"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

— Я согласен, — без колебаний ответил воин.
— Я буду беседовать с тобой каждый день и следить за тем, насколько ты продвинулся. Если ты хоть в чем-то нарушишь правила, я выгоню тебя из монастыря.
— Согласен.
Пять лет воин нес свое послушание, и настороженность постепенно исчезала из его темных глаз. Он прилежно учился, но так и не достиг умения освобождать свой дух — во всем же остальном настоятель был им доволен.
— Ты счастлив, Декадо? — спросил теперь настоятель. Монах распрямился и обернулся к нему.
— Да, отец.
— Ты ни о чем не жалеешь?
— Нет.
— У меня есть новости о «Драконе». — Настоятель внимательно следил за выражением его лица. — Хочешь послушать?
Монах на мгновение задумался.
— Да, хочу. Это плохо?
— Нет, Декадо, ничего плохого тут нет. Ведь речь пойдет о твоих друзьях.
Монах молча ожидал продолжения.
— «Дракон» пал в страшной битве с полулюдами Цески. Люди бились отважно, но не смогли выстоять против наделенных разумом зверей.
Декадо кивнул и вернулся к своей работе.
— Что ты чувствуешь? — спросил настоятель.
— Великую печаль, отец.
— Но не все твои друзья погибли. Тенака-хан и Ананаис вернулись в Дренай — они хотят убить Цеску и покончить с этим кошмаром.
— Да поможет им Исток.
— А ты не хочешь сразиться вместе с ними?
— Нет, отец настоятель.
Настоятель кивнул.
— Покажи мне свое хозяйство. — Они прошлись вдоль грядок и остановились у крошечной хижины, где жил Декадо. Настоятель обошел ее. — Тебе здесь хорошо?
— Да, отец.
На задах хижины настоятель заметил маленький кустик с единственным цветком.
— А это что такое?
— Это мой цветок, отец. Я сделал что-то не так?
— Где ты его взял?
— Кто-то уронил черенок сверху, и я посадил его здесь три года тому назад. Это прекрасный цветок; обычно он расцветает много позже.
— Ты проводишь с ним много времени?
— Сколько могу, отец настоятель. Он вселяет в меня спокойствие.
— У нас наверху много роз, Декадо, но таких там нет.
Роза была белая.
Через два часа после восхода солнца Ананаис вернулся в лагерь с Валтайей, Мухой и Белдером. Тенака издали заметил их. Он сразу понял, что старик прежде был солдатом: тот ступал осторожно, держа руку на рукояти меча. Женщина, высокая и статная, держалась рядом с одетым в черное Ананаисом. Тенака усмехнулся и покачал головой. Золотой Воин верен себе. А вот молодой человек его заинтересовал. Что-то в его облике было знакомое, хоть Тенака знал: прежде они никогда не встречались. Высокий, атлетически сложенный, ясноглазый. Волосы длинные, темные. На голове — обруч из темного металла с опалом. Одет в лиственно-зеленый плащ, камзол из мягкой кожи, на ногах — бурые сапоги до колен. В руке — короткий меч. Тенака чувствовал, что он боится.
Когда Тенака вышел им навстречу из-за деревьев, Мухе захотелось подбежать и обнять его, но он сдержал свой порыв. Тенака его, конечно же, не узнал. А сам надирский княжич почти не изменился — только редкая седина сверкает на солнце в его волосах. Все так же остры лиловые глаза, и осанка все так же неосознанно горделива.
— Без сюрпризов ты не можешь, мой друг, — сказал Тенака.
— Это верно, — ответил Ананаис. — Зато я принес с собой завтрак, и с объяснениями можно подождать, пока я не поем.
— Представь по крайней мере своих гостей.
— Муха, Валтайя и Белдер, — небрежно махнул рукой Ананаис и прошел мимо Тенаки к костру.
— Добро пожаловать! — улыбнулся Тенака.
— Наше вторжение долго не продлится, — заявил Муха. — Твой друг помог Валтайе, и нам необходимо было покинуть город. Теперь, когда она в безопасности, мы с Белдером можем вернуться.
— Понятно — но сначала откушайте с нами.
У костра царило неловкое молчание, но Ананаис этого не замечал — он отошел и сел спиной к остальным, чтобы снять маску и поесть спокойно.
— Я много слышала о вас, Тенака, — сказала Валтайя.
— Во всех этих слухах очень мало правды.
— В любой сказке есть крупица истины.
— Возможно. Но где вы слышали эти сказки?
 
— От Мухи.
Тенака кивнул и обернулся к молодому человеку, покрасневшему до ушей.
— А ты откуда их знаешь, приятель?
— От разных людей.
— Я был солдатом, только и всего. Меня прославили мои предки. Я мог бы назвать многих, кто превосходил меня в фехтовании, в верховой езде, да и как люди они были лучше. Но у них не было имени, которое служило бы знаменем.
— Ты слишком скромен, — сказал Муха.
— Дело не в скромности. Я наполовину надир, потомок Ульрика, наполовину дренай, правнук Регнака, Бронзового Князя. На деле же не князь и не хан.
— Ты Хан Теней, — возразил Муха.
— Но как такое могло случиться? — спросила Валтайя. Тенака усмехнулся.
— Во время Второй Надирской войны сын Регнака, Оррин, заключил договор с надирами. Одним из условий был брак его сына Хогуна с дочерью хана, Шиллат. Этот союз был заключен не по любви. Свадьба, по рассказам, была пышной, и праздновали ее близ священной гробницы Друсса, на равнине к северу от Дельноха. Хогун привел молодую жену в крепость, где она прожила три несчастливых года. Там я и родился. Хогун погиб, свалившись с лошади, когда мне было два года, а его отец отослал Шиллат домой. В брачном соглашении было оговорено, что дети от этого союза не могут унаследовать Дрос-Дельнох. Надиры же никогда не допустили бы, чтобы их вождем стал полукровка.
— Вы, должно быть, были очень несчастливы, — сказала Валтайя.
— В моей жизни была и радость. Не надо меня жалеть.
— Как же вы стали офицером «Дракона»?
— Мне было шестнадцать лет, когда хан, мой дед, отправил меня в Дельнох. Это опять-таки входило в брачный договор. Дед с отцовской стороны принял меня и устроил мне назначение в «Дракон». Вот и все.
Муха уставился в огонь, думая о былом.
Вот и все! Как может Тенака столь спокойно вспоминать о той ужасной минуте?
Шел дождь, когда дозорный на башне Эльдибара протрубил в трубу. Дед Мухи, Оррин, в ту пору был в замке и играл с гостем в военную игру. Муха сидел на высоком стульчике и смотрел, как они мечут кости и передвигают солдатиков, — но тут буйный ветер донес до них звук трубы.
— Приехало надирское отродье, — сказал Оррин. — Подходящий денек он выбрал, нечего сказать.
На Муху надели плащ из промасленной кожи, широкополую кожаную шляпу и двинулись в долгий путь к первой стене.
Оррин посмотрел сверху на двадцать всадников, среди которых на белом лохматом коньке сидел темноволосый юноша.
— Кто тут просится войти в Дрос-Дельнох? — крикнул Оррин.
— Сыч Шиллат, — отозвался командир отряда.
— Войти дозволяется только ему одному.
Ворота крепости заскрипели, отворяясь, а надиры повернули коней и поскакали обратно на север.
Тенака не оглянулся и ни словом с ними не перемолвился. Он послал вперед своего конька и въехал в ворота на зеленый луг между первыми двумя стенами. Там он соскочил с седла и стал ждать, когда Оррин подойдет к нему.
— Ты здесь нежеланный гость, — сказал Оррин, — однако я верен своему слову. Я договорился, что тебе дадут должность в «Драконе», и через три месяца ты отправишься туда. А тем временем ты поучишься дренайским обычаям. Я не желаю, чтобы мой родственник ел пальцами из общего блюда.
— Спасибо, дедушка.
— Не называй меня так, — отрезал Оррин. — Никогда не называй! Обращайся ко мне «мой господин» — и наедине, и на людях. Понял?
— Кажется, да, дедушка, — и буду делать так, как вы говорите. — И Тенака перевел взгляд на ребенка.
— Вот мой настоящий внук, — сказал Оррин. — Все мои дети умерли — и только этот малыш продолжит мой род. Его зовут Арван.
Тенака кивнул и повернулся к чернобородому человеку, стоящему слева от Оррина.
— А это друг дома Регнака — единственный советник в этой стране, стоящий соли, которую ест. Его имя — Цеска.