"Зарубежная фантастика 2024-9". Компиляция. Книги 1-19 (СИ)

Сущий ад. В таких страданиях проходил день за днём, пока однажды ночью она не погналась за кроликом и, перебегая через дорогу, не попала под машину. 
Койот был убит, а душа Алли высвободилась. Бледный дух животного умчался к своему собственному свету — не иначе, отправился в собачий рай, или куда там уходят погибшие на дороге койоты — а Алли вернулась в Междумир. Поскольку она приземлилась на пятую точку, эта самая точка тут же погрузилась в землю. 
Девушка выбралась на поверхность и попыталась привести себя и свои мысли в порядок. Выяснилось, что это отнюдь не легко. Теперь, вновь став самой собой, Алли разрыдалась и ей никак не удавалось остановить наводнение. Она была не из кисейных барышень, которые чуть что — сразу в слёзы, но испытания последнего времени оказались чрезмерными даже для неё. Пребывание внутри койота — это было наихудшее из того, через что ей пришлось пройти и в жизни, и в послежизни, и избавиться от последствий этого страшного опыта можно было только с помощью мощного прилива очищающих эмоций. 
Она плакала и плакала, пока буря в душе не успокоилась сама собой. После этого Алли собралась с мыслями и двинулась обратно к поезду, вернее, туда, где когда-то был поезд. Она пришла на место, когда на восточном горизонте загорелась заря. Единственным свидетельством произошедшей здесь катастрофы мог служить лишь вагон-салон, покоящийся на крыше особняка. Странноватое зрелище. 
Теперь Алли была свободна. Она могла отправиться в Мемфис, найти своё коматозное тело, скинджекить его, вернуться к прежней жизни и забыть свои приключения в Междумире как страшный сон... Но разве может она так поступить? А вдруг Мэри по-прежнему являет собой угрозу всему живому миру? Прежде всего необходимо удостовериться в обратном.
Чувствуя себя такой одинокой, как никогда в жизни, Алли присела на рельс, пытаясь сообразить, что предпринять. Ей вдруг почудился запах шоколада, и она, естественно, вспомнила о Нике.
Бедный, бедный Ник... Проиграл вчистую битву с шоколадом, разъедавшим его, точно рак. В конце концов он растворился, обратившись в ничто, в лужу пузырящейся коричневой жижи на полу Комнаты джунглей в Грейсленде. Это всё ненавистная Мэри! Она заманила Ника в междуворот Грейсленда, зная, что от этого состояние юноши ухудшится в тысячу раз. Даже если бы Алли удалось тогда сбежать от Милоса, она бы ничего не смогла сделать для Ника. Он стал одной из многочисленных жертв Мэри, и если всё обернётся так, как хочет эта самозваная королева, то подобных жертв будет гораздо, гораздо больше. Мэри принесёт живому миру неподдающееся описанию горе — а всё во имя чего? Во имя того, чтобы у неё, Мэри Хайтауэр, было как можно больше подданных, чтобы стать настоящей и единственной королевой в этом одиноком, горько-сладком мире между жизнью и смертью. 
...Горько-сладком?..
Снова этот запах! Хотя Алли была уверена, что это лишь её воображение, она оглянулась, пытаясь найти его источник. В постепенно усиливающемся свете дня она различила на шпалах коричневые пятна — отпечатки ног... А вот и ещё следы! И ещё! Нет, этому должно быть нормальное, логическое объяснение. Алли не позволяла разгореться надежде, что может быть, всего лишь может быть...
Она наклонилась и коснулась коричневого следа на шпале. Поднесла пальцы ко рту. Шоколад!
Неужели?..
Да разве это возможно?
Могло ли так случиться, что Ник восстал из той расплавившейся массы, в которую превратился? Да! Существовал только один Ник, только один «Шоколадный Огр». Эти следы принадлежат ему и никому другому!
Алли пошла по следам. Вот здесь шоколадные отпечатки погуще, значит, Ник остановился на несколько минут. Кто-то, очевидно, потоптался по следам Ника — на шпалах виднелись размазанные коричневые пятна других размеров и форм. Может, на него напали? Эти другие следы — кто их оставил? Друзья или враги? Может, Ника захватили налётчики, те, что напали на поезд? Алли терялась в догадках.
Она нашла последний шоколадный опечаток на рельсах — и всё, дальше следов не было. Здесь Ник сошёл с железной дороги и отправился по живой земле, а на ней следов не остаётся, значит, у Алли нет ни малейшей возможности узнать, куда он двинулся. Единственная подсказка — его последний шаг: он указывал на юг, в сторону видневшегося вдалеке города. Сан-Антонио. 
 
Алли с воодушевлением и с возродившейся в сердце надеждой пустилась в путь.
  
Глава 20
 
Основная база
 
Алли дотошно исследовала город, передвигаясь из одного района в другой с помощью скинджекинга и время от времени возвращаясь в Междумир в поисках следов Ника. Уж насколько она презирала Милоса, и всё же должна была признать: он хорошо её обучил. Алли стала виртуозным скинджекером, во всём превзойдя своего учителя. Она могла за секунды просёрфить из одного конца толпы в другой, проскакивая от тушки к тушке с быстротой молнии. В разгар делового дня в центре города она понеслась наперегонки с быстро движущимся автомобилем и узнала, что вполне в состоянии двигаться со скоростью шестьдесят миль в час, если на улице достаточно тушек. 
Найдя множество отпечатков ног Ника в Аламо, Алли сперва возликовала, но потом остыла, сообразив, что этот мемориал представляет собой междуворот. Она испугалась — а вдруг Ник опять расплавился? Но затем она обнаружила цепочку коричневых следов, ведущих к выходу из миссии. Она обрадовалась, и хотя за воротами следы терялись, Алли не унывала — она знала, что Ник вряд ли ушёл далеко. Похоже, он не пленник. К тому же, его шоколад был разнесён чужими ногами по всему мемориалу. С кем это он путешествует? Неужели снова обзавёлся последователями? Он по-прежнему пытается бороться с Мэри? Знает ли он, что Мэри в спячке и проснётся не раньше, чем через несколько месяцев?
Алли подозревала, что Светящиеся Кошмары тоже где-то неподалёку. Она не боялась попасть в их руки. Здесь, посреди бурлящего города, за нею ни одна банда послесветов не угонится. Пусть только попробуют — она вскочит в первую попавшуюся тушку и только её и видели. Если, конечно, у Кошмаров нет своих скинджекеров, в чём Алли сомневалась. И всё-таки, безопасности ради, каждый раз вселяясь в очередную тушку, она прежде всего удостоверялась, что её хозяин в отличной спортивной форме — на случай, если придётся удирать.
Своей «основной базой» она избрала одну пятнадцатилетнюю девушку, которая во многом была похожа, а во многом совершенно не похожа на саму Алли. Звали девушку Миранда Вомак, и жила она с родителями в центре города, в старинном кирпичном доме на улице, обсаженной большими тенистыми магнолиями. Алли набрела на неё в Старбаксе по соседству — Миранда сидела там, учила уроки и задремала прямо над учебниками. Алли вскоре обнаружила, что девушка страдает в некотором роде нарколепсией, то есть засыпает в любом месте в любое, даже самое неудобное время, — скорее всего потому, что не спит ночи напролёт, как когда-то сама Алли. 
В голову Алли вдруг пришла мысль, что её собственное тело, лежащее в коме уже четыре года, навёрстывает упущенное за все те бессонные часы.
Четыре года! До неё вдруг дошло, что спящей Алли уже восемнадцать. Она, пожалуй, сама себя не узнает, если, вернее, когда наконец вернётся обратно. 
Ну, ничего. По крайней мере во время скинджекинга она могла выбрать тело того возраста, на который она себя чувствовала. 
Она вселялась в Миранду, а та об этом даже не догадывалась — настолько умелым скинджекером стала Алли. Она проникала в свою хозяйку в тот момент, когда ту клонило в дремоту, и сразу отправляла её в царство сна. Алли всегда счищалась из Миранды в том же самом месте, где вселилась в неё, и что бы ни происходило, не проводила в её теле более полутора часов. После каждого скинджекинга Миранда пребывала в уверенности, что просто, как всегда, немножко покемарила. 
— Дорогая, тебе надо бы побольше спать, — укоряла её мама.
Миранда всегда протестовала, мол, «насплюсь ещё, когда помру» и всё в таком духе. Ирония заключается в том, что большинство мёртвых — по крайней мере те, что в Междумире — вообще, как правило, не спят.