"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Арван?
— Он самый.
Тенака положил руки ему на плечи.
— Я часто думал о том, что же с тобой сталось.
— Цеска приказал убить меня, но я бежал. И с тех пор все бегу и бегу. Чертовски долго! Ты ведь знаешь — воин из меня неважный.
— Это ничего. Я рад, что мы снова встретились.
— И я рад. Я следил за тобой, вел летопись твоим подвигам. Быть может, она еще сохранилась там, в Дельнохе. Однако старец в самом начале сказал еще кое-что. Он сказал, что вас трое — Золото, Лед и Тень. Ананаис — Золотой Воин, ты — Хан Теней, а кто же Лед?
Тенака отвернулся, глядя в лес.
— Был такой человек. Его звали Ледяным Убийцей, ибо он жил лишь ради того, чтобы лишать жизни других. Это Декадо.
* * *
Три дня шли они вдоль леса, направляясь на юго-запад, к Скодийским горам. Становилось теплее, и снег отступал перед весенним солнцем. На второй день они нашли тело слепого пророка — он стоял на коленях у кривого дуба. Земля была слишком твердой, чтобы рыть могилу, и они оставили его там.
Галанд и его брат постояли немного над мертвым.
— Вид у него довольно счастливый, — сказал Парсаль, почесав бороду.
— Кто знает, улыбка это или предсмертная гримаса? Через месяц у него уже не будет такого счастливого лица.
— А у нас? — шепнул Парсаль.
Галанд пожал плечами, и братья отправились вслед за остальными.
Галанд оказался хитрее многих солдат «Дракона» — к тому же ему повезло. Когда пришел приказ о роспуске, он тихо ушел на юг и купил себе усадьбу близ Дельвингского леса, к юго-западу от столицы. Тяжелые времена застали его в одиночестве. Он женился на деревенской девушке, но в один ясный осенний день шесть лет тому назад она исчезла. Говорили, будто полулюды похищают женщин, только Галанд знал, что жена его не любила... и с ней вместе из деревни пропал один парень по имени Гаркас.
До Дельвинга дошли слухи о разгроме бывшего «Дракона» и о том, что сам Барис взят в плен. Галанда это не удивило — он предчувствовал, что Цеска окажется тираном.
Человек из народа! Слыхано ли когда, чтобы тот, кто выбился из грязи в князи, заботился о народе?
Хозяйство Галанда процветало, и он прикупил у вдовца-соседа еще один клочок земли. Тот собрался в Вагрию — брат, живущий в Дренане, предупредил его о грядущих переменах, — и Галанд выкупил у него все имущество за смехотворную цену.
А потом пришли солдаты.
Новый закон гласил, что обыватели незнатного рода могут владеть только четырьмя акрами земли. Излишки государство скупало за цену, рядом с которой смехотворные деньги Галанда казались королевскими. Налоги увеличились, и была назначена величина урожая.
В первый год истощенная земля не дотянула до нужной метки — все поля, бывшие под паром, засеяли, и урожайность упала.
Галанд принимал все без жалоб.
До того дня, как умерла его дочь. Она выбежала поглядеть на всадников, и жеребец ударил ее копытом. Галанд бросился к ней, подхватил ее на руки. Всадник спешился.
— Мертвая? — спросил он.
Галанд, утратив дар речи, только кивнул.
— Не повезло тебе. Теперь твой налог увеличится.
Тогда кинжал Галанда вонзился всаднику в сердце. А потом он выхватил из ножен меч убитого и бросился на второго наездника. Конь шарахнулся, всадник свалился наземь, и Галанд убил его ударом в горло. Еще четверо развернули коней и помчались к нему. Галанд вышел навстречу вороному жеребцу, убившему его дочь, и обеими руками рубанул его по шее. Потом сшиб другого солдата с коня, вскочил в седло и ускакал на север.
Он отыскал в Вагрии своего брата, который работал там каменщиком.
... Голос Парсаля вторгся в его мысли, вернув к настоящему.
— Что ты говоришь?
— Говорю, что никогда еще не подчинялся надиру.
— Я тебя понимаю. Кровь стынет, как подумаешь. Но ведь он хочет того же, что и мы.
— Того ли? — прошептал Парсаль.
— Что ты хочешь сказать?
— Все они, генералы, одним миром мазаны. Война для них что игра — плевать они хотели на остальное.
— Я люблю их не больше, чем ты. Но наши-то из «Дракона», а это посильней благородной крови. Я не могу этого объяснить. Нас разделяет бездна, но они умрут за меня, и я за них.
 
— Надеюсь, что ты прав.
— В жизни мало вещей, в которых я уверен, — и это одна из них.
Его слова не убедили Парсаля, но он промолчал, глядя на двух воинов, шагающих впереди.
— А что будет, когда мы убьем Цеску? — спросил он вдруг
— А ты как думаешь?
— Сам не знаю. Я хотел сказать — что мы будем делать тогда?
Галанд пожал плечами.
— Спроси меня об этом, когда он ляжет мертвым у моих ног.
— Сдается мне, что ничего мы этим не изменим.
— Может, и так, но я хоть получу, что мне причитается.
— А ты не думал о том, что и сам можешь умереть?
— Нет. А ты думал?
— Еще как!
— Тебя никто не неволит идти с нами.
— Скажешь тоже! Я всегда подражал тебе. Не могу же я бросить тебя одного с надиром. А почему тот, другой, носит маску?
— Наверное, лицо попорчено. Он сражался на арене.
— Ну и что тут такого? Экое тщеславие!
— Ты сейчас всеми недоволен, как я погляжу, — усмехнулся Галанд.
— Я просто высказываю свои мысли. Вон те двое тоже странная парочка. — Парсаль кивнул на Муху и Белдера.
— А эти-то тебе чем не угодили? Ты их совсем не знаешь.
— Старик, похоже, хват.
— Ну а молодой?
— Он, сдается мне, и через туман дорогу не пробьет.
— Ну уж женщин-то ты, полагаю, судить не станешь?
— Нет, — улыбнулся Парсаль. — Их не за что судить. Тебе которая больше глянется?
Галанд потряс головой и хмыкнул:
— Уволь, братец.
— А мне черненькая, — не смутился Парсаль.
На ночлег они остановились в неглубокой пещере. Рения ела мало, а потом ушла одна поглядеть на звезды. Тенака пошел за ней, и они сели рядом, завернувшись в его плащ.
Он рассказывал ей об Иллэ, о Вентрии и о том, как красива пустыня. Говоря, он гладил ей руки и спину и целовал ее волосы.
— Не могу сказать, люблю я тебя или нет, — сказал он вдруг.
— Тогда не говори, — улыбнулась она.
— Тебя это не обидит?
Она покачала головой и поцеловала его, обняв за шею. «Экий ты дурень, Тенака-хан, — подумала она. — Милый влюбленный дурачок!»
  
6
 
Чернокожий дрался азартно. Двух разбойников он уже свалил — оставалось пятеро. Он взмахнул цепью на железной рукоятке и захлестнул посох, которым размахивал высокий разбойник. Грабитель накренился вперед и попал под сокрушительный удар левой, сбивший его на землю.
Двое оставшихся побросали дубинки и выхватили из-за пояса кинжалы. Еще двое на мгновение скрылись в лесу и вернулись с луками.
Дело принимало серьезный оборот. Чернокожий пока еще никого не убил, но теперь все могло измениться. Он бросил свой кистень и достал из-за голенищ метательные ножи.
— Вам что, жизнь не дорога? — спросил он звучным басом.
— Думаю, что очень даже дорога, — раздался слева чей-то голос, и он обернулся. На опушке стояли двое мужчин — они целили в разбойников из луков.
— Вовремя, — усмехнулся чернокожий. — Они убили мою лошадь.
Тенака осторожно ослабил тетиву и вышел вперед.
— В жизни всякое случается, — сказал он черному и велел разбойникам: — Уберите-ка оружие. Бой окончен.
— Охота была руки марать, — пробурчал вожак, осматривая павших.
— Да живы они, живы. — Чернокожий убрал ножи и подобрал кистень.
Из леса донесся вопль. Вожак вскочил на ноги. Из-за деревьев вышли Галанд, Парсаль и Белдер.
— Вы были правы, генерал, — сказал Галанд. — Там затаились еще двое.
— Вы убили их? — спросил Тенака.
— Нет. Дали по башке, и все тут.
— Ну, каких еще пакостей от вас ожидать? — Тенака повернулся к вожаку.
— Может, еще слово с меня возьмешь?
— А стоит оно чего-нибудь, твое слово?