме.
Проклятие! Ему следовало бы догадаться, что Друсс не изменится никогда.
Атака. Всегда атака.
Он открыл глаза и заморгал ими, чтобы видеть яснее. Друсс уже перебрался через ручей и повел воинов обратно в дренайский лагерь.
Бодасен попытался шевельнуться — мучительная боль пронзила его. Он потрогал рану на боку. Под липкими пальцами чувствовались обломки костей и струя бьющей наружу артериальной крови. Все кончено.
Конец страху. Конец безумию. Не надо больше кланяться и раболепствовать перед раскрашенным сумасбродом.
Так, пожалуй, даже легче.
 
Вся его жизнь шла под уклон после того боя, когда он с Друссом сражался против пиратов. Тогда — и только тогда — он по-настоящему чувствовал, что живет.
Его тело принесли к императору в розовых проблесках зари, и Горбен плакал навзрыд.
Лагерь лежал в руинах. Генералы стояли перед троном в растерянном молчании. Горбен покрыл тело Бодасена своим плащом и белым полотняным платком вытер глаза. Потом он обратил взор к человеку, стоявшему на коленях с двумя Бессмертными по бокам.
— Бодасен убит. Мой шатер сожжен, как и весь мой лагерь. А ты, ничтожество, был офицером охраны. Вражеский отряд вторгся в мой лагерь, убил моего любимого генерала, а ты еще жив. Что скажешь на это?
— Государь, я находился вместе с вами в шатре Бодасена — по вашему приказу...
— Значит, это я виноват в том, что на лагерь напали?
— Нет, государь!
— «Нет, государь», — передразнил Горбен. — Еще бы ты сказал «да». Твои часовые спали. Теперь они мертвы. Не кажется ли тебе, что пора присоединиться к ним?
— Государь!
— Сделай это. Возьми свой клинок и вскрой себе вены. Офицер вынул свой парадный кинжал, обратил острием к себе и вонзил глубоко в живот. После мгновенной тишины он стал кричать и биться в конвульсиях. Горбен достал свой меч и ударил его по шее.
— Даже этого не мог сделать как надо, — сказал император. Друсс вошел в палатку к Зибену и бросил топор на пол. Поэт не спал — он лежал, молча глядя на звезды. Воин опустился на пол, уронил свою большую голову на грудь, сжимая и разжимая кулаки. Поэт, чувствуя его отчаяние, попытался сесть, но боль в груди усилилась, и он закряхтел. Друсс поднял голову и выпрямился.
— Как ты тут? — спросил он.
— Хорошо. Я слышал, ваша вылазка не имела успеха?
— Горбена не оказалось в шатре.
— Что стряслось, Друсс?
Воин понурил голову и не ответил. Зибен слез с постели, подошел к нему, сел рядом.
— Ну давай, старый конь, выкладывай.
— Я убил Бодасена. Он выскочил на меня из темноты, и я его зарубил.
Зибен положил руку ему на плечо.
— Ну, что теперь скажешь?
— Скажи, почему это выпало именно мне?
— Хотел бы я это знать. Но ведь не ты переплыл океан, чтобы убить его, Друсс. Он сам явился сюда. Да не один, а с целым войском.
— У меня в жизни было так мало друзей. Эскодас умер в моем доме. Бодасена убил я сам. А тебя притащил умирать здесь, на забытом врагами перевале. Я так устал, поэт. Не надо было мне вовсе приходить сюда.
Друсс встал и вышел. Погрузил руки в бочку с водой, умылся. Спина болела, особенно под лопаткой, куда много лет назад вонзилось копье, и докучала вздутая жила на правой ноге.
— Не знаю, слышишь ли ты меня, Бодасен, — прошептал он, глядя на звезды, — но я сожалею, что это выпало мне. Ты был мне хорошим другом в лучшие времена. С тобой можно было идти в горы.
Он вернулся в палатку и увидел, что Зибен уснул на стуле. Друсс бережно поднял его, перенес на кровать и укрыл теплым одеялом.
— Совсем ты у меня плох, поэт. — Он пощупал Зибену пульс — сердце билось сильно, но неровно. — Не бросай меня, Зибен. Я отвезу тебя домой.
Как только утренняя заря позолотила вершины, Друсс сошел по склону, чтобы снова занять свое место в строю.
За восемь страшных дней Скельн превратился в бойню, усеянную разлагающимися трупами и пропитанную смрадом. Горбен бросал на перевал легион за легионом, но все они возвращались ни с чем. Тающие ряды защитников спаивало мужество черного воина с топором, чье мастерство ужасало вентрийцев. Одни называли его демоном, другие богом войны. Вспоминались старые предания. Победитель Хаоса вновь являлся у вентрийских лагерных костров.
Только Бессмертные не ведали страха. Они знали, что перевал предстоит очистить им, и знали, что это будет нелегко.
На восьмую ночь Горбен наконец уступил настойчивым просьбам своих генералов. Время шло, и перевал следовало взять не позднее завтрашнего дня — иначе дренайская армия запрет их в этом проклятом заливе.