"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)
Алли пользовалась Мирандой для того, чтобы делать вещи, невозможные в Междумире, как, например, составление карты всех мёртвых пятен, которые ей привелось найти, и всех тех мест, которые она исследовала в поисках Ника. В Междумире у неё это не получалось, потому что как только в руки Алли попадали перешедшая бумага и ручка, она тут же пускала их на более важные дела, а именно: писала опровержения на своекорыстные и лживые книги Мэри. Алли не имела понятия, читал ли кто-либо когда-либо её, Аллины, сочинения, но всё равно — она всегда оставляла их на самом виду в надежде, что кто-нибудь найдёт и прочтёт.
Каждый день Алли отправлялась в Междумир и искала там следы пребывания Ника, Мэри и даже Милоса с его когортами — потому что если Кошмары не отправили их всех в центр земли, значит, от них можно ожидать ещё целого воза неприятностей. Но с каждым днём Алли проводила в этих поисках всё меньше и меньше времени. Чем больше она занималась скинджекингом, тем больше её влёк к себе мир жизни, а мир смерти терял в её глазах свою важность.
Даже наблюдение за самыми обычными, будничными делами Миранды затягивало Алли с головой. Жизнь её хозяйки проходила в череде мелких, смешных драм. Всё равно что смотреть мыльную оперу — идиотскую, но абсолютно засасывающую. Как, например, тогда, когда бойфренд Миранды, в общем, не лишённый совести, но уж слишком переполненный гормонами парень, признался, что поцеловал как-то на вечеринке одну из её подруг, и слёзно умолял простить его. По всей видимости, такое случалось не впервые. Что ж, её хозяйка, может, и была склонна бесконечно прощать, но Алли была не из того теста. Спасти Миранду от самой Миранды — это было самое меньшее, что она могла сделать для неё в уплату за аренду её тела. Алли вселилась в Миранду, уведомила парня, что тому необходимо перестать идти на поводу у своих... этих самых, и порвала с ним. После этого Алли скинджекила Миранду в школе и принялась от её имени флиртовать с парнем, которого уже давно заприметила и который казался куда более достойным её хозяйки. Новый парень пригласил Миранду на свидание, и из них получилась пара просто на загляденье. Вот так. Алли чувствовала себя доброй феей.
После всех злоключений наша героиня погружалась в обыденную жизнь, словно в ванну с тёплой водой — чудесно, успокаивающе, сплошное удовольствие... Ей хотелось позабыть об ответственности, налагаемой даром скинджекинга, забыть обо всём том, что заботило её в Междумире. Милос говорил, что скинджекер не может не заниматься скинджекингом, что это его природа, что в этом есть особая радость. Алли не могла отрицать, что он прав — это действительно было прекрасно. Она чувствовала себя наделённой огромной властью: она не только могла стать кем угодно, но и была в состоянии изменять судьбы людей, — стоило лишь вселиться в подходящего человека в подходящее время. Алли раздумывала, а не это ли является истинным предназначением скинджекинга? Кто знает — вдруг мир наполнен дýхами, подобными ей самой; они подстраивают тонкий душевных механизм живых, указывая им верный путь в жизни и исправляя всё то, что сломалось.
...А ломалось в последние дни многое. Достаточно только посмотреть новости. Один Сан-Антонио чего стоил: авария на федеральной автомагистрали, где столкнулись двадцать машин, грандиозный пожар в школе, и ещё с десяток всяческих катастроф и несчастий. Алли не могла предотвратить все эти страшные события, но она могла облегчить боль страдающего мира.
На следующий день после пожара в Бенсон-хай-скул Алли ходила по домам, где жили погибшие школьники, и проникала в сознание их скорбящих родителей. Она не усыпляла их. Вместо этого она громко и ясно говорила в их умах — говорила от имени ангела, рассказывая, что их дочь или сын ушли в прекрасный добрый свет. Люди слушали её голос и утешались.
Милос, обучивший её этому фокусу, называл его «напутствием», потому что так он обращался к смертельно больным пациентам, которым предстояло вскоре отправиться туда, куда уходят все. Больные выслушивали его и больше не боялись. Милос занимался напутствием лишь напоказ и — в этом Алли была уверена — крайне редко. Ещё он научил её действу, которое называл «восстановлением справедливости». Оно было куда более агрессивно и состояло в том, чтобы войти в сознание подозреваемого в преступлении и узнать, виновен он или нет. Алли не нравилось заниматься этим — по её мнению, слишком глубокое вмешательство в умы других людей нарушало права личности. И всё же один случай не шёл у неё из головы, как она ни старалась: дело юноши, которого обвинили в поджоге школы.
Его звали Сет Злóумм — имечко, согласитесь, весьма неудачное при сложившихся обстоятельствах. Сет, шестнадцатилетний подросток, бросивший школу, работал на бензоколонке неподалёку от Бенсон-хай. На фото, сделанном в полиции, парня можно было видеть во всей красе: с пирсингом в бровях, носу и губе. К тому же руки его от плеч до кистей покрывали наколки с весьма мрачным содержанием. Алли видела его фото в газетах и по телевизору. Парню прилепили кличку «Бенсонова Горелка» [129], и как он ни настаивал, что невиновен, доказательства говорили обратное. Ходили слухи, что его собираются судить как совершеннолетнего.
Алли столько раз приходилось смотреть на мир глазами огромного множества людей, что она отлично напрактиковалась в одной вещи — распознаванию души, спрятанной за внешностью. И каждый раз видя Сета Злоумма в новостях, она не могла избавиться от чувства, что что-то здесь не так. Девушка не могла сказать, откуда у неё это чувство.
— Ему надо дать высшую меру! — сказал папа Миранды как-то вечером, когда они смотрели выпуск новостей. — Понизить возрастную границу для смертной казни и дело с концом.
Собственно, это Миранда предоставила Алли решающий кусочек информации. Алли находилась здесь же, в комнате, и наблюдала за происходящим со стороны, так что мысль полностью и исключительно принадлежала Миранде.
— Я думаю, он невиновен, — сказала Миранда.
— Ах-ах, он такая душка, как же он может быть виновен? — поддразнил её брат.
Миранда шлёпнула его и сказала:
— На его наколках розы и черепа, но огня там нет. Если бы он был пироманом, то уж наверняка наколол бы себе пламя, разве не так?
Алли почувствовала гордость за свою хозяйку — та, конечно же, была полностью права!
*** *** *** *** ***
В своей книге «Осторожно — тебя касается!» Мэри Хайтауэр говорит следующее об опасностях, подстерегающих того, кто вступает в живомирное здание:
«Не делай этого. Просто-напросто не делай. Входи в живомирные здания только в крайнем случае, когда другого выбора нет. Полы в них предательски тонки. Ступив на дощатый пол, ты можешь вдруг обнаружить, что проваливаешься в подвал, причём так стремительно, что у тебя нет возможности противостоять безжалостной гравитации. Войди в живомирный лифт — и окажется, что он унёсся на верхние этажи, а ты камнем идёшь ко дну шахты.
Не поддавайся любопытству, не входи туда на спор. Ограничься строениями, которые перешли в Междумир. В любом случае, только они и заслуживают нашего внимания».
Глава 21
Бенсонова Горелка
Алли беспрепятственно проникла в изолятор строгого режима сквозь все высокотехнологичные двери с усиленной охраной. В отличие от других послесветов, ей не нужно было беспокоиться о том, как бы не провалиться сквозь пол: она попросту прыгала в тело живого носителя и путешествовала, не выключая сознания хозяина целиком, а лишь спрятавшись где-то в его тёмном закоулке. Такой половинчатый скинджекинг позволял девушке разгуливать где угодно, и при этом её никто не замечал. Сначала она так полу-скинджекила одного из надзирателей и приютилась на краешке его сознания, пока тот направлялся по своим делам в главный корпус. Затем перескочила в кого-то другого, потом ещё и ещё, пока не ознакомилась полностью с расположением всех тюремных помещений, а заодно не получила ценной и не доступной широкой общественности информации о Бенсоновой Горелке. В мрачном заведении только и разговоров было, что об этом парне.